Художник Михаил Гуйда: «Часть Шевченковской премии отдам на нужды инвалидов АТО»

Художник Михайло Гуйда:  "Частину Шевченківської премії віддам на потреби інвалідів АТО"

 

Этот художник, видимо, относится к числу самых загадочных фигур на украинской арт-территории. Во-первых, его называют одним из лучших портретистов страны. Во-вторых, многих удивляет его энергетическая связь не только с Украиной, но и с Китаем, где он стал настоящей звездой. Украинский грунт и восточные мотивы очень влияют на его художественную фантазию, на рождение образов.

Нынешнего года Национальный Шевченковский комитет назвал художника среди пяти лауреатов главной премии страны.
В интервью DT.UA Михаил ГУЙДА рассказывает о китайские сны и украинскую реальность. Вспоминает, кого из политиков ему приходилось писать, и, возможно, впервые публично раскрывает одну свою тайну — с кем из великих художников прошлого он ведет диалоги в своей мастерской.

— Михаил Евгеньевич, если не секрет, на что можете потратить Шевченковскую премию?

— У меня же есть подшефные ребята — инвалиды, которые воевали в АТО. Одного я уже отправил на реабилитацию в Германию: там ему поставили протез. Поэтому и хочу дать им эти деньги целенаправленно — прямо в руки.

Однажды я пошел в госпиталь и узнал, кому конкретно и на что надо. Не хочу делать никаких перечислений…

Потом — планирую издать книгу (а на это тоже нужны средства).

Знаете, я такой человек, которому не нужны миллионы. Просто хочу, чтобы у меня голова не болела за мастерскую. Не хочется переживать — на что покупать краски…

Художник Михайло Гуйда:  "Частину Шевченківської премії віддам на потреби інвалідів АТО"

— Вас часто называют одним из лучших портретистов страны. Как сами относитесь к такому титулу?

— Каждый художник занимает определенную нишу в общем срезе искусства. А жанр портрета требует особой ответственности и честности. Почему мы знаем Филиппа IV и других деятелей разных эпох? Потому что был знаменитый Диего Веласкес и его портреты.

Я же стараюсь делать не просто портрет, а портрет-картину. Такую себе композицию.

Все свои удачные портреты люблю и выставляю, а неудачные просто уничтожаю! Это то, что касается творчества. Но есть и портреты на заказ. Это другой вопрос…

— Глядя на ваши работы, можно отметить очень нежные тона живописи. Предпочитаете работать именно в такой палитре?

— Безусловно, цвет в живописи важен. Я, вообще, не люблю «раскрашенный» живопись, наоборот — выполняю работы на тонких соотношениях красок.

Вот делал портреты Богдана Бенюка, Раисы Недашковской, Анатолия Хостикоева. Бенюка изобразил в двойной ипостаси — в одном портрете он вроде и шут, и будто король. А в Раисе Недашковской важен образ даже не актрисы, а женщины-богини.

Удачные портреты двух моих дочерей. Обычно пишешь тому, кого любишь.

— Можете назвать картину, которая высоко оценена — коллекционерами на аукционах?

— Я не люблю «базары по искусству». У меня есть сформирована выставка, которая ездит несколько лет крупных музеях Китая. Думаю, привезу ее и в Украину. Какие работы отбираются, что-то добавляется. Но костяк сохраняется. В разных китайских музеях эта экспозиция имеет разный вид. Многое зависит от интерьера, от экспозиции, концепции.

Пекин, Шанхай, Шэньчжэнь — города, в которых моя выставка уже побывала. Планирую показать ее на Тайване. Без лишней скромности признаюсь, что выставка у китайцев пользуется спросом. Меня это даже удивило: зачем человек покупает не свой портрет, а чужой?

Здесь еще срабатывает вопрос мастерства. Я ответственно отношусь ко всем портретов, стараюсь не писать их в угоду заказчику. Также избегаю аукционов, арт-рынков. Там много мусора; надо тусоваться. Все это от лукавого — и мне не нравится.

— Вам часто поступают предложения на портреты современных политиков? Как реагируете на такие предложения?

— Так, некоторые политики заказывали мне свои портреты. Но это не выставочные работы.

Например, делал портрет силача Василия Вирастюка. Писал портрет Виктора Ющенко, Вадима Гетьмана. Одно слово, всех бывших председателей Нацбанка.

Виктора Андреевича знаю лично, он бывал у меня в мастерской. Он хорошо относится к художникам. Еще были исторические портреты для музеев. Но там перед художником стоит другая задача — сделать портрет прежде всего достоверным.

