Владимир Смотритель: «Пусть бы слышали украинскую — мелодичную, плавную, настоящую»

Володимир Смотритель: "Хай би чули українську — мелодійну, плавну, справжню"

«Люди, которые голосуют за неудачников, воров, предателей и мошенников,,
не являются их жертвами. Они соучастники…»
Джордж Оруэлл

ZN.UA

Володимир Смотритель: "Хай би чули українську — мелодійну, плавну, справжню"

@zn_ua

Читайте @zn_ua

Я уже с ZN.ua

Без преувеличения, он — особая личность на украинском театральном кону. Владимир Смотритель, о чем частенько напоминают критики, человек-театр, автор монотеатра «Угол» (Хмельницкий), там он является руководителем и актером. Этот театр родился в 1992 году, а в 1993-м первый сезон открылся моноспектаклем «Проклятые годы» за произведениями украинских поэтов.

Первое впечатление от той моноспектакля Владимира Смотрителя помню как сейчас. Темный причаєний зал, и парень — один на сцене среди тусклыми фонарями и проводами, как на голом лагерном плацу под прицелом всевидющих вышек, и голос его — то нежный и тихий, то страстный и пылкий, и руки, что оберегают от черной мертвоти хрупкий пломінчик свечи или рвут гитарные струны… И песни, что рвут не тишину, а души тех, кто в зале. И ты сидишь онімілий, и отнимаются руки-ноги, и боишься прокашлятись, чтобы не нарушить этой оглушительной тишины и не помешать никому вслушиваться в каждое-все слово.

Свыше час — словно в другом измерении, другом мире, и уже впоследствии, когда приходишь к нормального мироощущения в нормально освещенном зале, ловишь себя на ненормальному желании громко крикнуть: где вы, люди из очередей, базаров, улиц, кабинетов? Хоть на миг загляните сюда, услышьте это слово, эту песню — и они уже не отпустят вас от себя!..

Это было 25 лет назад. В начале 1990-х Владимир Смотритель, мастер художественного слова (так в штатном расписании областной филармонии называлась его должность), создал монодраму «Проклятые годы».

По стихам репрессированных поэтов О.Ольжича, Ю.Клена, Есть.Плужника, В.Стуса, Т.Мельничука, которые сами по себе были открытием для большинства зрителей — ведь их тогда не то что в школе не изучали как украинских классиков, но и фамилии замалчивали, как крамольников и врагов советской власти.

А тут, наконец, они зазвучали в полный голос — как будто ветер с митингов, что раскачивали тогда страну, ворвался в тихую театрального зала и могучим потоком долго сдерживаемой страсти-любви к Украине и ненависти к тем, кто уярмлював ее и вынимал из нее душу, пропік и сцену, и сердца.

Кто бы мог подумать, что и сегодня спектакль будет настолько актуальной? В государстве Украина, до сих пор знеукраїненій и знетямленій: кто она и что она в мире, и какой ей быть, чтобы этот мир выделял ее и воспринимал как равную?!

Поэтому и неудивительно, что наша беседа с народным артистом Украины Владимиром Смотрителем началась с воспоминания о «Проклятые годы».

Володимир Смотритель: "Хай би чули українську — мелодійну, плавну, справжню"

— Инсценировка по произведениям репрессированных поэтов не только по-настоящему открыла для хмельничан талантливого художника и режиссера Смотрителя, но и стала первым спектаклем в репертуарной афише монотеатра «Угол». Помню, как вы в те времена обивали пороги чиновничьих кабинетов, висиджували в начальственных приемных — чтобы создать театр одного актера. Когда 24 августа
В 1993 году он открыл свой первый сезон — это казалось чудом.

— Для меня это было осуществлением мечты, которая, собственно, и занесла меня до Хмельницкого. Потому что я родом с Черкасщины, из Городища, после окончания в 1978 году факультета драмы и кино Киевского театрального института Имени Карпенко-Карого восемь лет служил в столичном Театре юного зрителя. И с каждым годом нарастало понимание, что театр полностью в «системе», как и актеры в нем.

Такие, знаете, гаечки и винтики единого механизма. Это знеособлювало и подавляло. Уже тогда у меня появилась идея создать театр одного актера.

С ней я попал в Черновицкой областной филармонии, со временем стал там руководителем экспериментально-драматического ансамбля: мы создавали такие, знаете, очень патриотические советские моноспектакля, объездили с ними весь Союз.

