Вместе с культурой — к переменам!

Летом этого года в Киеве во второй раз состоялся Конгресс Активистов Культуры, цель которого – построить мостики между городами и регионами и согласовать их культурные инициативы. Работали конгрессмены по четырем основным направлениям — арт-домашняя бухгалтерия без регистрации, развитие городов, креативные индустрии, альтернативное образование.

Конгресс открыл Лучиано Глур, глава швейцарской консалтинговой компании Consort B, промоутер партисипативной стратегии развития культуры, которая была предложена Министерству Культуры Украины и Министерству культуры и Охраны Памятников Грузии. Господин Глур в течение четырех лет возглавлял Программу Восточного Партнерства «Культура», много лет консультировал и обучал представителей национальных и местных органов власти, громадських деятелей культуры и культурных предпринимателей в Европе, Южной Африке, Южном Кавказе и в странах Восточного Партнерства.

LB.ua публикует речь Лучиано Глура о взаимосвязях между культурой и экономикой, о том, приемлемо ли сейчас заявят о необходимости упрочнения роллы культуры в Украине, а также о том, насколько актуальна сейчас культура и креативные индустрии.

Разом з культурою - до змін!
Фото: Конгресс Активистов Культуры

Несколько соображений относительно психологии и экономики культуры по случаю открытия Конгресса активистов культуры

Доброе утро! Хочу поблагодарить за приглашение открыть ваш конгресс. Спасибо участникам Конгресса, которые решились собраться здесь в это воскресное утро, чтобы послушать меня.

Я хотел бы поделиться с вами некоторыми соображениями, которые, как мне кажется, могут быть актуальными для тех дискуссий, которые активисты культуры из Украины будут вести вместе со иностранными участниками в течение двух дней работы конгресса. Первый вопрос, о котором я хотел бы поговорить, — звучит так: приемлемо ли рассуждать о культуре, заявят о необходимости повышения ээ роллы во время, когда говорят пушки? Как вы убедитесь, мы имеем полное право выступать в поддержку культуры в любой момент. Вероятно, кое-кому из вас известен ответ Уинстона Черчилля на предложение генерала увеличить оборонительный бюджет за счет средств, выделяемых на культуру: «Что же тогда мы будем защищать?»

Я хочу еще громче призвать вас активнее продвигаться вперед, не ограничиваясь ролью активистов ДЛЯ культуры, будьте активистами-НОСИТЕЛЯМИ культуры; несите культуру во все слои общества; вмешивайтесь и участвуйте во всех направлениях общественного развития. Активистам культуры должен быть свойственен действительно активный, требовательный подход, предполагающий желание принимать участие в принятии решений и поиске вариантов во всех соответствующих отраслях и на всех уровнях в масштабе всей страны. Культура – не просто некая «часть общества», и мудрствование в «башне из слоновой кости», которое неспособно обеспечить дальнейшую жизнеспособность – напротив, оно лишь ограничивает понимание и видение лучшего будущего невидимыми стенами добровольного заключения.

Нужно выпустить культуру из этого «ларца» и уразуметь ее истинное объективное значение стратегической движущей силы, дающей жизнь любой форме общественного развития, будь то гуманитарной, социальной или экономической.

Я собираюсь предложить вам несколько аргументов и фактов, демонстрирующих актуальность культуры вообще и культурных, креативных индустрий, в частности. Затем мы поговорим о том, можно ли их считать возможностями в условиях Украины, а заодно рассмотрим вероятные «ловушки» на этом пути.

В завершение хотел бы обратить ваше внимание на один предрассудок, распространенный, судя по всему, в равным степени, как среди органов государственной власти, так и среди представителей гражданского общества: речь идет о понимании (или, скорее, непонимании) взаимосвязи между культурой и экономикой, а точнее, о якобы неразрешимом противоречии, существующим между культурой и искусствами, с одной стороны, и коммерческой деятельностью, с другой. Дабы развенчать этот предрассудок, предлагаю вам краткую вступительную информацию по истории экономики культуры.

