«Возможен выход украинского кино из информационного гетто?»

0
15

21 апреля в преддверии запуска спецпроекта LB.ua «Шорт-лист», посвященного украинскому короткометражному кино, в Институте Горшенина состоялся круглый стол на тему: «Возможен ли выход украинского кино из информационного гетто?». Предлагаем вашему вниманию стенограмму выступлений его участников.

«Чи можливий вихід українського кіно з інформаційного гетто?»
Фото: Макс Требухов

Участники круглого стола:

  • Марина Степанская, режиссер, продюсер проекта «Шорт-лист»;
  • Филипп Ильенко, глава Госкино;
  • Дмитрий Гадомский, адвокат, партнер Axon Partners;
  • Валерия Сочивец, основательница общественной организации «Современное украинское кино»;
  • Денис Иванов, продюсер, «Артхаус Трафик».

Марина Степанская, режиссер, продюсер проекта «Шорт-лист»:

Я режиссер, сняла пару короткометражных фильмов, закончила кинофакультет университета им. Карпенко-Карого.

Понятно, что в процессе работы над короткометражными фильмами ты думаешь, как они дойдут до зрителя. Здесь есть два варианта: фестивали, которые посещают в лучшем случае тысяча человек, и прокат, которым занимается Национальный центр Довженко — он выдает сборники лучших короткометражных фильмов года и их показывают в кинотеатрах. И вот, собственно, и все.

«Чи можливий вихід українського кіно з інформаційного гетто?»
Фото: Макс Требухов

Естественно, ты думаешь, как привлечь пассивную аудиторию, которая не ходит в кино, и в которой существует представление об украинском кино, сложившееся, может быть, в 90-е годы. С этой аудиторией я постоянно сталкиваюсь: в такси, в магазине. С кем бы я ни говорила из тех, кто не является частью нашего киносообщества, все они говорят: «А украинское кино вообще существует?» или «Я что-то слышал о оскаровский скандал». В лучшем случае они ходили на фильмы «Поводырь» или «Племя».

Тебе, как человеку, который снимает кино, хочется разговаривать с тысячами, а не с сотнями. И у нас возникла мысль использовать новую площадку – интернет. Но интернет — это океан с невероятным количеством вариантов для выбора, и чтобы как-то привлечь внимание к себе, нужно персонифицировать продукт, который ты предлагаешь. Онлайн-кинотеатры для этой цели не очень подходят, поэтому когда мы разговаривали с коллегами-режиссерами в фейсбуке, у нас появилась идея — а почему бы не привлечь онлайн-СМИ для дистрибуции короткого метра?

Мы говорили не о дистрибуции короткого метра, а в промо украинских молодых режиссеров, которые сейчас снимают много короткометражных фильмов.

Как мне кажется, новый киноязык чаще появляется в короткометражном кино, спустя короткий метр — это проще, быстрее, требует меньше ресурсов.

При этом новые имена знает только фестивальная аудитория.

Когда мы поняли, что можно привлечь какое-то онлайн-СМИ, появился портал LB.ua и предложил свою платформу как мост между молодым украинским кино и аудиторией, которая читает политические новости, а о культуре читает мимоходом. И мы придумали проект, который будет называться «Шорт-лист». В рамках этого проекта мы раз в две недели будем показывать украинские короткометражки вместе с большим разговором с режиссером. Эти фильмы останутся на портале в постоянном режиме.

Филипп Ильенко, председатель Госкино:

С вашего разрешения, я хотел бы выйти за пределы своего опыта в Госкино. Так случилось, что я очень много занимался короткометражными фильмами именно в разрезе тех вопросов, которые поднимаются сейчас. Это было связано с моей работой на фестивале «Открытая ночь».

«Чи можливий вихід українського кіно з інформаційного гетто?»
Фото: Макс Требухов

Я хотел бы сказать несколько общих фраз о украинские короткие метры. Так случилось, что короткометражные фильмы, короткометражный формат для украинского кинематографа стал определенной капсулой жизни, благодаря которой оно пережило сложные периоды. В середине 90-х отечественный кинематограф ушел в полный андеграунд, маргинализировался. Но не исчез он только благодаря тому, что перешел в жанр супердешевого производства – короткометражного кино.

