Западный Гамлет: первый пошел

Західний Гамлет: перший пішов

«Люди, которые голосуют за неудачников, воров, предателей и мошенников,,
не являются их жертвами. Они соучастники…»
Джордж Оруэлл

ZN.UA

Західний Гамлет: перший пішов

@zn_ua

Читайте @zn_ua

Я уже с ZN.ua

Три театры на Западе Украины, засучив рукава, почти одновременно начали работать над «Гамлетом».Шекспира. Во Львове, Ивано-Франковске и Ужгороде. Первым премьерный дистанцию пробежал принц ужгородский. Поэтому о нем — первая серия в дальнейшем возможного критического триптиха.

Ужгородский «Гамлет» (Закарпатский областной украинский музыкально-драматический театр им. братьев Шерегіїв, перевод Ю.Андруховича) — сыновний подарок к 100-летнему юбилею Ярослава Геляса. Легендарного украинского актера и режиссера, по мнению историков, «первого Гамлета на украинской сцене».

Ярослав Томович Геляс (1916-1992) работал в Тернополе, Ужгороде. Это был статурний, красивый и талантливый человек. Настоящий рыцарь национальной сцены. (Кстати, с детства люблю давний-давний телезапис тернопольской его спектакля «Дай сердцу волю, заведет в неволю» по пьесе М.Кропивницкого.)

Так вот, нынешнего «Гамлета» на Закарпатье поставил сын Ярослава Томовича, тоже Ярослав. А принца датского в этом же спектакле сыграл внук мастера — Любомир.

Такой вот интересный міжчасовий семейный подряд, с учетом того, что и «Гамлет», в определенном смысле, — история семейная.

Ярослав Геляс (сын) длительное время работал на украинском ТВ.
И последний раз (до закарпатского «Гамлета») имел тесный контакт со сценическим искусством лет 20 назад. Срок серьезный и почтенный, чтобы, вернувшись, как тот Гамлет, на бывшие родные поприще, почувствовать себя там (как бы это помягче сформулировать) немного посторонним, немного «иностранцем».

Ведь за 20 лет (а время в театре летит быстрее, чем на ТВ) многое, как и в Эльсиноре, переворачивалось с ног на голову и обратно. И так несколько раз.

Ярослав Геляс (сын), уже в статусе театрального постановщика, с трогательной бутоньеркой увядшие листья на лацкане (почти по мотивам И.Франко), — прямо-таки вылитый тревожный Костя Треплєв (если бы этот герой дожил до нынешнего возраста Ярослава Ярославича).

Вполне очевидно, что этот режиссер приехал из Киева в Ужгород не зарабатывать деньги на имени-легенде отца. Поскольку в режиссере ощутима и некая «чистая театральность», скажем так. Неслучайно с его уст слетает слово «Мейерхольд», то другой демон чистого искусства.

Тем временем уже аннотация «Гамлета» меня, например, немного напрягла. Ибо это даже не аннотация, а инструкция по применению и руководство к действию. Пишут: «Гамлет» возвращается с АТО из-за гибели отца-олигарха (!), а потом в условиях коррупции, разъедающей страну, этот же герой борется с ней (с коррупцией) такими же методами, к которым привык на войне, с оружием в руках. И вдобавок: «Параллельно в спектакле показано армию захватчиков во главе с Фортінбрасом-Путиным».

Программку с инструкцией-аннотацией напечатали задолго до премьеры. Поскольку режиссер уже в процессе работы явно интуитивно решил дистанцироваться от задекларированной чистой публицистики, вроде выпуска ТСН или «Вечернего квартала» (что тоже склонен пародировать матрицы нового времени).

Поэтому ужгородский «Гамлет» — вдруг (неожиданно) — даже без камуфляжа, даже без автомата Калашникова.

И без некоторых других лобных знаков нашего настоящего горького бытия.

Из всей «модернизации» под современность спектакль предложила зрителю экран (слева) — с кадрами украинских и российских военных маневров. А в придачу — съемочную группу, которая путешествует по партеру и сцене, фиксируя online приключения принца, отважного бойца.

В остальном многое — за «внешними» законами внешнего же европейского театра, как это у нас понимают. Черные люди в черном кабинете сопротивляются тяжелым мешкам, загромоздили брюхо сцены. И (так надо) произносят текст — когда надо.

То есть, вернувшись в отечественный театр через 20 лет, сын Ярослава Томовича очевидно понимает: в этом театре уже давно что-то изменилось. И в нем же, в театре, ему самому (режиссеру) тоже надо что-то менять. Отходя от буквального — костюмного и пафосного сценического прочтения «Гамлета» (с провинциальным заламыванием рук и страшливо выпученными глазами).

Но что и как менять — вот в чем вопрос!

Поскольку за 20 лет отсутствия Ярослава Ярославовича в активной обойме наших театральных світотворців чего уже только не меняли и кого только не предавали. От Гамлета в молочном соусе и, в буквальном смысле, без штанов — из харьковской хрестоматийного спектакля Андрея Жолдака, — к лайт-авангардного скульптурного и графического «Гамлета», выполненного трепетным кистью Дмитрия Богомазова в Одессе.

В связи с этим ужгородского «Гамлета» я и воспринял как спектакль честную, усердную, искреннюю (по внутренним побуждениям режиссера). Но довольно оригинальную формой и будто застрявшую в настоящем театральном межвременье.

