Вячеслав Кириленко: «Мы постоянно видели фсбшников на экранах, и не заметили, как из виртуальных они превратились в реальных»

Когда после парламентских выборов 2014-го года формировались «вторая смена» правительства Яценюка, многие ожидали, что кресло министра культуры сохранится за Евгением Ніщуком. Появление Вячеслава Кириленко, который за много лет в политике успел побывать уже на немалом количестве должностей, откровенно удивила. Поговаривали даже: креслом благодаря не родственным связям (своим или своей жены) с Арсением Яценюком. LB.ua спросил об этом у министра и получил ответ – ее читайте ниже.

Вообще вопросов к вице премьера-министра культуры накопилось очень много. Не секрет: в профессиональных кругах у многих к Кириленко отношение специфическое. Одна из причин – кадровая политика. Придя на должность, министр сразу взялся иллюстрировать популярное пословица “новая метла метет по-новому” – назначил новых заместителей и начал кадровые ротации в крупных украинских музеях и заповедниках. Однако, он не воспользовался конкурсными принципами, а назначил новых руководителей на свое усмотрение.

Дальше – первые попытки реформирования в культуре – перечислять министерские инициативы не хватит места: не смотря на бремя вице-премьерского портфеля, господин Кириленко – достаточно активный министр культуры. Однако и новые законопроекты, и стратегия реформирования культуры, и проекты новых институтов пока остаются на бумаге и активно дискутируются в профессиональной среде. Когда можно ожидать реальных сдвигов, господин министр рассказал в разговоре с LB.ua.

В'ячеслав Кириленко: "Ми постійно бачили фсбшників на екранах, і не помітили, як з віртуальних вони перетворились на реальних"
Фото: Макс Требухов

Соня Кошкина: Давайте начнем с вашего назначения. Когда проходили коалиционные переговоры и обсуждалась должность министра культуры, все были уверены, что на посту главы Минкульта оставят Евгения Нищука. Но когда появилась фигура Кириленко, для многих это стало сюпризом. Вы можете вспомнить, как все начиналось для вас тогда?

Вячеслав Кириленко: Я не принимал участия в переговорах относительно персонального состава нового правительства. Это решение было принято в последний момент.

С.К.: А кто сделал вам это предложение?

В.К.: Премьер-министр, Арсений Петрович Яценюк. Мне неизвестна кухня того, что происходило вокруг назначений в последние дни формирования правительства. И я ею особенно не интересовался.

С.К.: Какова была аргументация в пользу вашего назначения – почему вдруг стало нужно, чтобы вы стали министром? Чтобы выполнить какие задачи?

В.К.: Те задачи, которые стоят перед правительством в целом – изменение политики, реформы, внедрения новых подходов, прозрачность и публичность.

С.К.: Сейчас вы на посту больше 100 дней. Что удалось сделать за это время?

В.К.: Есть, как минимум, пять направлений, которые для меня важны и которыми я занимаюсь практически ежедневно. Во-первых, стратегия, которая активно дискутируется и по состоянию на сегодня существует только в одном варианте – Минкульта и Украинского центра культурных исследований. Есть еще несколько групп общественности, которые предлагают свое видение стратегии реформирования культуры, но их текстов еще нет. Мы же свой текст неоднократно апробировали на разных круглых столах, в различных средах, передали его в Администрацию президента, откуда получили уже конструктивные замечания.

Я принимал участие в круглом столе, организованном группой “Культура” Реанимационного пакета реформ, где мы остро дебатировали. У РПР есть свои тезисы. Кроме того, есть инициатива “Культура 2025”, которая имеет свои наработки. Но текст Стратегии пока что есть один. Наш. На выходе должен быть такой документ, который покажет стратегическое видение процесса реформирования культуры общественностью, государством, всеми людьми, которым это интересно. В принципе, мы могли бы уже пойти путем утверждения нашего проекта стратегии на правительстве, но я не вижу в этом смысла, пока не будет достигнуто полного консенсуса с общественностью. Но желательно до конца года прийти к согласию и утвердить стратегический документ.