Культура и потребности человека

Политики часто прибегают к модели иерархии потребностей по Маслоу, пытаясь с ее помощью оправдать первостепенность вопросов экономики и безопасности как наиболее отвечающих самым основным потребностям общества. В условиях войны ситуация еще более усугубляется: то же политики с удовольствием подчеркивают, что культура – штука хорошая, но с ней придется подождать, пока «родина в опасности».

На рисунке ниже приведено классическое представление данной иерархии, стандартизированное в форме пирамиды, которую часто так и называют: «пирамида потребностей по Маслоу».

Разом з культурою - до змін!

В своей работе, опубликованной в 1943 г., Маслоу говорил об уровнях потребностей. Основные четыре из них получили название «д-уровней», то есть, «уровней дефицитности». Если не удовлетворяются потребности первого уровня, под угрозой оказывается само выживание; если не удовлетворяются потребности следующих трех уровней, индивидуум оказывается в состоянии волнения и напряжения. Очевидно, теория Маслоу предполагает, что прежде, чем сосредоточить внимание и мотивацию на потребностях более высокого уровня, вначале необходимо удовлетворить наиболее основные потребности.

Вполне возможно, что эволюция человечества привела к формированию именно такой мотивационной последовательности «снизу вверх». Не подлежит сомнению тот факт, что питаться и защищаться мы научились раньше, чем говорит.

Однако, сама форма пирамиды предполагает определенную иерархическую подчиненность значимостей вот «обязательной» к «желательной», в том числе в количественном выражении: вот «крайне необходимой» до «несколько необходимой», вот «нужности каждому» до «потребности, которую имеют лишь некоторые».

Я собираюсь оспорит этот иерархически-пирамидальный подход как безусловно устаревший на сегодня. То, что было справедливо для эволюции человека, не может исторической догмой, каноном общественного развития – в противном случае нам пришлось бы развернуть планы развития вспять и заявит, что вначале нужно накормит и обогреть, а уж потом учит чтению и письму. На самом деле все мы знаем, что задача развития крепкого, устойчивого общества требует образованных членов общества, также как знаем, что нельзя заниматься обороной страны без культурного видения того, что это за страна и в чем ее самобытность (попутно замечу для украинских органов государственной власти, что это не имеет ничего общего с пропагандой, даже напротив… Впрочем, это тема для отдельного разговора).

Потребности проявляются совместно и одновременно (хотя в различных масштабах и формах) под влиянием сложной взаимосвязи, которая связывает их воедино. Человечество – общественный организм, и то, что мы живем в сложных структурированных обществах, задействует в нас все уровни наших потребностей одновременно, хотя, безусловно, не в виде иерархической, основанной на принципе очередности взаимосвязи, какими бы ни были жизненные обстоятельства – даже в случае войны. Перевернул предполагаемую иерархическую пирамиду человеческих потребностей, мы обнаружим, что получившаяся новая иерархия работает не хуже изначальной.

Предполагаемая «иерархия» Маслоу, перевернутая наоборот:

  • Чтобы удовлетворить потребность в (само)уважении, индивидуум нуждается в самореализации;
  • Чтобы удовлетворить потребность чувствовать себя любимым, человек нуждается в самоуважении;
  • Чтобы чувствовать себя в безопасности, человек нуждается в чувстве принадлежности к семье, группе и обществу;
  • Чтобы человек мог удовлетворять свои физиологические потребности (в пище, жилье, продолжении рода), он нуждается в безопасности

Вывод: без самореализации и самоуважения удовлетворить физиологические потребности не получится!

Действительно, готовясь к этой презентации, я обнаружил, что сам Маслоу никогда не использовал свою пирамиду для описания общей схемы влияния мотиваций на развитие человека. Стало быть, уже для Маслоу было очевидным, что человеческий разум сложен и спустя различные мотивации возникают одновременно и связаны между собой.

Это помогает понять, какую роль культура и искусство должны играть в общественном развитии. «Самореализация», как правило, ассоциируется с «искусством и культурой»; при этом сформированные культурой ценности и подходы играют не менее важную роль в удовлетворении потребности в уважении и формирования чувства принадлежности и безопасности. Даже удовлетворение физиологических потребности вынуждает нас обращаться к рецептам приготовления блюд из культур наших матерей и прабабушек, или выбирать одежду в соответствии с модными тенденциями, внедряемыми самыми авторитетными дизайнерами одежды в нашем культурном контексте.

