Вера Вещь: жизнь вопреки

Віра Річ: життя всупереч

 

«Одна гадалка мне сказала, что я проживу до 2018 г. Так что еще успею доделать все важные дела…» Эти слова британская переводчица украинской литературы Вера Вещь (Vera Rich) повторяла довольно часто. И Бог имеет, вероятно, свои Часы, который расходится с часами гадалок. И хотелось бы, чтобы прорицательницы не ошибались, и где же в ХХІ веке. найти настоящую Кассандру?

В апреле 1936 г. в Лондоне родилась Вера Вещь, одна из самых известных переводчиц украинской литературы на английском языке. Всю свою жизнь, фактически, выполняла функцию Украинской академии наук в Великобритании. Нынешнего года ей исполнилось бы 80…

15 апреля 2011 г., пять лет назад, последнее земное желание переводчицы осуществилось. Перезахоронение стало возможным при поддержке Игоря Лихового, Николая Жулинского, Любви Голоты. (Автору этих строк, согласно воле самой Веры Вещь, выпала миссия перевезти прах в Украину еще в декабре 2010 г.).

Веру Дело похоронен на «Казацком кладбище» в Каневе.

Тогда же был открыт памятник с вмонтированной капсулой с прахом переводчицы. Отныне этот мемориал Веры Вещь можно назвать настоящим «местом памяти» (П. Нора) в Украине.

Посетители Канева из разных уголков нашей страны и стран мира имеют возможность прийти к Вере Вещь, замечательной переводчицы украинской литературы в англоязычном мире, которая наконец-то встретилась с Тарасом Шевченко.

Вера Вещь была секретарем Англо-Украинского Общества в Лондоне. В течение всей жизни, начиная с 1961 г., переводила произведения Т.Шевченко, И.Франко, Леси Украинки, Н.Зерова, П.Филиповича, П.Тычины, В.Стуса, В.Симоненко, Л.Костенко и других украинских писателей. Автор многих статей о украинскую литературу в англоязычных журналах. До самой смерти в 2009 г. работала над переводами украинской литературы.

Переводчица в советские времена оказывалась в эпицентре партийно-идеологической заговора, который имел целью одно: отдалить украинский от западного мира, делать все, чтобы Украина «молчала» как страна культуры, самобытной истории и традиций. Сборник «Song out of Darkness» в Украине стала началом длительных нападок на Веру Вещь. Ее опубликовало издательство The Mitre Press («mitre» — митра — епископский головной убор). И хотя оно никоим образом не было связано с церковью, советская власть сразу же потрактувала это событие как диверсию католиков. Подробнее ознакомиться с содержанием сборника скоро вызывает разочарование, — читаем в рецензии Джона Вера «Шевченко в английском тумане». — Начиная от заголовка, сквозь вступления и предисловия и вплоть до концевых примечаний, — все прошито черной ниткой: злонамеренной попыткой использовать имя и произведения Шевченко для антисоветской пропаганды в духе «холодной войны» и поддержать взгляды обанкротившихся украинских буржуазных националистов»» [Косов Г. Вера Вещь. Творческий портрет переводчика. — Львов : «Пирамида», 2011.— с. 16].

В 1997 г. Национальный союз писателей Украины наградил Веру Вещь в высшей переводческой наградой — премией имени Ивана Франко. Премия была вручена за весомый вклад в популяризацию украинской литературы и культуры в англоязычном мире. Осенью 2005 г. В. Дело удостоили почетного звания члена Научного общества имени Тараса Шевченко. 2006 г. ее наградили орденом Княгини Ольги.