С.К.: В чем конкурентное преимущество вашей стратегии перед другими стратегиями? И какой ваш ключевой подход к формированию этой стратегии, что бы можно было выделить как тренд?

В.К.: Во-первых, нет, с чем сравнивать – другие стратегии еще не готовы. А формальных документов предыдущей власти на эту тему я не припоминаю.

В'ячеслав Кириленко: "Ми постійно бачили фсбшників на екранах, і не помітили, як з віртуальних вони перетворились на реальних"
Фото: Макс Требухов

Дарья Бадьер: Давайте с другой стороны подойдем. Какова ваша визия культуры? Или она вообще у вас есть? И чем отличается от видения предыдущих министров культуры?

В.К.: Моя мечта такая, что министерство культуры должно уделять внимание всем проявлениям культуры. Для меня в одинаковых условиях находятся все направления культуры, все жанры и все виды деятельности. В проекте стратегии обозначены подходы, которые заключаются в том, что любое решение должно приниматься на конкурсной основе. Все расписано по подразделениям, поскольку функциональная сфера Минкульта является достаточно большим.

Вместе с тем, продолжаются дебаты относительно функций Минкульта, его нужности обществу. Здесь есть крайние точки зрения: кто-то, например, считает, что министерство вообще не нужно. Это политический вопрос, это вопрос, в том числе, и к коалиции, и до государственных деятелей и политиков.

Мы также должны реформировать менеджмент культуры. Поэтому я достаточно давно уже предложил создать Совет реформ при министерстве. До нее сначала было скептическое отношение, но сейчас оно постепенно меняется. У меня есть предварительные договоренности с известными людьми из альтернативного культурной среды о том, что они войдут и даже возглавят эту раду. К сожалению, я пока не хотел бы называть фамилий.

С.К.: А почему так долго длятся эти процессы? Уже прошло достаточно много времени.

В.К.: Это не ко мне вопрос – должен же быть обоюдный процесс. Кому-то направление министерства не нравится, кому – то-лицо министра. Но можете мне поверить: никто и никогда не получил от меня отказа ни в контакте, ни одной встречи, в одном общем деле. Наоборот – от меня с самого первого дня на посту звучали предложения по сотрудничеству – в том числе адресованные людям, как очень остро оценивают и меня, и мою деятельность. Но это политика. Это государственная деятельность. Меня мало волнует, я кому-то нравлюсь, или нет. Надо делать свое дело.

С.К.: Как вы сами себе объясняете, почему многие столь негативно воспринял ваше признчення?

В.К.: Не знаю. Наверное, кто-то не разделяет моих политических взглядов, которые я долгое время исповедую. Я не собираюсь от них отказываться. Возможно, они в какой-то степени не в тренде, но я был и остаюсь сторонником украинского содержания в политике. Возможно, кто-то в принципе считает, что нельзя будет найти контакт с новым министром. Но все те, кто хотел этого контакта, давно его нашли и работают – в том числе и по реализации программ, которые может поддержать Минкульт.

С.К.: То есть вы имеете в виду, что люди, которые агрессивно критикуют министерство, сознательно не хотят идти на диалог?

В.К.: У нас же демократия. Я далек от мысли, что министр должен в теплой ванне лежать. Но больше всего критикуют тех, кто много чего делает. Я бы мог, конечно, просидеть в кресле – сколько там? – 7 месяцев серой мышкой, ничего не делая, ничего не предлагая. Тогда и претензий ко мне было бы меньше.

В'ячеслав Кириленко: "Ми постійно бачили фсбшників на екранах, і не помітили, як з віртуальних вони перетворились на реальних"
Фото: Макс Требухов

Д.Б.: Вы сами сказали о “Культуре-2025”, но не сотрудничаете с этой инициативой. Между тем, в них есть понятный и прозрачный алгоритм создания культурной стратегии, они проводят исследования, результаты которого постепенно выкладывают в публичный доступ. Почему с ними не получилось сотрудничать?

