Украина во Второй мировой войне: старая история на новый лад

От редактора: К 75-летию завершения Второй мировой войны в Европе Украинский ПЕН и Национальный университет «Киево-Могилянская Академия» организовали международный проект «Мир и война» – телемарафон-конференция, на которой обсудят современный европейский взгляд на Вторую мировую войну и відрефлексують современные вызовы, перед которыми встала Украина – в частности, войну на Донбассе. В рамках проекта LB.ua публикует колонку украинского историка Ярослава Грицака.

Україна у Другій світовій війні: стара історія на новий лад

Я хочу еще раз обсудить украинское измерение Второй мировой войны. Только не буду останавливаться на том, о чем привычно говорят по этому поводу: о украинские потери и участие украинцев в военных формированиях по обеим линиям фронта, о коллаборацию и сопротивление, а отдельно о роли украинского националистического подполья. Эти темы безусловно заслуживают внимания. Однако я не буду их трогать по одной причине: зосереджуючися над этими темами, мы, как деревья за лесом не видим более общих и по моему мнению, более важных, вещей. Когда Редьярда Киплинга писал о своих соотечественниках: «What do they know of England who only England know?». Подобно, что мы можем знать о Украину во второй мировой войне, если мы знаем только об Украине?

Если суммировать исследования последних лет, в которых речь идет не столько об Украине, а о глобальный контекст, то ответ будет прост, хотя и не совсем очевидна: украинское измерение второй мировой войне был гораздо важнее, чем мы себе представляем.

Этот вывод не является новым. Приведу здесь цитату из репортажа известного американского журналиста Эдварда Сноу. В 1945 г. он посетил Украину. Увидев масштаб украинских потерь и руйнувавнь, он написал «То, что кое-кто пытается изобразить как «русскую славу», было, прежде всего, украинской войной».

Этот тезис недавно повторил профессор Тимоти Снайдер в своем выступлении 2017 г. в Бундестаге: «Украина была главной целью войны». Такой вывод следует из его двух книг «Кровавые земли» и «Черная земля». В этих книгах он показал центральности территории между Берлином и Москвой для решения судьбы Европы. И в сердце этих кровавых земель была Украина. В частности, с украинским фактором он связывает генезис Холокоста.

Снайдер начал свое повествование с украинского голода 1932-1933 года. На мой взгляд, рассказ надо начинать с более раннего времени. Потому что Голодомор был далеким відгоміном того, что произошло в Восточной Европе 15-20 лет перед ним – во время первой мировой войны и революции 1917 года. Словам британского историка Доминика Лівена, «более чем за что другое, результат [первой мировой] войны зависел от судьбы Украины».

Были как минимум две причины, которые ставили Украину в центр обеих войн. Первая связана с их характером. Обе войны были тотальными войнами, с использование оружия массового истребления. Это требовало максимальной мобилизации природных и человеческих ресурсов. А Украина была богатым ресурсным источником. В этих стратегически важных ресурсов принадлежали донбасский уголь, екатеринославская сталь, бориславская нефть – а более всего, украинский хлеб и народонаселения Украины как пушечное мясо. Все это превращало украинский вопрос в один из центральных вопросов как первой, так и второй мировой войны.

Эту центральность можно проиллюстрировать многими цитатами, начиная с известного письма Гитлера к Муссолини накануне вторжения в СССР, где он говорит напрямую о том, что его шансы на победу будут зависеть от контроля над украинскими ресурсами – и до донесений советских чиновников, которые заботились, чтобы «питательный сок из Украины» шло в Москву. Обратной стороной была тактика выжженной земли, виморення голодом, и, как утверждает Снайдер, Холокост, по его мнению, идея истребления евреев была непосредственно связана с борьбой за украинский чернозем.