Тогда, когда не было Интернета и, собственно, и телевидение толком в Украине не было, кино не было где показывать. Как следствие, начали возникать различные фестивальные инициативы. Наиболее знаковым стал фестиваль «Открытая ночь», который разросся уже до достаточно большого масштаба. Он переживал разные метаморфозы, которые были связаны со способами донесения короткометражных фильмов к аудитории, согласно тому, как развивались технологии и медиа. Началось это все с небольшой галереи на Андреевском спуске, где собрались впервые сами авторы фильмов и друг другу показывали на протяжении ночи свое кино чуть ли не на телевизионном экране, на видеокассетах. Потом это все начало развиваться и разрастаться, обросло зрительской аудиторией.

Где-то в середине нулевых стало понятно, что небольшая аудитория, которая приходит на фестиваль, не совпадает с количеством людей, которые хотят смотреть такое кино. Начались разные эксперименты. Один из них заключался в том, что фестиваль несколько лет шел в прямом эфире Первого национального. Причем там были даже такие всякие штуки, как смс-голосование за приз зрительских симпатий и другие попытки интерактивную. Это вызвало большой интерес. Как не странно, телевизионная аудитория была готова сидеть всю ночь и смотреть короткометражное кино.

Потом начались с этим определенные проблемы, которые в частности были связаны с авторскими правами. Телевидение стремительно цивілізувалося, и встал вопрос очистки прав даже для некоммерческого показа на телевидении. Это требовало оформление прокатных удостоверений и договоров об отчуждении авторских прав со всеми теми, кто является авторами фильма, и теми, кто появляется в кадре, а также теми, чьи объекты авторского права используются в фильме. Короче, это все очень осложнило процесс.

«Чи можливий вихід українського кіно з інформаційного гетто?»
Фото: Макс Требухов

Кроме того, уже в самих авторов короткометражных фильмов появились продюсеры, которые начали выстраивать серьезные маркетинговые стратегии. И они сказали, что если мы покажем этот фильм на телевидении, то все пропало, они уже никогда не смогут продать его в Аргентину, например.

Таким образом, с телевидения в онлайн-режиме фестиваль «Открытая ночь» исчез, но он стал плодиться. Начали множиться площадки, на которых одновременно демонстрируется кино в течение одной ночи. Если началось все с небольшой галереи на Андреевском спуске, то сейчас это уже более 50 крупных площадок по всей Украине и уже и за рубежом.

Следует признать, что короткометражные фильмы имеют огромную аудиторию и имеют преимущество перед полными метрами, что даже если фильм плохой, то это не так болезненно для зрителя, фильм быстро заканчивается. А большинство на самом деле хорошие.

Где посмотреть украинский короткий метр

Следует признать, что фестивальные показы проходят не столько ради самих фильмов. Фестиваль, по большому счету, — это тусовка людей, которые имеют общие интересы, и фестивале и без фильмов могут происходить.

Есть понимание, как подходить к понятию дистрибуции короткометражных фильмов? Надо ли из этого делать бизнес, сосредоточиться на промотировании режиссера? Или это его первые шаги в кино, его портфолио, которое создается для того, чтобы в будущем претендовать на получение серьезного финансирования под крупные проекты? Соответственно этому должна строиться стратегия распространения короткометражных фильмов.

Очевидно, что кинотеатральные показы тяжелые, потому что нужно формировать альманахи. Иногда это происходит удачно. Но, по большому счету, на сегодня, кроме фестивалей и кроме Интернета, я не вижу большой перспективы в каких-то других направлениях и, честно говоря, не вижу в этом и большой коммерческой необходимости.

Вопрос, как это организовать в Интернете. Должен ли каждый отдельный автор, режиссер, продюсер заниматься продвижением, нужно ли привлекать какие-то порталы, совмещать это с существующими онлайн-кинотеатрами и другими онлайн-ресурсами? Я думаю, что это должно быть каждый раз индивидуальный выбор авторов фильма. Очевидно, что надо делать какие-то общие площадки, но и тот опыт, который есть в соцсетях и в YouTube, показывает, что иногда фильм, который попадает в YouTube, подхватывает аудитория и он получает миллионы просмотров. А иногда этого не происходит.

Денис Иванов, продюсер, «Артхаус Трафик»

В двух словах расскажу про свой бєкграунд. У нас с короткометражным кино была долгая история любви, которая и сейчас продолжается. Мы в 2008 году вместе с Флоранс Келлер, которая работала во Французском институте, а потом решила остаться в Украине еще на час, сделали компанию, которая должна была захватить мир и окутать его сетью короткометражных показов. Мы сделали большое исследование и поняли, что в кинотеатрах короткометражки успешно идут только в одной стране мира – Украине. Это произошло благодаря тому, что было целенаправленное приложение усилий и кинофестиваля «Молодость», который сформировал определенную аудиторию, и Французского культурного центра, который запустил очень успешный проект «Длинные ночи короткого метра».

