Жизнь этого парня

Життя цього хлопця

Итоги «Оскара-2017» для одних стали неожиданностью, для других — определенным «поворотом ключа»: так как открытая дверь в другой, антимейнстрімний пространство в связи с фильмом-победителем. Страсти и пересуды, естественно, обусловлены картиной «Лунное сияние» режиссера Барри Дженкинса.

«Оскар» сам виноват в том, что год в год приучал своих поклонников к предсказуемости премиальных раскладах. Все они обычно обусловлены предыдущими: «Золотой глобус», премии различных творческих гильдий. Традиционно премия гильдии кинопродюсеров (незадолго до «Оскара») всегда была безошибочным прогнозом — побеждал именно тот фильм, который пришелся по вкусу могучим дельцам кино-шоу-бизнеса.

В этом смысле «Лунное сияние» — кино заведомо «непродюсерське» (если под этим понимать многомиллионные бюджеты, массированные рекламные кампании, калькуляцию кассовых сборов), а откровенно фестивальное, авторское, бедное, а местами — и неряшливое кино. В благородном смысле, оно — «чумазый». Но это только на первый взгляд.

Картина Барри Дженкинса, судя по всему, — тоже достаточно жесткий авторский расчет: выстрел, который попадает в цель.

Такого рода кино, как правило, рождается и приветствуется в объятиях фестиваля «Сандэнс» (малобюджетный, авторский кинематограф). Продукцию этого «Санденса» «Оскар» часто воспринимает как параллельную реальность. Как кино «для других». Собственно говоря, для ограниченного контингента зрителей. Вторжение «Лунного сияния» в пафосную оскаровскую касту вряд ли что-то сильно изменит в предыдущих голливудских стандартах, но явно начертит важный тренд. Большом оскаровского кино давно, кровь из носа, нужны свежие силы, свежие соки, живой креатив. То, что можно выжать из кино малого, маргинального, но качественного.

Если «Ла-Ла Лэнд» — замечательная кінопісня и поклон старому солодкоголосому Голливуда — воспринимается в нынешних форматах как тоска по чарующей красотой и целостностью, а также с красотой, что давно выскользнула из обыкновенного мира… То «Лунное сияние» — абсолютный антипод такого красочного явления, явно заданная контраверсийность. Фильм Дженкинса — демонстративно нищий (в отличие от «Ла-Ла Лэнд»), но именно этой убогостью он и кажется ценным, привлекательным даже. Жанр? Социальная драма, медитативная драма. Особенности? Три сюжетных слои-разделы: а) детство; б) отрочество,
в) юность… одного скромного и странного парня. Симпатичного темнокожего Широна (или Малого, как его тоже называют).

Первый слой таких кинематографических медитаций — раздел про темнокожего мальчика, что воспринимается «белой вороной» в не очень благополучном районе Майами. Вокруг его сотоварищи торгуют наркотой, а мама — уже давно кончен человек. Во втором наплыве — в главе — этот самый темнокожий мальчик-«белая ворона» пытается распушить и расправить крылья, он пытается гордо поднять подбородок, но тут же получает в челюсть; тут же его бьет носками местное воронье; он снова поднимает клюв и весь из себя хилый такой норовит пойти в наступление…

Третий наплыв у режиссера Дженкинса в этом же фильме вряд ли ожидаемый зрителем. Между прошлым и настоящим Широна разверзнется какая-то пропасть. И бывший слабак — уже подкачан, уверен. Сияет огромными красивыми белыми зубами. С золотой цепочкой толщиной с указательный палец. Бывшая белая ворона улетела в другие края; стряхнула с крыльев пыль прошлого, но не превратилась в графа Монте-Кристо (как ожидалось), а будто застопорилась в процессе познания самого себя: кто я? что я? кого люблю? с кем сплю? Ответ приходит совсем неожиданно, когда ему звонят из прошлого…

В фильме Дженкинса первые минут тридцать покажутся нарочито невідполірованими и монтажно рваными. Монтажера и режиссера хочется прибить утюгом. Дальнейший ход экранных событий все же создает внутреннюю и внешнюю целостность: три оборванных сюжеты об одну и ту же маленькую человека является сюжетами о саму судьбу. Режиссер, к счастью, не выступает здесь неким вершителем судеб, верховным жрецом или дидактиком-моралістом. Он прошивает все три возрастных слои своего героя какими-то странными, путаными, а то и мистическими зонами умолчания. Будто оскаровские киноакадемики должны сами дописать «то», что намеренно недописане режиссером в его же сюжете.

Дженкинс делает фильм о непредсказуемой судьбе, которая у каждого странная, оборванная, непрогнозируемая. Так и в финале: когда, казалось бы, вот-вот этот фильм вывернет на тему обретенной и искомой любви, режиссер и это предчувствие обрывает! Мигом затемняет экран, быстренько наслаивает титры. Идите уже скорее из кинотеатра и думайте не о его судьбе, а о своей… в лунном или солнечном свете.

Источник

Добавить комментарий