В.К.: Видите, вы тоже несколько шаблонно выражаетесь – у “Культуры-2025” все безупречно, а у других вы этого не увидели.

Д.Б.: Не в других не увидела. У вас не увидела.

В.К.: Если исходить из принципов объективности и беспристрастности, то можно увидеть плюсы и минусы в каждом процессе и в шагах каждого человека или структуры. Было бы только желание. Я же вам говорил: у нас есть свой вариант стратегии, который можно дискутировать. Он не за три года будет наработан, и не за грантовые средства. Он уже существует, создан силами людей, которые работают в министерстве, в Украинском центре культурных исследований и с привлечением общественности, которая выразила желание сотрудничать.

По поводу “Культуры 2025”. Меня назначили 2 декабря, а 10 декабря у нас была встреча с представителями этой инициативы, начиная с Александры Коваль. Была эмоциональная беседа, в результате которой я предложил расширить Культуру-2025 представителями министерства. Мы договорились встретиться позже, но встреча откладывалась и, в конце концов, так и не состоялась – не с моей вины. Поэтому я через вас передаю: я полностью открыт к сотрудничеству с 8 утра и до 24 часов.

Д.Б.: Давайте вернемся к направлениям деятельности министерства. Какие еще четыре?

В.К.: Второе направление – это поддержка кино. Мы провели огромное количество собраний с телевизионщиками и киношниками. Уже готов законопроект о поддержке отечественной кинематографии. Мы отошли от концепции спецзбору на кино, которая предлагалась ранее. Это франко-польска подель, которая хорошо работает в этих странах, но вызвала сопротивление у нас – в условиях экономического кризиса и сужения рекламного рынка никто не хочет платить лишние деньги: ни телевизионщики, ни провайдеры, ни кинодистрибьюторы. Новый законопроект предусматривает специальные преференции для продюсеров, особенно для крупных иностранных, для актеров, которые участвуют в совместных проектах, а также предусматривает часть дополнительных поступлений от акцизов и лотерей в пользу украинского кино. Последнее должно быть закреплено в программных законах, а потом, я надеюсь, к концу года общий закон о поддержке украинского кино будет принят в парламенте.

Так украинское кино получит мощный дополнительный источник финансирования, кроме средств государственного бюджета. Особенно это касается телесериалов – быстрого продукта, который должен появиться как можно скорее, учитывая принятый закон о запрете российского вооруженного и-не-только-кинопродукта.

Д.Б.: На пресс-конференции “Молодости” ваш заместитель, Ростислав Карандеев сказал о вероятном создании Института кино. Не могли бы вы расшифровать, что это значит – реформирования Госкино, или создание дополнительной структуры?

В.К.: Это общая идея, которая пока не имеет реального наполнения. Сначала надо обеспечить дополнительные источники финансирования кинопроизводства, а тогда уже думать о необходимых изменениях в управлении этим процессом.

Д.Б.: В профессиональной среде продолжается дискуссия по поводу того, стоит ли создавать отдельные фонды – например, под кино, или один общий Фонд культуры для всех. Вы сторонник какой позиции?

В.К.: В плане реформирования своей сферы киношники идут впереди, поэтому у них есть идея создания фонда. Они уже думают над тем, какой будет наблюдательный совет, какие проекты будут туда подаваться и так далее. Параллельно есть другая идея – создать фонд культуры как таковой. Допустим, туда будут поступать отчисления от государственной лотереи, а уже комиссия в фонде, которая будет состоять из представителей общественности, определит, на что эти средства пойдут на художественные выставки, на театральные постановки, изобразительное искусство и т.д.

Если мы быстрее примем закон о кино, то фонд будет работать в них. Это вопрос, который имеет не только художественное значение, но и значение с точки зрения нацбезопасности.