«Чи можливий вихід українського кіно з інформаційного гетто?»
Фото: Макс Требухов

Мы потом подключились, стал представителями бренда Future Shorts – сеты короткометражных показов по всему миру — и Манхэттенского фестиваля короткометражных фильмов. Мы увидели, что действительно есть какое-то пространство. При более серьезном изучении мы поняли, что в кино, в принципе, короткометражки не идут нигде кроме стран Восточной Европы. Во Франции или в странах Западной Европы существуют определенные ограничения. Особенно это было важно в 2008 году, когда HD было не так распротранено, а на пленке ты показывать нигде не мог. К примеру, во Франции ты не можешь показывать HD-файл в кинотеатрах, как у нас происходит. У них есть ограничения для входа на рынок.

Мы купили 10 французских короткометражек по очень смешным ценам, потому что никто всерьез кинотеатральный рынок не рассматривал, и пытались продавать их в мире. Мы продали что-то в Бразилию, в Польшу, в Россию очень хорошо и в Украине мы получили определенные сборы. Это четыре страны, которые принесли нам доход в дистрибуции.

Наш круглый стол называется «Возможен ли выход украинского кино из информационного гетто?». Короткометражное кино – это уже гетто, к сожалению, в большинстве стран. Хорошо себя короткометражное кино чувствует во Франции, потому что основным заказчиком и потребителем короткометражного кино там являются телеканалы и телевизионные зрители. Есть слоты короткометражного кино на крупных французских каналах, которые обеспечивают основную массу денег в этой индустрии. Есть также небольшие каналы в Австралии, Канаде, есть субсидируемые государственные каналы в странах Европы, но, в принципе, рынок очень-очень маленький, но на нем можно рубиться, что-то зарабатывать.

У нас есть пример Маши Кондаковой, чей фильм «Листопад» был показан на французском ТВ.

В принципе, во всем мире единственной настоящей дистрибуцией короткометражного кино все равно является телевизор.

Сейчас, конечно же, появился Интернет, и есть разные короткометражные проекты. Проект «Шорт-лист» — это очень классная идея. Но если говорить о полномасштабном короткометражном движении – то я думаю, что для этого нужно направленное усилие десятков людей и игроков рынка. Нужно рассмотреть, где может существовать короткометражное кино, и попытаться пересобрать эго. Ведь мы все-таки находимся в стране, которая сама по себе является стартапом.

«Чи можливий вихід українського кіно з інформаційного гетто?»
Фото: Макс Требухов

Мы лидеры по короткометражному кинопоказу в мире, и этим стоит гордится. Столько короткометражных подборок, сколько выпускает Украина, не выпускает, по-моему, ни одна страна в мире. Ых выпускает и New Vision, и «Современное украинское кино», и Центр Довженко, и мы стараемся, есть много инициатив. Тем не менее, мне кажется, что это еще не все для того, чтобы если не выйти из гетто, то хотя бы расширить его. Нужно посмотреть и пересобрать короткометражное кино на разных платформах.

Мы сейчас говорим об интернете. Сразу оговорюсь, что когда мы начинаем говорить о продвижении короткометражного кино, следует говорит не только о каналы его дистрибуции, но и о контент – что это кино из себя представляет. Потому что если мы будем говорит только об арт-кино, то оно даже на крупных платформах собирает 10-15 тысяч просмотров. Если посмотреть, сколько смотрят фильмы Роттердамского фестиваля на их канале, то как раз 10-15 тысяч – серьезный потолок. С другой стороны, фильм ребят из «Аристократов» Ярослава Лодыгина и Данилы Хомутовского собрал более миллиона просмотров в YouTube, что, в принципе, является определенным рекордом.

Если мы посмотрим, что именно продается на французские телеканалы, то увидим, что это форматированное короткометражное кино. Оно имеет жесткий хронометраж — например, 20 минут, имеет жанровую конструкцию. То есть, это не арт-кино.

Давайте рассмотрим платформы дистрибуции короткометражного кино. Есть фестивали, которые являются хорошей жизнью для фильма, и этих фестивалей короткометражек становится больше и будет становиться, я думаю, еще больше в регионах. Есть модель показов альманахов. Есть модель, которая опробована в мире многократно, — это модель показов перед большим кино.

