Верди под дулом автомата

В Южной Баварии представили сенсационную премьеру оперы «Набукко» Джузеппе Верди. Дирижер проекта — Айнарс Рубікіс, который ранее был одним из «фигурантов» громкого скандала вокруг новосибирского «Тангейзера».

Альпийская деревня Обераммергау, что в Южной Баварии, славится не только своими трогательными домиками с росписями в стиле люфтмалерай, писаными горными пейзажами и атмосферой теплого баварского благосостояния. С 1634. каждые 10 лет здесь разыгрывают «Страсти Христовы», в постановке которых принимают участие все жители села.

Passionsspiele — это гордость и главный туристический магнит Обераммергау, а для многих исполнителей-любителей, чей профессиональный уровень зачастую не очень уступает мастерству коллег из городских театров, подготовка и исполнение «Страстей» становится делом всей жизни.

Специально для «Страстей» здесь основан замечательный хор, участники которого воспитываются на муниципальные средства с самого детства. Главные персонажи тоже избираются из местных жителей: даже в этом Обераммергау обходятся без приглашенных знаменитостей.

Музыку, на которую уже около 200 лет исполняются «Страсти», создал Рохус Дедлер — уроженец Обераммергау.

К 1930 г. Passionsspiele приобрели собственное пространство на 4800 зрителей, который сегодня имеет вид полноценного фестивального театра и благодаря крыше минимально зависит от капризов погоды.

Со временем местные исполнители достигли таких профессиональных высот, что демонстрировать свои таланты лишь раз в 10 лет уже казалось непростимим. С XVIII ст. у страстных «перерывах» начали ставить пьесы на библейские сюжеты. Эту традицию возобновил режиссер Кристиан Штюкль, который возглавляет Oberammergauer Passionsspiele с 1987 г. и, соответственно, уже представил три постановки «Страстей» — 1990, 2000 и 2010 гг. Теперь он готовится к их сценического воплощения в 2020-ом. С 2005 г. Штюкль ставит в Обераммергау драматические спектакли. 2015-й стал годом первой оперной постановки в фестивальном театре Обераммергау.

Для оперного дебюта выбрали оперу Джузеппе Верди «Набукко».

Кристиан Штюкль, на первый взгляд, выбрал не слишком удобное для постановки произведение. Первая успешная (и третья в рамках всего творчества) опера Верди, написанная композитором после личной трагедии — смерти жены и детей в течение нескольких недель, — еще довольно нестройная за драматургией, в ней много нелогичных ходов, и каждому режиссеру приходится прилагать больших усилий, чтобы выстроить действие в гармоничное целое.

К тому же «Набукко» принадлежит к числу самых известных произведений, которые представляют на Arena di Verona — древнейшем и самом масштабном оперном open-air фестивали мира.

В нынешнем году в Вероне блестяще реконструировали легендарную постановку Джанфранко Де Бозіо, который показал свою версию этой оперы в 1991 г.

Выбрав для первой оперной постановки в Обераммергау именно «Набукко», Штюкль продемонстрировал диапазон своих амбиций. По формату и местный Passionstheater с его альпийскими пейзажами (кстати, звуками тоже: в третьем действии прямо в театре параллельно с оперой можно было наслаждаться пением птиц перед закатом солнца), которые не полностью закрываются стенами и крышей, и сама постановка перекликаются с концепцией оперных опен-эйров.

Замахнувшись на одну из визитных карточек крупнейшего фестиваля такого рода в античном амфитеатре в Вероне, Штюкль, конечно же, понимал, с чем ему придется конкурировать, и осознанно бросил творческий вызов. Как выяснилось, не прогадал: немецкая критика с радостью констатировала, что отныне местные оперомани могут неплохо сэкономить на поездке в Италию и посмотреть постановку «Набукко», что ничуть не уступает веронском исполнению, в Баварии.

Несмотря на это, саму постановку Штюкль решил сделать довольно сдержанной по новаторскими идеями. Вневременные колонны-декорации, даже — довольно старомодно в контексте этой постановки и поэтому неожиданно — настоящий конь, на котором появляется Набукко, абстрактные по временным и географическими привязками костюмы большинства персонажей (один из исключений — современное наряды Фенены в стиле милитари). Как знак современности и проявление режиссерской концепции — автоматы Калашникова, которыми вооружены войска Навуходоносора.

