Женщина, которая хотела океан

Жінка, яка хотіла океан

В Киеве сразу пять театров наперегонки заняты исследованием творчества Генрика Ибсена (пьесы разные). А буквально недавно в Королевском национальном театре (Великобритания) вышла спектакль «Гедда Габлер» (режиссер Иво ван Хове, в главной роли Рут Уилсон), которая использует «ібсенізм» для исследования природы современного европейского человека.

Раньше Иво ван Хове во всех релизах называли «фламандским» режиссером. Поскольку он действительно управлял несколькими фламандскими театральными компаниями. В последнее время к нему клеится титул успешного британского постановщика. Поскольку его последние громкие премьеры прописаны на английских сценах (с лучшими британскими актерами).

Он и сейчас беспросветно трудится в Британии, выпускает «Одержимость» с Джудом Лоу (на основе фильма Лукино Висконти). А в Голландии и других странах ван Хове когда подтвердил свою репутацию режиссера-«текстовика» и сторонника психологического театра. Его всегда и везде волновали тексты глубокие, серьезные, классика XIX и XX вв. Трагедии Шекспира; сюжеты Бергмана; пьесы Чехова, Горького, Миллера («Вид с моста», который недавно стал настоящей театральной сенсацией).

Теперь вот Генрик Ибсен, одна из лучших его пьес, по сути, большая пьеса позапрошлого века про странную женщину и роковую загадку ее беспризорной душе.

Жінка, яка хотіла океан

Текст автора — персонально для Иво ван Хове — совсем не то, что текст для какого-то ряженого постпостдраматиста. Авторский текст для фламандца (сужу по увиденному) — не средство для причудливого сервировки сценического стола, а, скорее, живая плоть, такой себе кусок мяса. То, что он потом пристроит в режиссерскую микроволновую печь. И уже готовый сценический продукт приобретет запаха пряностей, аромата.

Мне кажется, что до отдельных текстов у режиссера физиологический аппетит (он хочет их съесть), а не только эстетический поезд. Поэтому в лучших его спектаклях древние тексты Миллера или Ибсена пропитаны энергией настоящего, сдобренные лирикой и юмором нашего дня.

Ван Хове — и в «Пейзаже с моста», и в «Гэдди» — не только осовременивает старые сюжеты внешними (актуальными) виньетками ХХІ ст., — его прежде всего интересуют люди. И он сознательно подталкивает в своих сценических сюжетах одного человека к другому. Выявляя в таком столкновении их совместимость, их необходимость или невозможность взаимного существования.

Режиссер рассматривает повороты тел и душ современных европейских людей, формально прописанных в дискурсе классической драматургии. И, возможно, поэтому в его спектаклях нет примет ребусної стилистики и мало ярких сценических метафор.

Его режиссерский почерк предельно ясный и четкий. И его поймет даже подслеповатый следопыт, что считает себя узколобым театральным ценителем. Спектакли фламандца образуют мощное энергетическое поле, внутри которого зритель — не наблюдатель и не оценщик, но, безусловно, необходима монада внутри того же поля.

Жінка, яка хотіла океан

Действие «Гедды Габлер», норвежского сюжета конца XIX века, ван Хове переносит в лофт, в интерьер XXI века. В пространство без дверей, только одно окно (с жалюзи) и грохочущий лифт (где-то внизу). Поэтому все герои Г.Ибсена добираются в этот лофт из зрительного зала.

Новое помещение Гедды Габлер — не юной, но еще красавицы (жены скромного аспиранта) — в представлении ван Хове, только белые-белые стены в состоянии недоремонту или явного запустения. Естественно, такие стены — как белый лист: пиши — не хочу. И каждый ібсенівський герой, по воле режиссера, должен написать здесь свою личную историю и свою же версию близкой трагедии.

Ібсенівське общество здесь, у ван Хове, по внешним признакам — современная европейская мультикультурная компания. Среди которой, естественно, есть парень темнокожий — важный ібсенівський персонаж Эйлерта Левборг. Это бывший возлюбленный Гедды, гениальный ученый, автор новой книги, которая уже обречена. Взаимодействие их всех, жителей ибсеновской планеты, — Гедды, Ейлерта, Йоргана, Теа — теперь напоминает современные хіпстерські посиделки: бравада, напыщенность, карьеры, гранты, конкуренты.

Саму Гедду режиссер в начале действия буквально насильно укладывает спать — за рояль. Музыка ее души пока еще дремлет, звук отключен. И она сама изначально отключена от того, что происходит в лофте. Ни муж, ни тетя, ни наука, ни жизнь — ничто не волнует ее. С нахабнуватою улыбкой она тянется до единого окна в доме-аквариуме. И что-то там пристально разглядывает.

Гедда, как играет ее Рут Уилсон, совсем не женщина-вамп и не патологическое стерва (в истории мирового театра случались разные актерские трактовки). В этой не заметно червоточины болезни, а ее острый ум, кажется, далек от возможных дальнейших комбинаций случайных и неслучайных преступлений. Судя по выучке и флегматичної превосходства, эта Гедда — бывшая модель, списанная с подиума «в запас» через свой критический возраст. И когда она произносит знаменитые ібсенівські реплики про папу-генерала или любовь к лошадям, то почему-то под папой подразумевается «папик» (в нашем понимании), а лошади для нее, конечно, совсем не то, что для Нины Заречной в «Чайке». Можно сказать, что для Гедды эти лошади — исключительно жеребцы.