Когда ко мне пришел Владимир Тихий с идеей проекта «Мудаки», основная его идея была, мол, мы сейчас сделаем короткометражное кино, договоримся с дистрибютором и будем его показывать перед блокбастерами. Мы не пошли этим путем, потому что человек, который приходит в кинотеатр и покупает билет на «Бэтмена против Супермена», не будет доволен, если ему 15 минут будут показывать украинское кино, Мы бы скорее оказали медвежью услугу режиссерам. Человек должен понимать, на что он идет и за что он платит. С другой стороны, в этом есть определенный потенциал. Скажем, в 50-х и 60-х Крис Маркер и прочие деятели французского кино собрались в пул и продавили закон о том, что перед каждым полнометражным фильмом должна быть показана короткометражка и соответственно должны делиться доходы от этого сеанса между короткометражным и полнометражным кино. Эта история сошла на нет, тем не менее, этот опыт важен.

«Чи можливий вихід українського кіно з інформаційного гетто?»
Фото: Макс Требухов

Я думаю, что если говорит о микроформат, о короткометражные фильмы не более пяти минут, в скетчевом формате, то можно договариваться с дистрибьюторами и находит с ними общий язык.

Об альманахи мы сказали, про фестивали тоже. Не сказали еще про телевизор. Это на самом деле самое массовое медиа, которое существует в Украине, и никто всерьез не взялся его окучивать. Филипп Ильенко вспоминал об уникальном эксперименте фестиваля «Открытая ночь». Телевизор – это сразу миллионная аудитория для фильма. Вот представим себе: произошло чудо и какой-то телеканал выделил слот 30 минут в прайм-тайм под короткометражки. Это значит, что телеканал должен 54 раза в год показать 54 украинские короткометражки. Не просто короткометражки, а хорошие, которые рассчитаны на массовую миллионную аудиторию и которые будут востребованы. Я думаю, что на данный момент у нас нет модели, по которой мы эти 54 короткометражки сможем произвести. Хотя, опять-таки, в мире есть очень хорошие примеры. Итальянская компания RAI в 17:30, перед новостями в 18:00, стала включат короткометражки самых разных жанров. И были дни, когда итальянские короткометражки побивали по рейтингам новости.

Я думаю, что есть много нишевых каналов, которые с удовольствием предоставят свою площадку, но какой контент кинематографисты могут предложить? Мы не сможем показать фильм «Ядерные отходы» на телеканале НЛО-ТВ.

Марина Степанская: Почему?

Денис Иванов: Вернее, мы можем, мы даже показывали, но на самом деле это кино не массовое, надо отдавать себе в этом отчет.

Филипп Ильенко: Есть еще один нюанс. Сейчас стремительно меняется телеаудитория, она стареет, это все медийные эксперты подчеркивают. То есть молодежь отходит от телевидения в Интернет и уже вряд ли вернется.

Денис Иванов: Возможно. Но при этом если мы посмотрим на нашу огромную страну, то у нас, кроме молодежи, еще живет достаточно большое количество людей.

Филипп Ильенко: Без сомнения, но у них есть привычки определенного смотрения, которые ты уже вряд ли изменишь. После 50 лет вряд ли человек, который смотрела сериалы, обрадуется, когда ты ей будешь показывать «Ядерные отходы» или «Мудаки. Арабески».

«Чи можливий вихід українського кіно з інформаційного гетто?»
Фото: Макс Требухов

Марина Степанская: Мне кажется, что очень важно формирование контекста. Потому что если показывать украинские короткометражки, в том числе и арт, отдельно, вообще не объясняя, что это, как это появилось, кто это делал, почему и зачем, то результатом станет минимальное привлечение аудитории. Это касается даже кинотеатрального показа.

Мы в Одессе делали ограниченный прокат новых украинских короткометражек. В одесский кинотеатр пришло на премьеру 100 человек. И продюсеры проката сказали, что это какой-то небывалый успех, никогда такого не было, чтобы так много людей пришло. Мы указали, что люди заполнили лишь треть зала. На что директор сказал: «Вы знаете, когда у нас в Одессе дождь, в кино никто не ходит». То есть, такие еще факторы влияют на аудиторию.

Почему мы в названии круглого стола не делали акцент на короткометражном кино? Потому что вообще цель, конечно же, привлечь как можно больше внимания к украинскому кино, и полнометражному в том числе. Мне кажется, у широкой аудитории нет большого разделения, смотреть украинский короткий или полный метр. Хорошо, когда есть понимание, что я иду смотреть, кто это сделал, какой это жанр. Если я уже видел что-то этого режиссера, если я уже с творчеством этого режиссера познакомился, я захочу посмотреть его работы и в кинотеатре, даже если он снимет сериал для канала СТБ. Например, Санин снял сериал для канала СТБ. Я думаю, что это привлечет внимание.