Мы должны наконец увидеть на экранах свое жизни. Если раньше мы постоянно видели российских милиционеров и фсбшников, то и не заметили, как они из виртуальных превратились в реальных – в Крыму и на Донбассе.

Поэтому здесь кино надо буквально дожимать, не дожидаясь других. И мы дожмем.

С.К.: Мы много писали о том, что одна из причин аннексии Крыма и войны – это отсутствие культурной политики государства на протяжении многих лет.

В.К.: Я об этом тоже много говорил и вносил много конкретных законопроектов, но у нас была другая парадигма. “О чем вы говорите? Это же наши соседи. Никогда между нами не будет никаких столкновений”. А получилось так, о чем мы предупреждали. Это означает, что то, что у человека в голове и сердце, – гораздо важнее и сильнее, чем то, что происходит в экономике, в банках и т. д.

В'ячеслав Кириленко: "Ми постійно бачили фсбшників на екранах, і не помітили, як з віртуальних вони перетворились на реальних"
Фото: Макс Требухов

Третье направление – охрана культурного наследия. Это всегда была наиболее коррупциогенной сфера вокруг министерства, поскольку здесь выдаются согласования, связанные с земляными работами, застройкой, историко-архитектурными опорными планами и так далее. У меня здесь простая задача: децентрализовать и дерегулировать. Проект нового закона об охране культурного наследия готов на 60% – в его разработке принимали участие и представители общественности – Марина Соловьева, например, лидер борьбы за Пейзайжну аллею, и власть – например, Ксения Ляпина из Государственной регуляторной службы. Я сторонник той позиции, что общины на местах должны решать, как защитить культурное наследие – где можно копать, где нет, или реставрировать, или нет. Кроме объектов ЮНЕСКО, конечно, и национальных памятников, которые должны охраняться государством.

Еще одна моя инициатива в этой сфере, которая уже вызвала сопротивление, – полный запрет наружной рекламы в охранных зонах.

С.К.: Этот законопроект по наследству уже в комитетах?

В.К.: Нет, он готов только на 60%. Я обратился к группе “Культура” Реанимационного пакета реформ с приглашением вместе поработать над этим законопроектом. Они согласились.

Здесь речь идет о перекресток интересов застройщиков, которым на культуру всегда было наплевать, и тех, кто охраняет культурное наследие. Поэтому вопрос сложный и ответственный.

С.К.: И еще рекламистов.

В.К.: Да, у них сильное лобби, которое представлено в том числе и в парламенте. Поэтому этот законопроект надо вместе с общественностью вынести на рассмотрение парламента – здесь я обращаюсь ко всем, кому это может быть интересно. Правительство, думаю, поддержит его стопроцентно.

С.К.: С премьером вообще у вас конструктивное сотрудничество? Не было такого, чтобы он вам зарубил какую-то инициативу?

В.К.: Я стараюсь быть адекватным в отношениях с премьером. То, что насущно и необходимо для министерства, для культуры, для какого-то важного дела, всегда получает его поддержку. Но то, что пока не соответствует возможностям страны, не имеет смысла просить у правительства. А так у нас хорошие отношения с премьер-министром. Мы давно знакомы.

С.К.: Это правда, что ваши жены – родственники?

В.К.: Нет, вы что, смеетесь? Наши жены мало знакомы. Мы с Арсением Петровичем знакомы давно в силу нашей политической работы.

С.К.: Хорошо. Давайте вернемся к ваших приоритетов. Еще два осталось.

В.К.: Четвертый приоритет – Украинский институт или Институт Тараса Шевченко (есть два варианта названия). Тоже активно обсуждается в общественных кругах. Идея заключается в том, чтобы объединить усилия всех, кто ответственен за продвижение украинской культуры за рубежом, – и общественности, и культурных деятелей, и министерств. Эта идея много раз выдвигалась и много раз “успешно” погибала. Сейчас подход такой: Минкульт вместе с МИД создает Украинский институт, финансирование должно быть из бюджета, из частных средств и за счет грантов. То есть, здесь смешанное финансирование и трехстороннее управление: правительство, общественность и культурные деятели. Проект Института презентован нами на круглом столе. В МИДЕ, правда, немного отличается видение такого Института.