Габлер как женщина свободного и открытого ХХІ ст., что привыкла покорять океан жизни, вдруг, из-за нелепого стечения обстоятельств, оказывается даже не в озере, не в луже, а в аквариуме. В стеклянной коробке, из которой выхода нет.

Жінка, яка хотіла океан

Так бывает. Женщина, которая чувствует себя свободным золотоперою рыбой в воде, нечаянно попадает в необычный аквариум: в ограниченное пространство возможностей и желаний. И задыхается там. То, что играет Рут Уилсон в «своей» Гэдди, — никакая не экзальтация, не причудливые симптомы беременной женщины, не социальный бунт, не феминистский протест (чего вдруг?), а, скорее, бессильное томление и бесцельное созерцание, отсутствие воздуха и пренебрежение к «ним».

Лишь в отдельные минуты нервной судороги внутри нее (в ее голове) начинает звучать какая-то маниакальная грустная песня о… лазурь (так в титрах). То есть песня о бесконечность, из которой рыба уже выброшена — даже не на берег, а в гроб. Широко раскрытыми глазами она постоянно хочет «съесть» этот ограниченный интерьер несвободы. Ей самой иногда кажется, что вместо жабр и чешуи у этой «рыбы» вдруг на теле вырастет перья — и она полетит (если поплыть не может).

Она и ходит по своему дворцу босиком, как по пляжу, постоянно имитирует какой-то непреходящий болезненный солнечный удар. Иво ван Хове в очередной раз сталкивает в своем очередном спектакле личность и судьбу, предназначение и неизбежность. Режиссер решается на нежную реабилитацию Гедды.

Еще в 1891-го, когда пьеса М.Ибсена только прокладывала путь на европейские сцены, наивные честные люди в Норвегии бросились оспаривать саму возможность существования такой женщины на белом свете. Нордические земляне тогда решили, что фантазер Ибсен просто выдумал эту женщину-фурию, детоубийцу, даму с прошлым и без настоящего. (Интересные, однако, были времена).

В свою очередь, ван Хове идет вразрез с идеологией Г.Ибсена. Он опирается поэтому ибсеновских постулата, который утверждает, что главное в жизни персонажей — только и только прошлое, а в их настоящем — лишь отголоски древних драм.

Жінка, яка хотіла океан

Режиссер вообще выбрасывает со сцены все шкафы со скелетами. Что ему прошлое? Только музыка, которая звучит в голове героини и напоминает об океане. А настоящее — действенная линия сценического текста — переходит в «формат» конфликта темпераментов.

Не бедствия ладонь прошлого толкает к пропасти отдельных героев. Во всем виноваты импульсы, капризы и химеры современности. Левборг — холерик, Тэс ман — флегматик, Недостаток — сангвиник… Сама она (Гедда) — гремучая смесь меланхолика и флегматика и всего прочего.

В пьесе Ибсена режиссер раскрывает не «жанр», не характеры (героев), а заданную игру темпераментов. Которая здесь, в его представлении, считывается как борьба за власть каждого над каждым, каждого над чем-то. Гедда стремится к власти над океаном, но возможности ограничены. Недостаток хочет власти над Геддою, но пиранья постоянно выскальзывает из рук. Левборг мечтает о власти над умами, но Гедда уже подсунула ему револьвер. А затюканный Тесман хочет власти хотя бы над самим собой, поэтому он и противный жене.

В стильной, четкой, внешне «простой» трагикомической спектакле практически нет ярких режиссерских эффектов. Здесь — говорят-говорят-говорят. А тем временем из нее медленно вытекает жизнь, неспешно испаряются мечты и желания. Пожалуй, лишь в двух эпизодах фламандец позволяет себе лютый выплеск экспрессии. Когда Гедда разбрасывает живые цветы, а потом гвоздями забивает еще живые стебли на белых стенах лофта-гробы. И в финале, когда ее шантажирует Недостаток, выливая на лицо томатный сок, который по телу Гедды и по его белой рубашке расползается зловещим кровавым пятном. (Здесь ван Хове подсмеивается над собой: в спектакле «Вид с моста» он обмывал в финале героев Миллера кровавым небесным дождем, а для Ибсена припас лишь пакетик томатного сока).

Жінка, яка хотіла океан

В «Гэдди Габлер» Генрика Ибсена главная героиня идет на двойное детоубийство, сначала убив «ребенка» бывшего возлюбленного (научный труд всей его жизни), потом убив ребенка в себе же — финальным выстрелом.

В «Гэдди Габлер» Иво ван Хове героиня Рут Уилсон вовсе и не планировала что-то или кого-то убивать. Просто однажды она устала ждать. Устала искать некогда утраченный рай, осознав, что любые попытки покорить океан — только утопия. Итак, споткнулась, ошиблась, сорвалась. Не предусмотрела, что не утонет в океане, а в чайной ложке.

Постановка Королевского национального театра. Режиссер Иво ван Хове. Художник — Ян Версвейвелд. В главных ролях: Рут Уилсон, Кайл Соллер, Рейф Сполл, Чаквуді Івуджі. Спектакль показана в Киеве в рамках театрального кинопоказа при содействии Британского Совета в Украине.

Источник

Добавить комментарий