Отрицающий всеобщую актуальность культуры отрицает самы культурные корни нашего совместного существования; отрицающий роль культуры как стратегической движущей силы, создающей предпосылки для всего остального, грешит против самой цели устойчивого развития.

Сегодня, когда на дворе 2015-й год, любой план развития, претендующий на устойчивость, должен основываться на основных направляющих принципах, включающих в себя, помимо экономических аспектов, а также вопросы окружающей среды, социальные критерії и приоритеты культуры.

Хорошая новость для активистов культуры, не правда ли? Она дает вам аргументы! Далее я ознакомлю вас с другими результатами исследований, которые в еще большей степени подтверждают приведенные аргументы.

Впрочем, это возлагает на активистов культуры новые обязанности и задачи, которые необходимо выполнить!

Культура и искусства должны, наконец, освободиться из «сладкого плена»

С учету сказанного выше для деятелей культуры будет ошибкой считать, что уже внутренне присущих культуре ценностей достаточно, чтобы требовать поддержки у общества, не думая о том, как они могут участвовать в общественном развитии и жизни общества (здесь я сознательно избегаю фразы «отдавать долг обществу»). Культура и искусства должны стать главными участниками процесса общественного развития, а деятели культуры должны включатся во все сферы общественной и политической жизни, внося свой вклад в разработку стратегий и политических решений с тем же энтузиазмом, с которым они разрабатывают свои культурные мероприятия и проекты.

Вам необходимо участвовать, вмешиваться, вносит свой вклад в местные планы развития, стратегии развития города, политику и проекты по вопросам охраны окружающей среды, молодежи, образования и т. д. Это необходимо для того, чтобы гарантировать, что мнение культурной среды принимают и уважают независимо от направления развития, а еще для того, чтобы обеспечить устойчивость развития, а заодно избежать ужасных ошибок, когда, например, развитие связывается исключительно с экономикой, или – что еще хуже – когда целью оказывается преследование корыстных интересов немногих «избранных». Примеры таких ошибок приводит не буду: они до сих пор встречаются и всем вам известны.

Осмелюсь предположить, что когда вы называете себя «активистами культуры», вами движет самосознание.

Вспоминая о замороженных конфликтах в бывших советских республиках в регионе Черного моря, или ссылаясь на опустошающую военную агрессию, жертв которой является Украина, мы можем заметить, что в основе всех этих конфликтов лежат демагогические манипуляции культурными отличиями, при помощи которых заинтересованные стороны провоцируют напряжение, линии раздела и вооруженные конфликты исключительно совета (гео)политических интересов правящих элит и олигархов. Момент, в который эти конкретные конфликты еще можно было предотвратить, уже упущен; тем не менее, сами конфликты помогают выявить ту роль, которую должны играть культура и искусства в вопросах предотвращения конфликтов совета социальной сплоченности, развития и защиты инклюзивного культурного разнообразия как предпосылки свободы и мира.

Культура и экономика

Чтобы ответить тем, кто настаивает на общей приоритетности экономики, давайте детальнее рассмотрим экономику и зададимся вопросом, имеет ли культура какое-либо отношение к экономическому развитию.

Культурное участие – творческие способности – инновации

Сегодня вряд ли кто-нибудь поставит под сомнение тезис о том, что инновации являются одной из главных предпосылок устойчивого экономического развития. Почему миру ничего не известно о какой-либо российской продукции (исключая полезные ископаемые)? Судя по всему, российская экономика вполне способна производить продукцию, способную заинтересовать мировые рынки. Безусловно, одной из основных причин отсутствия такой важной страны на мировых рынках является отсутствие инноваций.

Однако, с неба инновации не падают. Чтобы они появлялись, нужны творческие люди – создатели и предприниматели – которые будут создавать инновации, развивать новые идеи, которым хватит смелости экспериментировать с новыми подходами, брать на себя риски и совершать ошибки. Если бы способ повысить количество способных к инновациям граждан действительно существовал, любое общество должно было бы немедленно взяться за его осуществление. К сожалению, «наштамповать» творческих людей невозможно; к счастью, есть способы поддержать развитие творческих способностей (проводившиеся социологичес исследования по этой тематике содержат подсказки, как этого добиться).