Вера Вещь не умела отдыхать, в частности в последние годы — перед физическим уходом в мир иной. Это был марафон со смертью, и только работа давала возможность выжить духовно (Вера любила работать ночью и часто говорила мне, что настоящий рабочее время для журналиста — это ночное время). Вера Вещь — автор сборников стихов «Outlines» (1960), «Portents and Images» (1964), сборников переводов Тараса Шевченко «Song out of Darkness» (1961), Ивана Франко, Леси Украинки, Павла Тычины…

Я видел, как работает Вера над украинскими переводами, в частности над «Гайдамаками» Тараса Шевченко. Она никогда не останавливалась; я не видел человека, которая бы работала 24 часа в сутки. И часто это была не метафора гипертрофированного трудолюбия.

Для Веры Вещь художественный мир держался на языковом разнообразии, на культуре высказывания, на отличном синтаксисе.

Позволю процитировать несколько соображений самой переводчицы: «Наше основное требование — это то, чтобы поэзия была качественной в своем роде. Большинство тем являются приемлемыми, — но поэты, которые подают произведения на политические, «бунтарские» или религиозные темы, должны прежде всего помнить о настоящей повинную качество своих стихов». «Мы пытались, но безрезультатно, собрать всего 25 страниц поэзии, написанной поэтами в возрасте до 21 года. Стихи — да, есть! Квази-эротики и квази-сексуальной расхлябанности, более пригодной для сповідального или психиатрического блокнот, — здесь полно! Поэзии — очень мало. Поэзия, особенно поэзия молодых, должна бурлить, упиваться словом, быть сложной и всепоглощающей» [Косов Г. Вера Вещь. Творческий портрет переводчика. — Львов : «Пирамида», 2011.— с.29]. Эти максимы были в основе поэтического мышления, так и редакторской работы Веры Вещь.

Она никогда не стремилась перекладывать что-то коммерчески успешное, хоть и не буду скрывать: в последнее время переводчица самых высоких образцов украинской и белорусской литератур (а это были ее родные «языки», всю жизнь она посвятила переводам из этих двух культур) существовала не грани выживания. И ни одна украинская организация не помогла. Так, несколько лет назад президент Украины Виктор Ющенко наградил Веру Вещь орденом Княгини Ольги, но в самой Украине и до сих пор сделано очень мало для популяризации творчества этой женщины.

Всю жизнь она работала и не любила пустых псевдоінтелектуальних болтовни. Считала, что когда человек лишен комплексов, когда она ведет себя естественно — то это большое счастье.

Никогда не забуду, как Вера полностью разрушила горизонт моих иллюзий, когда мы возвращались вместе с одной лондонской импрезы. Я тогда деликатно выразил свое восхищение, а Вера ответила: «Не надо иметь широту мысли и кругозора, как у лошади». Интеллектуализм Для Веры на теоретическом уровне был пустой болтовней (она обожала произведения своего учителя Толкина, но не любила Вирджинии Вулф).

Вера никогда не склонялось перед авторитетом чужого мнения. Порой она даже вела себя слишком своевольно на научных раутах, показывая таким образом, что вся эта апология говорение — пустая болтовня, которая ничего не стоит. Она не любила тратить время на мелочи, а потому и не было у нее никаких амбиций: работала, как Бог даст.

Была благодарна за человеческую доброту, но не долго держала в себе обиды. Она говорила, что все идут к одной и той же вершины, только у каждого свой путь.

«Почему Шевченко? Почему такую талантливую англичанку, которая могла бы достичь успеха, да и лучшего заработка, в иной форме занятий, интересует Украина?» — с недоверием продолжают спрашивать Веру Дело… украинцы. «Ибо только украинцы, — по словам самой переводчицы, — которые, бесспорно, слишком скромны в отношении своего национального поэта, продолжают спрашивать. […] Это было в Хайфе, — продолжает Вера Вещь, — старший офицер органов безопасности проводил со мной процедуру формального интервью. В ходе разговора оказалось, что я немного знаю украинский язык. Но почему, — спросил он, — почему вы выучили украинский? Для того, чтобы переложить Шевченко, — ответила я. На том интервью и закончилось» (Косов Г. Вера Вещь. Творческий портрет переводчика. — Львов : «Пирамида», 2011.— с. 17).