Очевидно, режиссер стремился воссоздать на сцене некую обобщенную картинку актуальных мировых событий, вплетая их в трагедию нападения вавилонского царя Набукко на Иерусалим.

Большинство немцев увидели в этих автоматах намек на события в Сирии. У представителей других стран возникали другие ассоциации.

Еще один, и, скорее всего, определяющий, плюс для постановочной команды на пользу «Набукко» — роль хора в произведении. Неслучайно Va’, pensiero, хор еврейских изгнанников из третьего акта, еще при жизни Верди стал неофициальным гимном Италии и остается им по сей день. Оперу часто называют драмой для хора: так мастерски выписаны и драматургически важные в ней хоровые эпизоды.

Для Обераммергау, где вокруг хора вот уже почти
400 лет вращается жизнь всего села, возможность сделать главным персонажем хор — прекрасное решение. Штюкль (тоже рожденный в этом селе талантов) не ошибся и тут: 180 хористов фестивального театра Обераммергау, усиленные участниками мотетного хора с Аммергау, местными жителями (которые принимают участие в выполнении Страстей Христовых) и приглашенными певцами со всего региона под управлением Маркуса Цвінка (прославленный хормейстер также родом отсюда), стали сенсацией постановки.

Удивительно слаженный ансамбль и волшебная музыкальность хора затмили приглашенных солистов — азербайджанца Евеза Абдуллу (Набукко), венгра Балинта Шабо (Захария), россиянку Ирину Ріндзунер (Абигайль), француженку Вирджинию Веррез (Фенена) и др.

Правда, солистов подвели микрофоны, которые существенно искажали звук, особенно на премьерном исполнении.

Возможно, в условиях наполовину открытого театрального зала без серьезной помощи техники не обойтись, но в таком случае задача звукорежиссеров — все-таки позволить публике слышать голоса, а не просто громкий звук.

В усилителях терялись тембры, невозможно было составить впечатление о плотности голоса, а некоторые ансамблевые фрагменты вместо сложной тембральной игры превращались в унифицированный и маловыразительный звуковой плакат.

Однако выполнению в целом удалось сохранить высокий уровень. Вслед за хором звездой южно-баварского «Набукко» стал оркестр Новой филармонии Мюнхена под управлением Айнарса Рубікіса. Этот латышский дирижер — победитель Третьего международного конкурса дирижеров им. Густава Малера (основанного Бамберзьким симфоническим оркестром), обладатель NestlО Young Conductors Award на Зальцбургском фестивале 2011 г. — недавно покинул пост главного дирижера и музыкального руководителя Новосибирского оперного театра. Причина — скандал, вызванный «Тангейзером» в постановке Тимофея Кулябіна.

В начале года общественность, а затем и прокуратура обвинили команду постановки в «умышленном публичном осквернении религиозных символов» и «оскорблении чувств верующих» (возмущение верующих вызвал образ Иисуса, который перевоплощается главный герой, наслаждаясь обществом богини любви Венеры). Оперу сняли с репертуара. Последовала череда увольнений. Айнарс Рубікіс в своем публичном заявлении взял всю ответственность за постановку на себя и… оставил театр.

В Германии про эту историю знают, о «давлении со стороны церкви» даже упоминается в официальном пресс-релизе «Набукко».

Немецкий же режиссер, а за ним и публика, нашли в Рубікісі нового кумира. Neue Philharmonie MЯnchen — молодежный оркестр, в котором играют музыканты в возрасте от 15 до 25 лет из разных стран Европы (в том числе из Украины). Находясь в зале, невозможно поверить, что крепкий ритмический каркас, способность аккуратно идти за солистами и даже по реакции зала на кульминации, объемное «густое» звучание (оно важно для партитур Верди), одухотворенные и безупречные соло — все это дело рук совсем молодых оркестрантов.

На премьере на финальный поклон весь оркестр вызвали из ямы на сцену. И сразу стало понятно, кто герои вечера.

Источник.

Добавить комментарий