Посмотрите на следующую таблицу, которую я позаимствовал из презентации проф. Пьера Луиджи Сакко: в ней сопоставлены рейтинговые данные двух соцопросов. Какой-либо связи между данным обоих опросов не существует; они проводились совершенно независимо друг от друга.

Разом з культурою - до змін!

Соответственно, если в рейтингах инновационности и активности участия деятелей культуры одна и та же группа стран занимает неизменно высокие позиции, а другая группа – столь же постоянно низкие, то можно с определенной долей уверенности предположить существование между двумя указанными параметрами некоторой взаимосвязи между высокими уровнями вовлечения культуры и ее деятелей и столь же высокими уровнями инновационности, причем связующим звеном, судя по всему, является параметр «творческие возможности».

Данный результат сравнения данных двух социологических опросов оказывается неоспоримым аргументом в пользу более активной роли, которую культура и культурное участие должны играть в любом обществе, которое стремится сделать инновации основной движущей силой экономического развития – аргументом, выбивающим почву из-под ног у всякого, кто говорит, что «вначале экономика, потому что она обязательна, а культура потом, поскольку она лишь желательна». Упомянутые опросы подтверждают, что экономика и культура идут рука об руку.

Далее возникает вопрос: можем ли мы на основе этого сравнения сформулировать какие-либо выводы для политической системы? Возможно, это прозвучит несколько надуманно, но нельзя не поразиться тому факту, что последние места в рейтинге заняли европейские диктатуры в компании с Италией, которой в течение жизни хорошего поколения правили, словно частной лавочкой. Хотелось бы ожидать, что политологи подтвердят мое предположение о том, что в данных странах демократия развита куда менее, чем коррупция и кумовство. Складывается впечатление, что свободное и демократическое общество, члены которого хорошо себя чувствуют и видят будущее впереди, является предпосылкой к активному и добровольному участию деятелей культуры. Значит ли это, что культурное «участие», которое навязывают власти, не способно оказать такое же влияние на творческие способности и инновации?

Конечно, было бы замечательно провести аналогичные опросы в большем количестве стран, в том числе, авторитарных, управляемых по жесткой вертикали и менее демократичных. Это дало бы большую базу для сравнения. Мы уже отметили, что Россия не выглядит способной мобилизовать значительный инновационный потенциал. Другой пример: Китай. Этой стране удалось вырастить новые поколения, обладающие навыками и способностями, хотя эти навыки, судя по всему, в большей степени направлено на копирование инновационных решений, созданных вторыми, нежели на самостоятельное создание чего-то действительно нового.

Несколько лет назад один высокопоставленный азербайджанский чиновник сказал мне, что в его стране есть очень талантливая молодежь и что проблема страны в том, что эта молодежь не вовлечена и не участвует» (по его словам, в жизни общества). Его ошибка заключалась в том, что для него – и для государственных органов страны – культура была сферой, которой управляет государство, и соответственно, молодежь должна была участвовать в том, что предлагают. В нашем понимании «участие» касается художественной и культурной деятельности, которая возникает свободно и независимо внутри гражданского общества и (в лучшем случае) поддерживается государством, но точно не организуется и не контролируется им. В декабре 2014 г. газета «South China Morning Post» опубликовала статью под названием: «По мнению отраслевых инсайдеров, успех корейского экспорта культуры зиждется на свободе и демократии». Все эти наблюдения с очевидностью указывают на то, что инновации куда лучше процветают в свободных и демократических обществах.

Культура и экономическое развитие

Статистические данные – например, собранные ЮНЕСКО — свидетельствуют о том, что искусства и культура, культурное наследие, культурные и творческие индустрии (ККИ), культурный туризм и инфраструктура приносят доход. ККИ относят к наиболее быстрорастущим отраслям (глобально обеспечивающим годовой экономический рост в 4-18%); туризм (40% которого составляет культурный туризм) в период между 1998 г. и 2008 г. демонстрировал рост на уровне в среднем 7% в год (UNESCO, 2012, 4). Более того: по данным ЮНЕСКО, развитие ККИ требует лишь ограниченных инвестиций и предполагает низкие барьеры входа на рынок, и следовательно, может напрямую воздействовать на уязвимые группы населения.