Принимали участие во всесоюзном фестивале театров одного актера в Перми. На этот же фестиваль коллега со Львова привезла спектакль, первой частью которой была русская поэзия, а второй — русский, но в переводе на русском языке.

И вот после спектакля врывается за кулисы какой-то мужчина: «Благодарю вас! Я приехал из Вологды специально, чтобы услышать украинский язык. Все говорят, что он непонятен. А я все понял!»

Меня как током пронзило: что же мы за народ такой, что своего цураємося? Зачем, действительно, был этот перевод? Пусть бы слышали украинскую — мелодичную, плавную, настоящую! Россияне же ничего не переводили: валят на русском — кто хочет, поймет. Я тогда понял, что именно так и надо. Ибо вышел на сцену один пермский артист и начал читать Есенина… Как он читал!.. Пел! Распевал! Упивался каждым словом! И я вдруг осознал, ощутил, что эту музыку, ритмику родного слова никакой другой язык не переведешь. И поклялся себе: отныне со сцены — только на украинском.

Гастрольные дороги и привели 1988-го нашу группу до Хмельницкого. А здесь уже все бурлило — митинги, празднования исторических дат, даже не круглых, а тех, что возвращали историческую память, вызвали у нас, украинцев, гордость… Нашу идею монотеатра руководство областной филармонии восприняло на «ура», пообещало всестороннюю поддержку. Другое дело, что дорога к реализации мечты оказалась длинной и сложной. Но то было время такого вдохновения, такого энтузиазма!.. Аж распирало от того, что возможно все!

Володимир Смотритель: "Хай би чули українську — мелодійну, плавну, справжню"

— Я помню те времена. Тогда в Хмельницком, с одной стороны, разрастался гигантский базар, а с другой — рождались художественный музей, органный зал, камерный оркестр, монотеатр. Мы тогда мечтали о город, — как говорил в гайдаївській комедии управдом Бунша, — высокой культуры и быта.

И теперь можно констатировать: базар победил. Точнее, заполонил собой Хмельницкий. Хотя все тогдашние культурные прорывы также упрямо отстаивают свое место под солнцем. Но одна вещь крупные учреждения или коллективы, другая — театр одного актера.

Признаюсь: всегда, когда прохожу мимо, так сказать, маленький культурный анклав вашего театра и вижу, как отовсюду наступают на него новые и новые торговые точки и центры, то мне тревожно сжимается сердце: как вы выживаете в этом агрессивном окружении?

— Трудом. В репертуаре театра тринадцать спектаклей. Кому-то эта цифра покажется маленькой, но у нас же — театр одного актера. Надо найти пьесу или инсценировку литературного произведения или произведений, поставить и играть.

— Но сейчас репертуар — ахиллесова пята для любого драматического театра. А в монотеатрі, пожалуй, это еще большая проблема?

— Еще какая! Хоть я убеждаюсь, что таки нет плохого, которое бы не получилось. Ограниченный выбор заставляет пристальнее смотреть вокруг. И тогда в репертуаре появляются произведения местных авторов. Местное происхождение вовсе не свидетельствует о более низком уровне драматургии. Это очень зрелые произведения.

— Помню первую вашу попытку такого сотрудничества — монодраму «Поэт и палач». Эта пьеса хмельницкого писателя и поэта Бронислава Грищука, без сомнения, глубокий философский произведение и, я бы сказала, благодатный для сценического воплощения. Хотя, если откровенно, когда я его читала, то и представить не могла, как этим небагатолюдним сюжетом можно заполнить все сценическое пространство, сделать каждого персонажа таким живым, таким завершенным, так точно вставленным в контекст спектакля. Честно говоря, ваша актерская многогранность в этом спектакле поражает. Как и процесс преобразования добротной литературной основы на сложную многомерность драматургического произведения. Удивительное было впечатление — как будто открылось третье око и знакомые вещи предстали совершенно по-новому.

— Это результат совместной работы с авторами. У них же свое видение произведения, у меня — свое. Но не только политика искусство компромиссов, но и искусство тоже. Когда мы с Богданом и Ярославом Мельничуками (это родные братья, тоже подоляне, — Богдан живет в Тернополе, а Ярослав — в Виннице) ставили их историческую драму «Мазепа» — ой какие искры между нами высекали! И мы что-то вычеркивали, что-то дописывали, что-то меняли еще долго после премьеры… Результат, судя из зрительского интереса, очень даже удался. Что, собственно, закономерно: в нашей драматургии настоящей украинской истории, ее выдающихся фигур почти нет. Тем более, в таком не пафосном, не героическом, а человеческом измерении.