Иосиф Зисельс: «История Бабьего Яра не исчерпывается Холокостом, а история Холокоста не исчерпывается Бабьим Яром»

Вторая причина была геополитической. Как писал немецкий публицист Пауль Рорбах еще перед первой мировой войной, «кто имеет ключи до Киева, контролирует Россией». Первая мировая война не принесла решения украинского вопроса. Наоборот, украинский вопрос стал крупнейшим нерешенным национальным вопросом в Европе. Украинцы оказались в составе сразу четырех государств – СССР, Польши, Чехословакии и Румынии, а накануне войны к ним добавилась еще и Венгрия. Поэтому украинский вопрос после 1914 играло ту же роль, что польский вопрос первой мировой войной: от его решения зависела судьба и выживание сразу нескольких государств. Поэтому в украинский вопрос играли все без исключения: и Москва, и Берлин, и Варшава, и Прага, и Будапешт, только что с разной степенью успеха.

Я знаю как минимум трех авторов, и украинцев, и неукраинцев. которые в разный способ повторяют один и тот же тезис: Гитлер наверняка выиграл бы войну, если бы в Киеве не вывесил свастику, а украинский трезубец. Но тогда, добавлю от себя, он не был бы Гитлером. Однако факт остается фактом: в розыгрыше украинской карты Сталин оказался гораздо искуснее Гитлера. Сталин и Гитлер могли соревноваться между собой, кто больше истребит население на кровавых землях между Москвой и Берлином. Однако, в отличие от Гитлера, Сталин кроме кнута должен был еще и пряник. Этим пряником было признание украинцев как нации, или по крайней мере видимость этого признания. Отсюда его решение при конце войны создать украинские министерства обороны и внешних дел и предоставить Украинской СССР статуса государства-основательницы ООН.

Ловкая игра украинской картой конечно не была единственным и тем более главным фактором победы СССР. Но она была одним из важных факторов. И этот фактор не стоит игнорировать. Надо определенно сказать, что объективно, особенно под конец войны, интересы украинцев совпадали со Сталиным, а не Гитлером. В любом случае, Сталин «закрыл украинский вопрос», как рыбу в консервной банке. Он снял его с повестки большой политики и превратил в внутренний вопрос СССР. Но это не было окончательное решение: ни один вопрос нельзя решить окончательно. Дальнейшее развитие событий пошло не по сталинскому сценарию. Объединение всех украинских земель, включительно с Западной Украиной, превратило Советскую Украину из крепости СССР в его ахиллесову пятку. Это каждый раз оказывалось во время либерализации советского режима, то во время хрущевской «оттепели» и горбачевской «перестройки» – а в 1991 году украинский рефорендум забил последний гвоздь в гроб СССР. В том отношении, аннексию Западной Украины, как и стран Балтии, считают одной из крупнейших ошибок Сталина.

Антон Дробович: «Культ победы сам по себе – это какой-то нонсенс»

Подытоживая: Украина родилась в огне войны и революции – а потому имеет родовые травмы революционного и военного насилия. Одной из таких травм является война памятей. Что важно понять в контексте нашего рассказа: эта война не является результатом только внутренних обстоятельств. Она еще есть результат глобальных процессов, когда Украина оказалась разделена, используя метафоры Джозефа Конрада в «сердце тьмы». Не имеет никакой радости оказаться в этой ситуации.

Если мы можем извлечь уроки из этой истории, то один из них должен был бы быть таким: Украина должна изо всех сил стараться выйти из зоны геополитического пограничья.

К этой цели можно идти двумя путями. Первая: усиливать и укреплять роль Украины как субъекта, а не объекта истории. Это достигается радикальными реформами – тем домашним заданием, на выполнение которого Украина, к сожалению, никак не сможет. Другая тропа: это вступление Украины в пространство, где войны невозможны. Таким пространством может быть Россия. Она постоянно провоцирует военные конфликты от Абхазии и Чечни и вплоть до Крыма и Приднестровья. Таким пространством является Европейский Союз. ЕС заслуживает критики по многим причинам. Но есть как минимум одна, за которую он заслуживает похвалы: в современной Европе не возможно представить себе войну Франции и Германии вокруг Эльзаса и Лотарингии – подобную той, что Россия и Украина ведут войны вокруг Донбасса. В том смысле интеграция – это не только способ решения политических и экономических вопросов. Еще есть способ преодоления исторической травмы, чего мы, украинцы, так сильно нуждаемся.