В прошлом году французская газета «Ля Трибюн» сообщила, что вклад культуры в создание валового внутреннего продукта (ВВП) Франции в 7 раз превысил вклад автомобильной промышленности; при этом годовая добавленная стоимость составила 57,8 млрд. евро, или 3,2% ВВП, притом, что издержки общества составившего около 21,5 млрд. евро. 670 000 жителей – иначе говоря, 2,5% всех рабочих мест – Франции обязаны своим существованием прямом трудоустройству на предприятиях сферы культуры; плюс еще 870 000 профессиональных работников сферы культуры, занятых на предприятиях, не связанных с культурной деятельностью.

Самое непосредственное отношение к приведенным выше цифрам имеют следующие подотрасли: «живые» театры, культурное наследие, визуальное искусство, печатные периодические и книжные издания, реклама, архитектура, кино, индустрии обработки изображения и звука, а также компании, обеспечивающие доступ к знаниям и культуре (например, библиотеки и архивы).

Остается надеяться, что 2-й этап Программы Восточного партнерства «Культура» соберет и обработает соответствующие данные по Украине и другим странам-участницам Восточного партнерства, чтобы сформировать первичный массив данных, которые, в свою очередь, поспособствуют формированию политики в сфере культуры на основе реальных фактов и цифр. Даже если культурная и креативная индустрии в вашей стране недостаточно развиты, полученные данные могут оказаться впечатляюще полезными.

Что такое культурные и креативные индустрии (ККИ)?

Хорошую возможность понятий, что мы имеем в виду, когда говорим о культурных и креативных индустриях, дает приведенная ниже диаграмма, которую предложил эксперт по вопросам политики в сфере ККИ Рагнар Сиил:

Разом з культурою - до змін!
Фото: Диаграмма составлена Рагнаром Сиилом

Диаграмму больших размеров можно увидеть по ссылке.

Культурные индустрии отличаются от классических искусств тем, что результатом первых является воспроизводимый (копируемый) продукт, имеющий культурную ценность, тогда как классические искусства создают уникальные оригинальные произведения – например, живописное полотно, скульптуру, «живое» исполнение музыкального произведения, драматическую постановку, балет или оперу. В наши дни почти любой вид уникальных оригинальных произведений стал воспроизводимым, и хотя копия не имеет ценности, свойственной оригинала, тем не менее, она позволяет обеспечить гораздо более широкий доступ к произведению искусства.

Первыми художественными ремеслами, превратившимися в культурную индустрию, стали фотография и кинематография: это произошло благодаря тому, что производимый продукт мог воспроизводиться практически бесконечно и тем самым приобрел черты коммерческого товара. Между прочим, именно вследствие своей воспроизводимости фото — и киноискусство поначалу считались всего лишь технической новинкой, пригодной разве что для парков аттракционов. Как следствие, им долгое время отказывали в принадлежности к миру искусства и культуры. Фотографии и кинематографии пришлось бороться за свое признание, в первую очередь, европейским арт-критиками. Через минутку мы узнаем, в чем была причина этого спора и каким образом он продолжает в определенной степени тормозит развитие культуры и искусств в Европе по сей день.

Креативные индустрии охватывают прикладные направления культуры, искусства и инновации, а их конечный продукт преимущественно отличается функциональностью (например, в сфере дизайна и архитектуры).

Обе эти индустрии тесно соединены мириадами различных связей как между собой, таки с другими связанными подотраслями, которые либо используют конечный продукт и услуги искусства и ККИ, либо находятся под влиянием последних, либо обеспечивают их ресурсами (например, образование, некоторые отрасли промышленности, туризм, сферы градостроительного планирования и регионального развития и т. д.).