Вера Вещь в социальном плане была настоящей аутсайдеркою. Много английских друзей знали о бедствиях Веры, а потому с пониманием воспринимали все ее странности. Такая уже была Вера, неистовая, безумная, человеческая. А какой должен быть настоящий человек?

Вера позволяла себе иногда выпить, возможно слишком много пива, которое было для нее естественным допингом для почти круглосуточной работы мозга. Помню, как в Киеве мы с Верой пошли на обед в «Трапезной», что возле 3-го корпуса Могилянки. Сначала Вера заказала себе огромную кружку пива, чем меня откровенно озадачила. Но после того у нее сразу улучшилось настроение, а главное — спала температура. Вера умела мистическим образом контролировать динамику тела.

Она жила вместе с вісімнадцятилітнім другом — котом Пино (после смерти Веры он также недовзі умер), который каждый вечер вежливо ждал появления свои хозяйки. Связь Пино с Верой был также мистическим. Это какая-то такая родственность душ, которой сегодня не увидишь среди людей.

Вера любила Лондон, знала каждый закоулок, каждую улочку. Во время одного моего июльского пребывания в Лондоне она повела меня в церковь, в которой молятся за журналистов, ставших жертвами террора и физических пыток… Она мечтала побывать в Стрэтфорде-на-Эйвоне, — за жизнь так никогда и не побывала в родном городе Шекспира. Она болезненно воспринимала мои «диверсионные» дискуссии о том, что, возможно, автор крупных английских произведений — не тот Шекспир, о котором мы думаем, не сын рукавичника… Вера отвечала, что этого не может быть! Шекспир, этот выходец из английской глубинки, смог создать такой эстетический макрокосмос именно потому, что принадлежал к простолюдинам. Обычные люди должны знать лексику не только простонародный, но и высокую, названия, которые используют при дворе. Поэтому не стоит удивляться, почему тезаурус Шекспира такой большой. Каждое понятие для человека из его круга имеет не одну, а, минимум, два названия. Вера советовала мне пойти в «Глобус» в Лондоне, но покупать билет только для стояния у сцены, ведь именно там были искренние зрители Шекспира в оригинальном «Глобусе».

Вера Вещь существовала в пространстве сказки, ее сознание верила в чудо.

Вера верила (близость корней!) в добрых английских святых, духов, верила в энергетику рода, верила, что деревья живые, а потому не дала мне выкорчевать старое засохшее дерево в ее саду. На самом деле дерево никогда не умирает, пока оно в земле, а потому с ним ничего нельзя делать, потому же дереву болит…

Вера была настоящим «спецом» в этом, умела пользоваться и своим умом, и красотой. Она рассказывала истории о романтично-детективные встречи с известными политиками ХХ века, в которых для журнала имела выведать секретную информацию относительно ядерной политики, вооруженных противостояний.

Пожалуй, как никто другой, Вера могла бы подготовить уникальный учебник из журналистских расследований. Она всегда была на стороне угнетенных, терпеть не могли недемократичности (хотя сама порой грешила доброй авторитарностью). В свое время российский патриарх Алексий II, выступая в Лондоне, назвал Веру Вещь дьяволом, потому что она позволила себе сказать, что политика России в отношении Украины и Беларуси была агрессивно-жестокой, колонізаційною. Вера не была такая, как подавляющее большинство британцев. Она выделялась из толпы. Прохожие даже обходили ее, как некое маленькое чудо, как человека из другой эпохи.

Она жила, улыбаясь на людях, зато дома кричала от боли, который выныривал из сердца, по крайней мере в последние годы, когда Вера должна была пройти через химиотерапию вследствие рака груди. Но она не сдавалась, не говорила себе, что я слабая. Горделиво шла вперед. «Кто вам сказал, что я слабая?» — было одним из ее любимых высказываний. Она прожила богатую жизнь, и часто эта жизнь была жизнью вопреки…

Источник

Добавить комментарий