Дарья Бадьер: Я хотела бы уточнит по поводу аудитории в Валерии Сочивец. У вас есть опыт продвижения украинских короткометражек, даже тех, у которых не такая богатая фестивальная история. Расскажете об этом опыте?

Валерия Сочивец, соосновательница общественной организации «Современное украинское кино»

Мы не занимаемся дистрибуцией, мы не коммерческая организация. У нас своеобразная платформа молодых режиссеров, которые стараются друг другу помогать, чтобы фильмы не лежали на полках.

«Чи можливий вихід українського кіно з інформаційного гетто?»
Фото: Макс Требухов

Я подсчитывала, сколько у нас в час должно выходить фильмов из университета Карпенко-Карого. 290 кроткометражек в час должно быть– 1, 2, 3, 4, 5 курсы. Там учатся режиссеры игровых фильмов, режиссеры документальных фильмов, режиссеры научпопа, режиссеры-аниматоры, режиссеры телевидения, все они снимают. 290 короткометражек — это если на протяжении курса студенты снимают только одну работу. А когда я училась, мы снимали четыре работы в час.

Многие короткие метры, хорошие, достойные дипломные работы просто лежали, и режиссеры не знали, что с ними делать. Нас не учили, что можно подавать их дальше на фестивали, что уф ильмов есть какая-то дальнейшая судьба. В основном талантливые ребята уходят на телевидение, потому что надо как-то зарабатывать на жизнь.

Мы создавшего организацию (СУК — прим.), чтобы помочь этим режиссерам. Мы организовались и сейчас пытаемся обучать. Вот будет проект, в партнерах у нас Центр Довженко, Фонд Игоря Янковского, называется «Короче, Канны», скоро вы о нем узнаете. Мы проводим образовательную программу для ребят, которые едут на кинорынок. Чтобы они не говорили, мол, мы поедем в Канны, наш фильм будет в Каннах, как мы сейчас часто слышим в новостях. Мы информируем ребят о том, что они попадают на кинорынок, где есть возможность подойти пообщаться с продюсерами, найти кого-то для ко-продукции, познакомиться с коллегами из других стран. Мы сейчас этим занимаемся, и также занимаемся показами фильмов в разных регионах, готовым программы для дней украинского кино за границей.

Действительно, хорошего короткого метра много. Есть зрительский короткий метр, не только фестивальный, хотелось бы, чтобы люди его видели.

Дарья Бадьер: Вы показывали украинские короткометражки в кинотеатре «Лира». Какая там была аудитория?

Валерия Сочивец: Очень разная. У нас один альманах назывался «Юность», и там были фильмы про подростков, чуть чернушные, там темы наркотиков, секса поднимались. Приходили бабушки с дедушками за ручку, которые купились на название «Юность». Видно, они ожидали увидеть что-то другое. Но все равно отзывы были прекрасные. Зритель вообще удивляется, что, оказывается, у нас есть кино. Если мы едем в провинцию, в Сумы, например, показываем там короткий метр, то в университете, где проходят показы, нам помогают это все организовать. Люди потом вообще в шоке, они говорят: оказывается, что-то у нас есть. Мы после показа общаемся со зрителями, спрашиваем, вот у вас есть два кинотеатра в городе, кто-то ходил там на «Племя», на «Поводыря»? Поднимают руки из зала на 50-60 человек два-три человека. То есть, мы понимаем, что, наверное, дело в рекламе и в том, как это доносится.

Дмитрий Гадомский, адвокат, партнер Axon Partners:

Как сделать так, чтобы в Интернете появилась дистрибуция, показ короткометражек? Здесь есть хорошие новости и плохие. Плохие новости в том, что законодательство ограничило этот вопрос невероятно. Если вы пытаетесь на телеканал отдать свой фильм, то они его не покажут, потому что вы должны доказать, что у вас есть на этот фильм права.

«Чи можливий вихід українського кіно з інформаційного гетто?»
Фото: Макс Требухов

Марина Степанская: А какие именно? Давайте перечислим.

Дмитрий Гадомский: Что вы подписали контракт с актерами, звукорежиссерами, что у вас есть права на видеоролики или музыку внутри фильма. Если вы этого не показываете, фильм на телевидение не возьмут, потому что у них есть лицензия, и они, кроме того, что рискуют материально, рискуют потерять эту лицензию. То же самое, кстати, и с кинофестивалями. Вы на кинофестиваль тоже не можете подать фильм, если вы не докажете, что вы являетесь продюсером и собственником всех прав, которые там были использованы.