Данная точка зрения на проблему делает очевидной необходимость избавиться от распространенного ошибочного представления о том, что культура и искусства всегда и везде являются неприбыльной, либо экономически незначительной формой деятельности. Наоборот, как мы могли убедиться выше, на ККИ во многих странах приходится значительная доля экономики. Еще более важным моментом является значительный нераскрытый потенциал the ККИ, создающий широкие возможности для их дальнейшего развития.

Развитие и поддержка художественных навыков и умений, творческого предпринимательства, новаторского духа и осознания роли культуры укрепят также другие связанные отрасли экономики помимо тех, которые мы обозначили, как ККИ. При этом процесс поддержки ККИ не должен считаться лишь средством, обеспечивающим базовый уровень развития экономики и предпринимательства: он также должен рассматриваем как процесс, который повышает уровень социальной сплоченности, укрепляет культурную самобытность, а на индивидуальном уровне также производит к повышению благосостояния за счет создания возможностей для самореализации.

ККИ в Украине: актуальность и возможные подходы

Украина с ее количеством населения, превышающим 45 млн., является одной из крупнейших стран Европы; следовательно, избавившись от коррупции и олигархии, страна станет одним из важнейших рынков если не завтра, то безусловно, в будущем. Данный вывод справедлив не только для всех остальных отраслей экономики, но и для ККИ, имеющих огромный потенциал развития. Как и любая другая европейская страна, Украина будет испытывать влияние социальных, технических и экономических событий и инноваций, связанных с эпохой общества знаний и информации. При условии разработки конкретных и реалистичных стратегий запуска ККИ ответ об их актуальности – однозначное «Да». Для определения соответствующих стратегий необходим холистический подход, вовлекающий всех основных заинтересованных участников в процессы принятия решений и разработки политики на основе базовых рекомендаций, выработанных с учету четкого совместного понимания потенциала ККИ в Украине.

На графике внизу представлен общий подход ЕС к развитию ККИ, а также концептуальные рекомендации по структурированию целевого содействия. Можно предположить, что адаптация этого подхода к условиям Украины в целом приведет к формированию аналогичного подхода.

Разом з культурою - до змін!

График больших размеров можно рассмотреть по ссылке.

Усилия по развитию ККИ должны быть направлено на создание вначале прочного фундамента (предпосылок) для обеспечения благоприятных условий для усиления ККИ с последующим профилированием дальнейших событий (эффект перелива), которые приведут к более широкому вовлечению ККИ в другие отрасли экономики и сферы общественной жизни.

С учету нынешней позиции определенных основных заинтересованных участников, любой подход к развитию ККИ должен опираться на:

1. Преодоление элитарного подхода к культуре, устойчиво сохраняющегося среди основных деятелей культуры (которые считают необходимым различать между ценной «глубокомысленной» культурой и ничтожным «мелкотемьем» культурного мейнстрима. Более подробно об этом – см. ниже), а также постсоветских отрыжек уверенности в том, что искусством и культурой должно управлять государство;

2. Сосредоточение на «внутренних» рынках с сильным акцентом на формирования аудитории, в т. ч., на образовании в сфере культуры (поскольку основные экспортные возможности возникают из успехов на внутренних рынках);

3. Прекращение «утечки мозгов», обеспечивающее устойчивый приток компетенций в национальные ККИ;

4. Раскрытие потенциала гражданского общества с особым упором на молодежь при помощи организованных по принципу «снизу вверх» процессов разработки политики и реформ;

5. Обеспечение устойчивого трудоустройства и экономического роста за счет создания надежных возможностей занятости и предпринимательства на местном, региональном и национальном уровне;

6. Развитие и укрепление ККИ с учету особенностей каждой страны и с упором на реалистичные подходы для формирования чувства собственности и сохранения культурных особенностей и культурной самоидентификации как параметров, обеспечивающих устойчивость развития;

7. Формирование межотраслевых и межтерриториальных альянсов, в которых все соответствующие основные заинтересованные участники будут интегрированы и смогут принимать участие в процессе принятия решений по вопросам разработки политики в области культуры, проектных инициатив и расширения бизнеса, тем самым стирая географические линии разделения между центром и регионами, городом и деревней.