— А что для вас главное в человеке, в его внутреннем мире, когда начинаете работу над портретом?

— Сначала — интуитивно — должна возникнуть симпатия к человеку. Затем устанавливается духовная связь. На таких моментах выкристаллизовывается образ. И уже образ диктует композиционный строй, цветовое решение.

Недавно сделал портрет Сергея Параджанова. Эта работа нигде не публиковалась (была только на выставке в Академии). В молодости я встречал Сергея Иосифовича в творческих кругах. Он интересен как художник, как творец. И я попытался, используя фотографии, создать этот образ в виде портрета-картины.

Какой образ? Интересный и противоречивый. Например, он у меня в одном театральном сапоге, а вторая его нога — босая. Кинорежиссер был эксцентричной личностью. Но что касается искусства — это был интеллигентный человек.

Кстати, портреты занимают не главное место в моем творчестве. В общем, мое направление — станковая картина, историческая картина, пейзажи.

— Какой пейзаж вас вдохновляет?

— Пейзажи у меня тоже придуманы. Будто пишу «с натуры». Потом трансформирую их и делаю пейзаж-картину. Это такая композиционная находка. В общем, пишу умозрительные, в определенной степени философские пейзажи на тонких соотношениях цветов.

— Ваша жизнь тесно связана с Китаем. С чего началась китайская тема в связи с вашим творчеством?

— Я всегда интересовался восточной философией, мне нравилось искусство Японии и Китая. Первая поездка в Японию — 80-е (выставка киевских художников). Меня поразила культура Японии — это «мое»: как будто я когда-то здесь бывал. А в Китай впервые поехали вместе с Анатолием Гайдамакой от Академии. Я как живописец, а он как проектант.

Китайцы построили торговый дом в свободной экономической зоне, то есть просто взяли и скопировали Елизаветинский дворец в его уменьшенном варианте. Это была немного нелепая здание, потому что рядом (впоследствии) выросли небоскребы. Дом назвали «Европейский Торговый дом», и я там делал некоторые росписи.

Тогда поработал в Китае полгода. Много путешествовал, погрузился в среду. Впоследствии меня пригласили преподавать в Пекинский университет — на год. То было чудесное время, когда я просто абстрагировался от социума. Утром — студенты, вечером — творчество. Мне выделили мастерскую. Потом пригласили с выставками, мастер-классами для университетов Ханчжоу, Пекин.

— Как быстро вам удалось освоить китайский язык, которым вы, судя по вашим интервью, общаетесь на бытовом уровне?

— Не скажу, что «быстро». Было бы еще быстрее, если бы меня не везде сопровождал переводчик. А так сильно расслабляешься. Сейчас очень скучаю за Китаем.

— Кого в Китае знают из украинских художников, кроме вас?

— Там очень ценят Татьяну Яблонскую. Китайцы, вообще, берут себе все самое лучшее. Это замечательная черта — быстро схватывать. Если не получается, тут же делают иначе. В Китае много замечательных художников, уже моих друзей. И тех, которые работают в жанре портрета, тоже. Чувствуется их двумерное мышление — бумага и тушь.

А вот масляная живопись предполагает трехмерность пространства. Хотя такие крупные, как Модильяни или Ван Гог, глядя на восточное искусство, стремились к двухмерности. Китайцы — наоборот: обладая двовимірністю, стремятся к трехмерности.

Китайцы строят колоссальное количество музеев! Представьте, что каждый мэр уездного китайского города считает своим долгом в первую очередь построить музей. Дороги и музей.

— А в Национальном художественном были ваши персональные выставки?

— Хотел сделать там персональную выставку, но мне отказали. Потому что однажды отчитал наших музейщиков за архаичность — публично. И тогда мне отказали в выставке на уровне Академии искусств Украины.

Считаю, что этот музей должен представлять искусство Украины целостно. А в его стенах искусство представлено выборочно…

И вряд ли из экспозиции Национального художественного можно составить представление об искусстве Украины.

Я не сторонник большевизма», но тогда тоже были талантливые художники. Однако их «убрали». То есть целый пласт истории искусства выбросили.

— С Нацмузея переместимся в Союз художников, которая вас выдвигала на Шевченковскую премию. Все говорят, что творческие союзы в Украине переживают не лучшие времена.

— Сейчас Союз художников жить затруднительно. Нужно сдавать помещения в аренду для того, чтобы оплатить отопление, налог на землю.