Вы можете показать фильм в Интернете втихаря. Ну кто там будет проверять, использовали ли вы песню Rolling Stones? Но если вы этот фильм выложите на YouTube, он его со временем заблокирует — у них есть автоматическая система выявления и блокировки контента, на который не получено разрешение. Соответственно, YouTube тоже не возьмет ваш фильм.

Остается единственный канал, который вы можете использовать, – я здесь перехожу к хорошей новости, — канал, который находится в понимании большинства правообладателей вне рамок закона. По сути, как работает YouTube? Там же есть и пиратские фильмы тоже. Например, я недавно посмотрел фильм «Бразилия». Он лежит на YouTube уже несколько лет, его выложил какой-то итальянец, а не правообладатели. По какой модели YouTube работает? Как только правообладатель пожалуется YouTube, что на ресурсе есть эго фильм и он там незаконно, YouTube убирает этот фильм в течение полудня. Эта процедура называется notice and takedown – ты жалуешься, они фильм убирают. Для этого нужно, чтобы на YouTube висела кнопочка «Пожаловаться», на эту кнопочку должны быстро реагировать те, кто сидят по ту сторону экрана.

Можно сделать подобную площадку. В чем проблемы? Проблемы, как правило, начинаются с того, что нужно найти правообладателя. Если вы используете в кино какую-то музыку, нужно найти, кому эта музыка принадлежит и нужна ли она вообще тому, кому она принадлежит, будет ли он давать или не давать разрешение или ему по барабану. Затем нужно получить это разрешение. Правообладатель может его не дать или сказать, что это стоит денег. Например, использование песни Happy birthday to you до сих пор, по-моему, стоит 300 тысяч долларов.

Денис Иванов: Уже разрешили.

Дмитрий Гадомский: А затем уже нужно относительно каждого контента, который вы используете, подписать договор. Мы такое делаем для студентов Карпенко-Карого, для фильмов, которые они делают. Я большим кино, длинным метром не занимаюсь, нас туда никто не зовет, а вот маленькими занимаемся, помогаем.

«Чи можливий вихід українського кіно з інформаційного гетто?»
Фото: Макс Требухов

Вот эти проблемы вполне реальны. И для того, чтобы не проверяли с лупой фильм на телевидении, просто было бы прикольно, если бы появился канал, на котором можно было бы вот так вот вроде бы полузаконно показывать короткометражки. Вот вы их показываете, если кто-то скаржиться, писать красивый ответ, мол, уважаемые, мы очень хотели найти правообладателя…

Денис Иванов: Как-то не совсем ты правильно рассказываешь. У нас есть абсолютно четкая и ясная процедура показа фильма на телевидении. Есть прокатное удостоверение, которое получают в Госкино. Все кинематографисты, которые не являются любителями, должны подписать пять договоров – с режиссером, сценаристом, художником, постановщиком, композитором и с актерами своими, прийти получить прокатное удостоверение. А потом ты уже идешь с этим прокатным удостоверением на телевидение и можешь фильм там показывать. Проблема не в том, что невозможно показывать фильмы с прокатным удостоверением на телевидении, проблема в том, что у тебя их никто не возьмет.

Филипп Ильенко: Я вам раскрою страшную тайну: прокатное удостоверение не является подтверждением наличия всех авторских прав.

Марина Степанская: Но ведь большинство режиссеров, которые работают в профессиональном поле, прекрасно знают об очистке прав на музыку, на хронику, если она используется. Люди нанимают композитора, он пишет музыку, либо договариваются. Даже студенты Карпенко-Карого уже в курсе. Поэтому, когда мы говорим об авторских правах, то я бы говорила не только о правах всех участников создания этого продукта, а также об имущественных правах, если их можно так назвать. Вот рассмотрим такую ситуацию. Например, я, режиссер, с Денисом, который продюсер и у него есть компания, снявшего фильм при стопроцентном госфинансировании. Я хочу этот короткий метр после того, как он поездил по фестивалям, обнародовать на сайте в Интернете. Вопрос: Денис принимали решение о том, может ли он распространять этот контент, Госкино принимали решение или кто? Кто отвечает за имущественные права на фильм?