В'ячеслав Кириленко: "Ми постійно бачили фсбшників на екранах, і не помітили, як з віртуальних вони перетворились на реальних"
Фото: Макс Требухов

Д.Б.: Чем оно отличается?

В.К.: Я думаю, здесь просто межведомственные амбиции: кто должен быть главным в этом процессе – МИД или Минкультуры? Но перетягивание каната не будет. Я думаю, что правительство примет консолидированное решение и к концу года Институт будет создан.

Сейчас я обратился к культурных деятелей, чтобы они предложили первые проекты, который можно будет профинансировать за счет бюджета, и который бы популяризировал украинскую культуру за рубежом.

С.К.: Который пріорітетний направление? Это же все-таки Европа, не Австралия?

В.К.: В моем понимании, сначала мы должны были бы создать что-то вместе с европейцами здесь, в Украине, добиться успешности этих проектов и после того мотивировать самих европейцев продвигать эти проекты за рубежом. Потому что сейчас не так просто попасть с украинской выставкой, или постановкой в насыщенный график где-то в Лондоне или Париже. Чтобы Украина зрезонувала там, надо, чтобы они заинтересовались нами здесь, в процессе создания общего проекта.

С.К.: Это своего рода культурная дипломатия, построение горизонтальных связей?

В.К.: Так. Это слово многократно употреблялось, но теперь надо создать структуру, которая будет работать в этом направлении. После презентации проекта Украинского Институтут я создал рабочую группу, которая должна заниматься его доработкой, и меня пока не устраивают темпы ее работы.

Д.Б.: Кто вошел в ее состав?

В.К.: Представители департаментов Минкульта, Минобразования, МИД, Министерства информполитики. Но инерция, с которой происходит обсуждение Института, показывает, что на самом деле людям безразлично. Поэтому в дальнейшем в рабочую группу будут делегированы заместители министров – те, кто действительно могут принимать решения по теме и затем контролировать их выполнение.

Д.Б.: Но смогут ли чиновники генерировать свежие идеи? Они просто будут ходить по кругу.

В.К.: Для этого нужно привлечь общественность и культурных деятелей, которые будут предлагать свои идеи.

Д.Б.: Сейчас функции популяризации украинской культуры формально выполняются – при посольствах Украины за рубежом существуют культурные центры, но они работают неэффективно. Состоялся ли вообще аудит ресурсов как МИД, так и Министерства культуры в этом направлении? И вообще, каково ваше мнение, есть ли в Министерстве то, что работает неэффективно?

В.К.: Давать оценку МИД мне будет не зовім корректно. Но большинство тех, кто наблюдает за этим процессом, признает необходимость создания новой консолидированной структуры вроде Украинского института. Наши культурные центры за рубежом финансируются не очень хорошо и поэтому выполняют свои функции лишь номинально. А у Минкульта вообще нет никаких учреждений за рубежом. То есть, должна быть создана межведомственная структура, которая под контролем общественности, через наблюдательный совет и конкурсный отбор руководителя, будет представлять украинскую культуру за рубежом, учитывая видение и возможности Минкульта, МИД, Мінінформполітики, Минобразования, Минмолодежи и других заинтересованных министерств. Но при этом ее решения должны, учитывая позицию государства, иметь самостоятельный характер. Государство может быть и должна быть соучредителем. Такая моя позиция.

Пятый приоритет – Creative Europe, программа восточного партнерства ЕС, которая позволит украинским проектам претендовать на получение финансирования в Евросоюзе.

В'ячеслав Кириленко: "Ми постійно бачили фсбшників на екранах, і не помітили, як з віртуальних вони перетворились на реальних"
Фото: Макс Требухов

Д.Б.: Объясните, пожалуйста, нашим читателям, в чем заключается алгоритм вступления в Creative Europe и почему этот процесс так долго длится.