— Биография монотеатра «Угол» солидная. Вас тоже звание не обходят — народных артистов Украины в нашем городе, если не ошибаюсь, всего лишь двое. Значит, судьба к вам благосклонна?

— Вот вроде такой простой вопрос, а так сложно на него ответить. Потому что если в Хмельницком уже более двадцати лет существует единственный не только в Украине, но и в Европе, стационарный театр одного актера, то это уже удача, правда же?

А с другой стороны этот факт уже сам по себе должен был бы быть предметом гордости для города, на самом деле часто ничего не означает. Ты почему-то все время должен доказывать кому-то свою нужность. Я имею в виду не зрителей, а чиновников.

Мы имеем множество побед, в том числе и самые высокие награды на украинских и международных конкурсах и фестивалях не только в Украине, но и во многих странах мира.

Это же и для города слава, популярность. Не только же базаром должен быть известен Хмельницкий. Но нередко чиновники ставят театр в ряд с другими коммунальными предприятиями и считают, что его успешность измеряется сугубо финансовыми прибылями. А если он частично дотируется из городского бюджета, то, мол, о каких успехах может идти речь?!

Володимир Смотритель: "Хай би чули українську — мелодійну, плавну, справжню"

— То есть театр не удается быть экономически самодостаточным?

— Увы, нет. С 2007 года город давал нам 100 тысяч гривен в год, половина из которых возвращалась в бюджет в виде налогов. В штатном расписании сначала было 11 работников. И мизерные зарплаты, сложные условия труда (несколько зим мы были без тепла и воды) несколько лет назад вынудили уволиться даже самых больших патриотов «Угла», и я остался сам. Осуществилась мечта одного чиновника, который говорил: «Зачем тебе штат? Ты же там должен быть один. Это же театр одного актера».

— Как один? Даже сторожа не было?

— Так я же здесь Смотритель.

— Но ведь у вас театр! Это же декорации, костюмерный цех, музыка, свет, звук, продажа билетов, в конце концов. Как вы один можете быть за всех?!

— Молюсь за тех друзей, знакомых, депутатов, просто добрых людей, которые поддерживают театр. Радуюсь, что жизнь в полосочку: плохие времена рано или поздно проходят.

Благодаря прозрачной деятельности театра-таки нахожу взаимопонимание с властью. Про старое не буду вспоминать — не до того: множество планов, куча дел, да и финансовое состояние театра позволил вернуть большинство его самоотверженных работников: нас уже семеро.

Власть в городе уже новая, и пока что я чувствую поддержку: вместе работаем над проектом «Молодая элита города».

Собственно, без неравнодушных людей мы не смогли бы не только стабильно работать, но и ежегодно проводить всеукраинский фестиваль мономистецтв «Розкуття», где выступают драматические актеры с моновиставами, певцы, музыканты, поэты, публицисты, юмористы — лучшие в своих жанрах в Украине.

— А еще о чем мечтаете?

— Может, это и смешно, но мечтаю о том же, что и прежде перед открытием «Угла»: чтобы был монотеатр в Хмельницком. Дело не в том, чтобы несколько людей в этом городе имели работу. Суть этой работы — через человека на сцене вернуть каждого человека в зале к себе, заставить задуматься, кто она в этом мире и зачем.

Из досье

Владимир Смотритель родился 13 января 1953 года в Городище Черкасской области. Его мама — бухгалтер, а папа — сварщик. Но оба увлекались творчеством. От них он и перенял любовь к искусству. Еще десятилетним мальчиком собственноручно построил свою первую сцену. В 1978-м поступил в Киевский театральный, некоторое время работал в столичном Театре юного зрителя. В 1987-м возглавил экспериментальный драматический ансамбль в Черновцах. В 1992-м в Хмельницком создал монотеатр «Угол». Среди его спектаклей — «Проклятые годы» (1993), «Сало в шоколаде» (1994), «Я клоун» (1995), «Поэт и палач» (1997), «Магия души» (2000), «Инъекция счастья» (2002) и другие.

Источник

Добавить комментарий