Денис Иванов: Это все очень просто. Когда фильм сделан, у него есть правовладелец. Все авторы фильма передают свои имущественно-авторские права компании-продюсеру. В данном случае, если Госкино является заказчиком, то права передаются Госкино. Потом если компания захочет работать с фильмом и продвигать его на тот или иной платформе, она обращается за правами в Госкино. Если бы мы за свои деньги снимали короткометражки, то права находились бы в нас. Мы их можем передавать или делать с ними все, что захотим. Здесь ничем не отличается работа с короткометражным кино от работы с полным метром.

Филипп Ильенко: Кроме того, что степень нашей лояльности при предоставлении разрешений на короткие метры граничит с безумием. Мы позволяем все. Все, что хотите, делайте, чтобы этот фильм был показан в любом формате где угодно. Никто из тех, кто снимал фильмы за наши деньги, не может пожаловаться, что где-то мы что-то не давали. Наоборот, мы понимаем, что это некоммерческий продукт, поэтому даже делаем распределение процентов и лицензионную плату такими, что это тоже учитывает. Она совсем другая, чем для полных метров, где, действительно, могут быть серьезные доходы уже и там уже надо по-другому относиться. А здесь все понимают, что поддержка государством коротких метров, а в основном это у нас дебют, — это инвестиция в будущее кино, это возможность фактически сделать ошибку в том числе за государственный счет. И такую возможность молодым кинематографистам, возможность первой самореализации мы обязаны предоставлять. И конечно, мы заинтересованы в том, чтобы был фидбэк, связь со зрителем.

«Чи можливий вихід українського кіно з інформаційного гетто?»
Фото: Макс Требухов

Денис Иванов: Можно я еще о кино и деньги скажу? Потому что у нас все время какое-то теоретическое понимание, что такое деньги в современном кино и вообще может ли оно окупаться. На самом деле, полнометражные фильмы точно так же не окупаются, а может быть, даже больше не окупаются, чем короткий метр, потому что они стоят дороже. Кино сейчас в Европе рассматривается как часть культуры, подобно опере и театру. Они не имеют бизнес-модели, по которой они могут существовать. Это считается важной частью культуры, которую нужно поддерживать. Я знаю столько же провалившихся полнометражных фильмов, сколько и короткометражек.

Короткометражное кино – это феномен. С одной стороны, это законченное произведение, которое уже можно показывать зрителю, с другой стороны, оно позволяет сделать символический капитал режиссеру. Госкино у нас поддерживает в основном дебюты. Это принципиально, как мне кажется, не совсем верно, потому что короткометражные фильмы позволяют сделать ошибку за государственный счет, которая еще при этом не очень дорого будет стоить. Если первый короткометражный фильм не получил большого фестивального успеха, а режиссер потом будет запускаться с полнометражным фильмом, то где гарантия того, что этот режиссер сможет организовать жизнь перед камерой и сделать это произведение, после того, как у него первый короткий метр не выстрелил?

Филипп Ильенко: Как правило, ему будет труднее тогда претендовать уже на полный метр, если в него провалилась короткометражка. У тех, как правило, кто получал после короткого метру заказ на полный, были успешные короткометражные фильмы.

Денис Иванов: Я что хочу сказать? Что короткометражное кино несет очень важный заряд. Это не просто рынок покупки-продажи билетов, а также рынок труда режиссеров: что они из себя представляют на международном рынке, в каких фестивалях класса А они участвующим и какие призы там получают. Это также рынок символического капитала. Если в этом более широком контексте посмотреть, то это вопрос не только денег, это вопрос и других видов капитала.

Мы знаем миллиард примеров, когда короткометражный фильм служит тизером большого полного метра. Успешный короткометражный фильм дает возможность режиссеру собрать деньги на большой проект. Вспомним фильм «Глухота» Мирослава Слабошпицкого, который превратился в «Племя», или фильм «Ядерные отходы», который вот сейчас будут показывать и который фактически является тизером фильма «Люксембург», или картину «Одержимость» (Дэмиена Шазелла — прим.), которая сначала существовала в виде короткометражки, победившей на фестивале «Сандэнс», а потом стала арт-хитом в прокате нескольких стран мира.

«Чи можливий вихід українського кіно з інформаційного гетто?»
Фото: Макс Требухов

Поэтому мне кажется, что короткометражное кино с точки зрения цены и качества – это очень классный инструмент для того, чтобы помочь, во-первых, снимать как можно большему количеству режиссеров, помочь им ошибаться как можно больше. И главное, что существует на данный момент система, которая может помочь найти партнера на свою короткометражную работу. Это система, по которой режиссера и сценариста ведут через экспертов, и доходит это все до питчинга, который происходит в Люксембурге, где несколько продюсеров из стран, в которых есть короткометражное кино, смотрят и выбирают себе партнеров. Таким образом, появляется возможность профинансировать короткометражное кино.