В.К.: Во-первых, затягивается уплата первого взноса, потому что сейчас мы не можем взять на себя финансовые обязательства, которые были предусмотрены ранее. А ранее было предусмотрено, что нам делают скидку первый год, а потом мы платим взносы в полном объеме.

Д.Б.: О какой сумме идет речь?

В.К.: Сейчас размер первого взноса составляет один евро, а в последующие годы он будет определяться перед началом каждого нового года, учитывая финансово-экономическую ситуацию в стране. По крайней мере, это мое видение, которое поддержано на этом этапе европейцами.

После того, как Украина вступит в Creative Europe, надо будет создать Национальное бюро, куда художники смогут подавать свои проекты на получение финансирования из ЕС. Кто будет руководить этим бюро – отдельный сложный вопрос, должен состояться открытый публичный конкурс, без вмешательства государства и министерства культуры в частности. Кто выиграет этот конкурс, тот возьмет на себя ответственность по организации работы бюро, потому что в случае, если украинские проекты, поданные на рассмотрение Creative Europe будут качественные, мы получим сотни тысяч евро финансирования.

Д.Б.: Кому это бюро будет подчиняться?

В.К.: Оно будет независимым.

Д.Б.: А кто будет нести ответственность за проведение конкурсов проектов?

В.К.: Это будет предусмотрено в соглашении. Конкурсы будет проводить программа Восточного партнерства ЕС. Мы будем принимать только организационную участие, но не будем влиять ни на назначение, ни на результаты конкурсов.

С.К.: Раньше культура финансировалась по остаточному принципу. Сейчас такого нет? Вы не чувствуете, что культура не является приоритетом государственной политики?

В.К.: Все наиболее важные вопросы, которые я выносил на рассмотрение правительства, получали поддержку. Каждое серьезное решение дискутируется на заседании Кабмина.

Когда я пришел в Минкульт, попал в разгар бюджетного процесса. Вы знаете, у тогдашнего Министерства финансов была идея передать все учреждения культуры на баланс местных бюджетов, который, по состоянию на тогда, был нулевой. Таким образом их бы просто бросили на произвол судьбы. В связи с этим бюджет Минкультуры составлял 600 млн гривен – это практически ноль, и министерство точно можно было бы распускать за ненадобностью.

Мне удалось вернуть финансирование учреждений культуры в Минкультуры и обеспечить финансирование других программ, которые уже были, по факту, отменены. Сейчас бюджет Минкульта – 2,3 млрд гривен.

Но ключевое противоречие для культуры в чем? В том, что культура – это постоянный реціпієнт бюджетных средств.

Вместе с тем, политика правительства заключается в том, что каждый должен находить собственные ресурсы и благодаря им финансировать свою сферу, выходить на положительный результат и успех.

Но в этом случае, отходя от увеличения бюджетного финансирования, мы должны предложить альтернативные источники. А это, как ни крути, – или спецзбори, или целевые поступления, или налоговые преференции. Налоговые преференции – это то, что полностью не совпадает с политикой правительства, мы сейчас отходим от них. Но в культуре кое-что сохранилось – еще на год продлили налоговые льготы в кинематографе и в книгоиздательстве.

Это мы сейчас гасим пожары, которые нам достались: мы увеличили бюджет, сохранили нацзаклади, увеличили поступления от аренды в государственных киностудий, решим вопрос относительно арендных отношений между коммунальными и государственными музеями и заповедниками. Но все это тактические шаги. В дальнейшем мы должны выйти на то, чтобы альтернативные источники финансирования доминировали в культуре. Возможно, это будет касаться и вопроса реформы министерства культуры, которая будет заключаться в том, что в ведении Минкульта останется обновленная сфера охраны культурного наследия, а творческие, креативные проекты будут в ведении специально созданной, допустим, агентства или фонда.