Глобальные тенденции и местные особенности

Простые и готовые решения не работают – в особенности, в ситуации, когда основные заинтересованные стороны норовят слепо скопировать существующие и на первый взгляд успешные модели (например, французскую или британскую). Такие модели всегда являются результатом учета конкретных культурных, экономических и политических условий, которые никоим образом нельзя искусственно воссоздать в другой стране. Тем не менее, эти модели можно изучать, чтобы усвоить заложенные в них уроки.

ККИ – не только быстрорастущий, но и весьма волатильный сектор, находящийся на пике процесса кардинальных перемен, связанного с высокими темпами технологического прогресса. Технические новации и, в первую очередь, Интернет привели к полной дестабилизации – почти уничтожению – существующих бизнес-моделей. Некоторые отрасли ККИ до сих пор пытаются уяснить, как теперь должны выглядеть новые модели устойчивого и справедливого ведения бизнеса.

В этом смысле, необходимость действовать в соответствии с глобальными тенденциями и сохранять свою актуальность сопряжена с таким важным параметром, как учет местной специфики в подходах и решениях. Именно он позволяет улучшить жизнь и возможности получения дохода деятелей культуры и творческих работников, и одновременно реагировать на потребности основных слоев населения – аудитории (которую в большинстве случаев еще предстоит сформировать, обучить и завоевать).

Чтобы проиллюстрировать некоторые из проблем, с которыми сегодня приходится бороться ККИ, давайте вспомним о разительном сокращении торгового оборота некогда процветающих компаний, торговавших DVD для домашнего просмотра и музыкальными CD. В этом индустрия развлечений винит пиратов. Еще одна проблема связана с идущими в США и Франции дискуссиями о несправедливом распределении доходов от роялти между исполнителями и онлайн-платформами, предлагающими доступ к произведениям. При этом новички или менее популярные исполнители получают лишь крохи от сумм, которые платят их поклонники, потому что платформы зарабатывают на подписке, а роялти выплачиваются в зависимости от количества просмотров (прослушивания), а не в виде доли участия в поступлениях от подписки. Таким образом, система фактически дает привилегии мейнстримовым исполнителям, наказывая нишевых.

В этом смысле одним из главнейших нерешенных вопросов остается вопрос о том, какими должны будут быть бизнес-модели будущего, чтобы деятели искусства могли зарабатывать на жизнь своим творчеством. Французское агентство SACEM, представляющее собой общество авторов, композиторов и музыкальных исполнителей и занимающееся взиманием роялти, в своем отчете за 2012 г. указало, что из 144 000 членов общества лишь в 2 600 сумма годовых поступлений от авторских вознаграждений превысила официальный уровень минимальной заработной платы (во Франции его сокращенно называют «SMIC»), составлявший около 15 000 евро в час. При этом в 2013 году SACEM получило более 834 млн. евро роялти, что позволило агентству выплатить минимальную зарплату около 50 000 артистам.

Риски запуска единичных инициатив, поддерживаемых политикой соответствующего уровня, можно проиллюстрировать примером одной из стран-участниц Восточного партнерства. Центр креативных технологий «Тумо» в Ереване, Армения, может служит великолепным примером частной инициативы, направленной на активное вовлечение молодежи в творческую деятельность. Помимо этого, центр обеспечивает целевым группам подростков возможности начального обучения самым современным технологиям искусства, а также высококачественной профессиональной подготовки практически по всем направлениям ККИ (фотография, кинематография, компьютерное создание и обработка изображений, программирование игрового ПО и т.п.) – и все это бесплатно.