«Коротышка» может стоить от 200 евро до 50 тысяч. Это в любом случае ни в какое сравнение не идет со стоимостью полного метра. При этом символический капитал при победе на фестивале класса «А» — вспомним Марину Вроду с ее «Кроссом» — несовместим с этими вложениями. И после того, как эта короткометражка выстреливает, у нас появляется звезда, в которую верят. Звезда, которая сняла один фильм, который получил большой приз, уже может рассчитывать на деньги разных стран, потому что они будут знать, что этот человек уже доказал свою способностью снимать кино и у него есть уже определенный бэкграунд.

Мне кажется, что в этом смысле мы недооцениваем потенциал короткометражного кино и с ним не особо работаем.

Филипп Ильенко: Это, кстати, касается вообще кино. Короткометражные фильмы – это наиболее показательно, но этот нематериальный капитал, о котором ты говоришь, измеряется и культурной ценностью продукта, и, собственно говоря, имиджевыми достижениями как для автора, так и для страны в целом, — он касается всего кинематографа в целом. Кстати, часто критикуют государство, что она, мол, поддерживает фильмы, а они не окупаются. Государство это делает, понимая, что иначе они бы просто не состоялись в принципе.

Дарья Бадьер: Давайте обобщим, возьмем идеальную ситуацию. Находится какой-то меценат, который запускает платформу а-ля Netflix, но только с украинскими короткометражками. С рубрикацией, со всеми делами, чтобы помочь вам, если вы не знакомы с украинским кино. Возможно ли такое? И можно ли на этом зарабатывать деньги? И нужно ли? И насколько это будет соответствовать законодательству?

«Чи можливий вихід українського кіно з інформаційного гетто?»
Фото: Макс Требухов

Марина Степанская: Какая аудитория будет у этого ресурса, и откуда она возьмется?

Денис Иванов: Это все равно, что сделать магазин, в которым бы продавались только украинские продукты. Когда мы идем за продуктами, мы идем в супермаркет или в магазин за углом. Ничего другого не происходит с кино как с продуктом по сравнению с коробкой спичек или с бутылкой водки. В принципе, логика та же самая. Если мы хотим сделать магазин, где будут продаваться только украинские товары, то это, наверное, возможно. Есть такие магазины. Но это скорее исключение. Все равно есть такие большие платформы, как YouTube, есть несколько легальных платформ по продвижению кино – Megogo, Olltv. Есть сайты LB.ua и другие общественно-политические, которые имеют гораздо более широкую аудиторию и которые могут всю эту историю продвигать.

Мне кажется, что как раз создание такого именно украинского ресурса, равно как и компании, которая будет заниматься только украинским кино, дистрибуцией и продвижением, — это невозможно, это не имеет серьезных перспектив.

Филипп Ильенко: Но я хочу привести другой пример. Возможно, нет магазинов, где продаются товары происхождением из одной страны, но, тем не менее, есть рестораны французской, итальянской, грузинской кухонь. Есть Житний рынок, например.

Денис Иванов: Я живу возле Житнего рынка, и там очень немного украинских товаров.

Марина Степанская: Неважно, кто произвел спичку, у нее функция одна – зажечь огонь. В кино функция не просто чтобы его приняли и посмотрели. Это язык, это специфические культурные ценности. То есть, я бы не сравнивала.

Денис Иванов: Я же не истина в последней инстанции. Если у кого-то есть видение и он это видение реализует, возможно, это будет работать. Мне кажется, что сейчас все идет к укрупнению, появляется все больше супермаркетов и гипермаркетов, где есть все, и мы к этому привыкли.

Марина Степанская: Ты как выбираешь в гипермаркете? Ты приходишь, там стоит 30 пачек стирального порошка. Какой ты берешь?

Денис Иванов: Я вообще считаю, что мужчины – это вымирающий вид, только женщины могут разобраться в 30 видах порошка.

Марина Степанская: Наверное, ты выбираешь тот, о котором слышал какую-то рекламу.

«Чи можливий вихід українського кіно з інформаційного гетто?»
Фото: Макс Требухов

Филипп Ильенко: Я видел, как Денис выбирает в супермаркете, это всегда вслепую было.

Дарья Бадьер: Дмитрий, что ты скажешь по поводу онлайн-платфо
Источник