Д.Б.: Давайте поговорим о конкурсных назначения. Сейчас в Раду внесены и даже проголосованы в первом чтении (но не принятые) два законопроекта о конкурсные принципы назначения руководителей учреждений культуры – правительственный, то есть ваш, и альтернативный, который написала Ирина Подоляк. Как вы оцениваете альтернативный законопроект?

В.К.: 10 июля состоялось заседание комитета по вопросам культуры и духовности, на котором депутаты ломали головы над тем, как выйти из этой ситуации и как предложить отдельный законопроект, где будут учтены все пожелания.

Д.Б.: То есть, еще будет третий законопроект?

В.К.: А как же. Комитет, между прочим, до голосования поддержал правительственный законопроект, а депутаты не поддержали ни один. Это означает, что надо согласовывать точки зрения.

Д.Б.: Расскажите, пожалуйста, какова ситуация с культурным наследием на оккупированных территориях – в Крыму и на Донбассе? Или вы осуществляете какую-то эвакуацию, контролируете ситуацию?

В.К.: Мы осуществляем мониторинг там, где имеем такую возможность. Но там, где власть в российских террористов, мониторинг осуществлять сложно.

С.К.: В каком смысле мониторинг?

В.К.: В Донецке, например, есть музеи. Там сохранились все экспонаты, или нет, – этого не знает даже украинская разведка. Но все предметы музейного фонда стоят на учете, и после освобождения оккупированных территорий инвентаризация будет проведена.

Плюс, мы принимаем дополнительные меры безопасности в прифронтовой полосе. Я направил соответствующее письмо на секретаря СНБО с тем, что бы на одном из заседаний Совет нацбезопасности и обороны рассмотрел этот вопрос. Оно касается и охраны в прифронтовой территории, где хранится значительная часть музейного фонда – это и Харьковская область, Херсонская, Запорожская и Днепропетровска. Но мы же не можем просто взять и начать эвакуацию – это вопрос политический и вопрос безопасности. Мы должны взвесить все риски, определить маршруты эвакуации и так далее.

Д.Б.: А какое сейчас состояние процесса по скифскому золоту?

В.К.: Процесс идет очень медленно. В принципе, и наши юристы, и уже даже юристы в Амстердаме публично подтверждают: никаких формальных законных оснований для того, чтобы коллекция не вернулась в Украину, нет. Но российская сторона использует все возможные уловки, чтобы затянуть процесс, надеясь на то, что когда в мировом сообществе начнется пересмотр статуса Крыма.

В'ячеслав Кириленко: "Ми постійно бачили фсбшників на екранах, і не помітили, як з віртуальних вони перетворились на реальних"
Фото: Макс Требухов

С.К.: И последний вопрос. Вам не кажется, что политическая плоскость, в которой вы сейчас находитесь, ментально не готова к изменениям, в том числе и в культуре?

В.К.: Все-таки сейчас новый парламент, и в нем очень много кардинально новых людей. Я считаю, что эти политики способны понять логику событий и логику изменений, которые назрели в культуре и в стране в целом. Даже старый парламент принял закон о люстрации. А новый проголосовал за несколько прорывных законопроектов. Я думаю, если провести публичную дискуссию, мы проведем и новый закон об охране культурного наследия, и новый закон о кино, и ратифицируем Creative Europe.

Стратегию, я думаю, через парламент проводить не надо – ее достаточно принять как консолидированный продукт. Тогда она будет работать, как нужно. А чтобы принять единый документ, надо еще потратить немного времени и нервов, чтобы свести замечания и Культуры-2025, и РПР, и наш проект воедино.

Кстати, Вы говорите, аудит? Мы готовы к аудиту – только скажите, в какой форме нужно его сделать, в какие кабинеты заходить, какие документы смотреть. Мы предоставим все, что не будет противоречить законодательству и режима Закона Украины «О государственной тайне». Я давно это предложил.

Источник.

Добавить комментарий