Т. е. какой-то особой «функции» эта организация не имеет, а есть постоянные проблемы выживания. И в таком состоянии Общество не может заниматься выставками и поддерживать мастерской.

У художников всего лишь около 500 мастерских. А им теперь за отопление взвинтили космические цены! Представьте: приравняли мастерские художников до производственных площадей. И человек теперь должен заплатить за тепло в своей мастерской около 6 тыс. грн. Плюс квартира и т.д. То есть все это абсолютно неадекватно…

— Но стремятся попасть в этот Союз молодые художники?

— Да, несмотря ни на что — стараются. Они понимают, что это единственный профессиональный союз, который может их защитить в нынешней ситуации. Там собираются люди по интересам.

Вообще, наша творческая молодежь очень активная, много талантливых людей. Жизнь их «закручивает», многим приходится работать, они не высыпаются, пропускают занятия. Ведь родители не в состоянии помочь, а надо оплатить жилье, купить краски.

Это все теперь очень дорого стоит.

У меня на курсе около
20 человек. Те, которые приходят после второго курса в научно-творческую мастерскую (там они могут реализовать свои идеи). Это такой период, когда они могут определяться с направлением…

— Но вы им помогаете?

— Никогда не ломаю студента. Наоборот, стараюсь найти в нем какое-то разумное зерно, подсказать, в чем он силен. Кто прислушивается и работает — тот всегда будет на коне. Молодые активные — много выставляются, ездят за границу.

Образовательная художественная программа должна быть со школьной скамьи. А в наших школах рисования иногда выкладывают уборщицы. Приведу пример. У моего тестя — художника Виктора Полтавца — в классе преподавателем рисования был живописец. И у них с
30 учеников класса 26 впоследствии стали художниками. Вот как надо заинтересовывать детей.

Другое дело, что их всех потом война покосила. Вообще, искусство обязательно требует дотаций, а результаты будут потом.

— У нас постоянно дебатируется вопрос о званиях, а вы и народный художник и заслуженный деятель искусств. Вы готовы отказаться от этих званий, если того потребует время?

— Я готов отказаться. Но и государство тоже должна быть готова. Например, от званий зависит рост ученых степеней — доцент, профессор и т.д. Отмените! Но у нас все законы завязаны на этом. Из Академии тогда пойдет профессура, все народные и заслуженные. Почему они пойдут? Потому что не будет дальнейшего роста.

От художника требуют, чтобы он преподавал, работал творчески, делал выставки, писал методички. Ведь выбирают нас студенты. А к плохому профессора студенты не напишут заявления.

Если до какого-то мастера нет заявлений от студентов, значит — студенты не хотят учиться у такого мастера.

Анна Герман в свое время бросила призыв: «Не надо званий и союзов! Это пережиток!» Но почему же? Во многих странах есть свои творческие союзы, общественные организации. В Китае, в том числе. Есть профессиональные союзы горняков, инженеров. И их никто не разгоняет.

Просто это такое отношение к культуре — прежде всего «все уничтожить!».

— Если помечтать, то с кем из великих художников прошлого вы бы могли и хотели дружить?

— Конечно, это Диего Веласкес. Я с ним «разговариваю» иногда в своей мастерской. Думаю: а как бы он посмотрел на ту или иную мою работу? Постоянно веду такой внутренний диалог.

— Как известно, современное искусство теперь разноплановое, часто радикальное. Часто посещаете такие выставки?

— Не хожу на некоторые выставки принципиально. Ибо все это я видел лет 30-40 назад в Европе. У каждого искусства есть начало — страдание, затем повторения в виде фарса.

Я не ретроград, воспринимаю любое искусство. Но ничто не должно существовать за счет чего-то. А мы постоянно впадаем в крайности — это плохо, этого не надо.

Сегодня реалистическое искусство признали «плохим». Тогда зачем вообще учиться? Студенты приходят и рассказывают, что искусствовед придумывает концепцию и под свою концепцию подбирает художников, а тот или иной художник становится его материалом. Но источником творчества должно выступать личность. А искусствовед — анализировать или критиковать. Однако для этого нужно прежде всего быть грамотным человеком.

Из досье:

Михаил Гуйда (родился в 1954 г.) — народный художник Украины, академик Национальной академии искусств Украины. Его персональные выставки проходят в Украине, Италии, Китае, Польше, США. Художнику присвоено звание Почетный профессор Чжэцзянского технологического университета и университета Ханчжоу. Произведения художника представлены в музейных галереях и частных коллекциях разных стран мира.

Источник