Ежедневно центр обучает сотни молодых людей; за годы сотни складываются в тысячи тех, кто получил возможность развить свои идеи и творческие способности, а также повысить навыки и умения. При всей замечательности этой инициативы, из-за которой Армении завидуют даже многие европейские страны, ей присущ один недостаток: это единичный проект. Он не стал частью какого-либо альянса – ни с государством, ни с местными властями, ни с представителями ККИ Армении – который мог бы дать подготовленной в центре молодежи возможность получить работу в параллельно создаваемых структурах, которые позволили бы укрепить экономику Армении за счет столь необходимой «молодой крови», одаренной и образованной. Во всяком случае, во время моего последнего визита туда в 2014 году дело обстояло именно так. Результат? Центр «Тумо» рискует, с одной стороны, готовит тех, чьи знания и навыки будут использоваться на малооплачиваемых должностях предприятий ККИ в Берлине, Париже и Лондоне, а страна будет и дальше страдать от «утечки мозгов». С другой стороны, центр рискует оставить многих своих выпускников, не желающих (или не имеющих возможности) эмигрировать, у разбитого корыта чаяний и ожиданий, когда они не смогут найти работу или вынуждены будут работать на низкоквалифицированных должностях, чувствуя, как увядают их творческие порывы и возможности.

Вот Культуры 1.0 к 3.0 Культуре,

или почему нам в Европе стоит не противопоставлять искусство коммерции, а заняться преодолением высокомерного противопоставления «высокой» культуры «низкой»

Нам в Европе мешает идеологически мотивированное предубеждение. Судя по всему, оно продолжает доминировать и среди властей, и в гражданском обществе, и в умах многих деятелей культуры не только Европы, но и Украины. Речь идет о вопросе взаимосвязи между культурой и экономикой, приводящем к внешне неразрешимому противоречию между «чистым» искусством и культурой с внутренне присущими им ценностями, с одной стороны, и коммерцией, с другой. Нам предстоит разобраться в исторических корнях этой построенной на идеологеме ложной дихотомии.

Профессор Пьер Луиджи Сакко предлагает интересный анализ развития экономики культуры во времени, в котором он говорит о Культуре 3.0 как в эпохе, которая уже началась или вот-вот начнется. Книга о Культуре 3.0 должна вот-вот выйти из печати, но уже сейчас в интернете можно найти некоторые статьи и тексты выступлений проф. Сакко, которые позволят вам лучше ознакомиться с его подходом. Ниже представлено весьма приблизительное резюме истории экономики культурного производства по Сакко.

Культура 1.0

Искусство состоит из уникальных подлинников и не подлежит воспроизведению (копированию).

Меценаты – аристократы, купцы, высшие церковные чины – заказывают и оплачивают работы представителей искусства.

Создается то, что удовлетворяет меценатов. Меценаты используют искусство для удовлетворения своих духовных и повседневных потребностей. Доступ к предметам искусства ограничен кругом немногих привилегированных лиц.

После Великой Французской революции функции мецената начинает перенимать на себя государство. В условиях государственного меценатства решения о том, что будет финансироваться, принимают «эксперты» на основе их собственных критериев того, что является настоящим искусством. Культурным производством начинают управлять «хранители хорошего вкуса». Этому способу заказа и финансирования искусства никогда не удавалось выработать действительно прозрачные критерії принятия решений; меценатскому типа финансирования культуры и искусств всегда был глубоко присущ высокий уровень субъективности. Элитарный подход к культуре и искусствам с момента зарождения меценатства сохранялся и передавался между поколениями экспертов как умение различать между «высоким» искусством и народной, мейнстримовой «низовой» культурой.

Культура 2.0

Культура и искусства индустриализованы и управляются системой авторских прав:

В XIX в. первая волна научно-технического прогресса привела к появлению возможностей записи звука и изображения; немного погодя появились «движущиеся картинки» — кино. Вторая волна изобретений в конце XIX – начале XX вв. принесла (либо значительно улучшила) возможность воспроизведения записанных звуков и изображений. Отныне записать можно было что угодно: картину, голос певца, оркестр, театральную постановку. Произведения культуры и искусства стали безгранично воспроизводимыми, и это открыло путь к их массовому производству и распространению на мировых рынках. Доступность продуктов искусства и культуры расширилась вот небольших и весьма специализированных аудиторий до широких слоев населения; благодаря мировым рынкам уровень проникновения достиг невиданных ранее высот, создав массовый рынок мейнстрим-культуры и кассовых развлечений. Доступ к культуре перестал быть привилегией элит.

США оказались добились наибольшего успеха в использовании новых возможностей, появившихся с индустриализацией культуры. Источников успеха четыре: 1) США, к
Источник.

Добавить комментарий