Между тем временем, когда люди в черном (изображающие персонажей В.Шекспира) еще казались европейским новаторством. И новым временем, когда такие люди уже кажутся милым трюизмом.

Творческий азарт режиссера, его великодушное желание не только почтить память отца, но и розтривожити закарпатское театральное среду своим сценическим откровением, — четкие и понятные.

Бесспорно, в контексте закарпатского театральной среды такое представление, возможно, и отличается режиссерским беспокойством и публицистическим запалом.

Собственно, действие, едва стартовав, напоминает улей вокзала, куда прибывают «из АТО» и Гамлет, и остальные свиты. Режиссер честно хочет придать своему Гамлету рис узнаваемости, современности и своевременности — через знаки настоящего времени. Что спрессовали наша боль и наши потери, наши разочарования и надежды.

Західний Гамлет: перший пішов

Но «это» время у режиссера в спектакле озвучивает даже не Шекспир (в исполнении закарпатской трупы), а фрагменты песен Квитки Цисык и Святослава Вакарчука.

Именно с их голосами, как на мое ощущение, тесно и связанные мотивы, что тревожили постановщика в «Гамлете». Во-первых, мотив братства. Поэтому такая трогательная, детальная и эмоционально наполненная лучшая сцена — приготовление до поединка Гамлета и Лаэрта. В которых режиссер чувственно видит двух братьев, двух искренних ребят, волею рока вынужденных истреблять друг друга. И от того таким тревожным криком отдается в душе: «Слышишь, брат мой, товарищ мой?..»

А во-вторых, есть в этом же «Гамлете» и важный мотив — личного высказывания на основе пьесы. То, что связано непосредственно с отцом. Не призраком, разумеется, а реальным человеком, которой режиссер, практически, не помнит (был маленьким). И поэтому даже призрак в спектакле не пугает, а скорее радует — с того света.

Не скрою, очень интересно мне было на этом спектакле не то чтобы разгадывать какие-то лобные актуальные знаки и параллели, а, скажем так, в каком-то оцепенении и даже смятении наблюдать за манерой актерской игры. Разное приходилось видеть на отечественных сценах, в регионах особенно. Иногда и орали, как недорезанное, и мимрили, как с похмелья.

Здесь было нечто другое. Такая себе (предполагаемое мной) интересная сценически-артистическая манера. Ее можно было бы определить плотным словосочетанием — «яквинамплатитетакмиваміграємо».

Как известно, зарплаты и в этом, и в других региональных театрах (неакадемических) мизерные, прямо нищие. Вот и пронизывает исполнительскую манеру ритм равнодушия. Что исключает даже в режиссерской партитуре — относительно пьесы — и выходное событие, и другие события как таковые (в сценическом сюжете).

Много героев проходят сквозь лабиринты шекспировской трагедии так, как каждый день проходит через подземный переход равнодушный обыватель: идет себе, и все.

Деликатный режиссер правильно поставил перед ними задачу: не кричать, не выкрикивать текст, а чувствовать органику и современный стиль диалогов. Актеры же пошли дальше — подземным переходом. Они не выкрикивали и не проживали. И не очень перегружали себя прекрасно переведенными стихами. Они проходили «мимо», как проходят на вокзале. Так и не встретившись со своими героями.

Ей-богу, это странное и занимательное зрелище: вытянув шею, как удав, я воспринимаю классическую трагедию в Ужгороде — как концентрат непотривоженої актерского равнодушия.

Бесспорно, это новая модель европейского театра, к которому мы все стремимся. Так же Ужгород до Европы близок, как никто (и Словакия, и Венгрия рядом), — то так тому и быть: европейский театр уже наяву.

Сам принц Гамлет (Любомир Геляс), герой, что немного прихрамывает, но это не Воланд. Это — герой действия, а не персонаж, который беспричинно болтает. Причем актер красивый, хорошего телосложения. Способен не только на внешние проявления мужской харизмы в роли принца. Очевидно, он и на большее способен. И, похоже, он только в начале пути — осмысление сути и мути, намешанных в шекспировском герое. Как в герои-мстителю и герои-интеллектуалов. В конце концов, герои-убийцы, миротворцы и философе. То есть в очень сложном человеке. Загадку которой не одно столетие разгадывают земляне.

И поскольку задача перед конкретным героем режиссер поставил четко — вернуться и отомстить за олигарха, — он и делает это без сложных интеллектуальных и философских терзаний. И жертвы его не очень противятся. Поскольку и они простые и незатейливые, а иногда — аж до жути ленивые.

Однако, кроме ценных личных режиссерских мотивов — братства и синівського обязанности, в спектакле случаются иногда точные и уместные сценические детали. Порожденные в пространстве театра настоящего, а не вычурно-псевдоєвропейського. Думаю, даже суровые коллеги оценят одну ироничную деталь — чайник, изображающая череп Йорика. И другие детали оценят — например, солдатские каски вместо… голов.

Поэтому в общем театрально-региональном контексте этот «Гамлет» имеет место быть, а сам режиссер в дальнейшем не должен 20 лет ждать нового озарения, а если любит театр — пусть идет и живет…

Кстати, Закарпатский театр чистый и ухоженный. Женщины-вахтеры вежливые и любезные. В театральном буфете ассортимент, как и везде, — терпимая кофе и вафли «Артек».

Источник

Добавить комментарий