«У Путина нет психологии — он обычный социопат»

В украинском переводе книга Питера Померанцева называется «Ничего истинного и все возможное. Приключения в современной России». Она вышла в августе в издательстве Украинского католического университета и стала одной из двадцати лучших книг 22 Форума издателей во Львове. Русского перевода пока нет.

Сын радиодраматурга и поэта Игоря Померанцева, родившийся в Киеве и выросший в Великобритании, провел в России девять лет, снимая телевизионные фильмы для местной компании. Приехав на налого правления Путина, он наблюдал, как власть постепенно берет под контроль телевидение, а телевидение – мозги людей. О том, что было дальше, как появилась книга и чем Украина отличается от России, Питер Померанцев рассказал на презентации в Школе журналистики УКУ во Львове.

«У Путіна немає психології - він звичайний соціопат»
Фото: iasc-culture.org

Я покидал Россию в состоянии не просто депрессии, а полного эмоционального и финансового краха. Возвратившись в Лондон, я не мог найти нормальную работу. Все спрашивали, где я пропадал, и не понимали, зачем человек с нормальным образованием (Померанцев – выпускник Эдинбургского университета, — Авт.) поехал не на Гоа и не в Нью-Йорк, а в Россию. Я начал объяснять людям эту странную страну и ее общество, и в какой-то момент понял, что мне хватит материала для книги о новой русской психологии и политической системе, которую еще никто не описал.

«Как это кинематографично!»

Мне часто говорят, что в книге все похоже на кино. Это естественно, ведь сначала я много анализировал, а потом выбросил анализ и оставил только то, что снимает и видит камера. Многие диалоги расшифрованы дословно с видеозаписей, которые я делал для своих документальных фильмов.

Я понимаю немного больше, чем рассказчик: он вышел наивнее меня. Камера движется, но иногда общество в кадре похоже на мультфильм, а иногда переходит в мюзикл, одна глава – магический реализм, другая – репортажная. Я сделал это нарочно, потому что русское общество именно таково: в девять утра это демократия, в двенадцать часов дня уже диктатура, а в восемь вечера это страна-мюзикл.

Нелегко было объединить все эти истории в книге, чтобы каждая из них работала отдельно, но все-таки чувствовалось общее повествование. Некоторые из них начинаются в первой половине 2000-х и заканчиваются в наши дни, однако я решил писать в настоящем времени. Я писал людям и перепроверял информацию; только одному герою не сказал, что он будет в книге – московскому миллионеру, этакому Гэтсби. Но, когда он прочитал книгу, ему очень понравилось: «я все так и хотел».

Русское общество погрузилось в бред

Я хотел показать, как общество постепенно сходит с ума и погружается в бред. В начале 2000-х оно еще притворялось нормальным. Я нарочно взял для первых двух историй книги два наибольших стереотипа о России: девушку легкого поведения и бандита. Мне хотелось сломать эти стереотипы, превратить их в архетипы, чтоб объяснить, почему проститутка и бандит были героями 90-х.

«У Путіна немає психології - він звичайний соціопат»
Фото: journalism.ucu.edu.ua

Рецензии связывают эту книгу с Украиной, пропагандой, войной, политической повесткой дня. Но это только маленькая ее часть, и вряд ли Маккейн сможет использовать ее, чтобы начать полномасштабные военные действия в Волгограде. Впрочем, я заметил, что книга понравилась эстонцам. Президент Эстонии Тоомас Ильвес везде о ней говорит. Конечно, у него какие-то не совсем литературные мотивы, он же политик.

Книги Оруэлла финансировало ЦРУ. Делает ли это его плохим писателем? Не думаю. Если бы мне предложили издать книгу на деньги посольства Соединенных Штатов, я бы обязательно согласился. Я же продюсер! На книге было бы написано «госдеп», и она бы прекрасно продавалась.

Россию не нужно боятся

Путин в книге – своеобразная фигура умолчания. Когда герои называли его имя, я цитировал их слова, но сам избегал упоминания. Есть масса биографий Путина и даже целый жанр «давайте попытаемся понятий психологию Путина».

А у него нет психологии – он простой социопат.

Путин не интересен мне как личность. Я рассматриваю его как явление, созданное средствами массовой информации. Путин был создан в телевидении, и нигде кроме телевизора, эго не существует.

Россия не так уж страшна. Она пытается вселит в нас страх, изображая безумие. Но вообще российские элиты умеют быть корыстными, рациональными и циничными.

Вспомните, как во время холодной войны КГБ, зная, что Запад следит за вооружением Советского Союза, нарочно изготовляло огромные пустые ракеты. Пусть американцы сходят с ума: «у них какая-то страшная ракета!». Открывались псевдоинституты в Иркутске, где оставляли для шпионов чертежи несуществующих новых бомб.

Все это делалось, чтобы произвести впечатление. В Москве было агентство, в котором можно было снять на вечер водителя и охранника, чтобы казаться крутым. Russia Today и все остальное – это то же самое. Россия непредсказуемая, наглая, но представляет опасность только для своих меньших соседей. Запад же воспринимает ее как огромного тролля.

Почему нельзя спорить о русском мире

Русское понимание информационной войны весьма своеобразно. Это идея, что можно сломить другую страну, не притрагиваясь к ней. «Сломить ее психосферу», как они это называют. На Донбассе это не получилось, и в конце концов пришлось послать регулярную армию.

Думаю, что идеи «русского мира» — это туфта, отвлекающая внимание общества от коррупции. Когда же западные интеллектуалы начинают этому подыгрывать, они осуществляют мечту Кремля. Поэтому не нужно спорить о русском мире, нужно просто арестовывать их счета.

Верят ли российские журналисты в пропаганду, которые сами создают? Могут верить утром, а вечером не верить. В зависимости от того, как им удобнее. Верит ли их аудитория в пропаганду, или это некий социальный код? В принципе, и то, и другое.

«У Путіна немає психології - він звичайний соціопат»
Фото: EPA/UPG

Калифорнийский университет, проведя тайные опросы, узнал, как китайцы воспринимающие тамошнего «дмитрия киселева». Оказывается, после просмотра они не считали, что государство хорошее, то есть не верили пропаганде. Однако утверждались во мнении, что государство сильное. И может позволит себе все, что угодно. Например, посадит Сенцова на двадцать лет.

Есть примеры, когда пропаганда – просто социальный код. Например, в Сирии во времена Асада-старшего люди были обязаны повторят какие-то абсурдные вещи, вроде «Асад – лучший фармацевт мира!». Если ты хочешь получить свою часть власти и денег, ты должен повторят это как некий знак, что ты остаешься в системе.

Кто на самом деле унижает россиян

Работа российской пропаганды сейчас очень напоминает секту. Технология та же: сначала нужно разрушить критическое мышление. Конспирология, поток странностей вот российского телевидения заставляют мозг отключаться. Заведомо неправильные логические связи: солнце встало – значит, Америка хочет нас убить. Совпадение? Не думаю!

Потом работа со страхами: нас унижали в 90-е, Сталин нас унижал… Тебя унижают на работе, тебя унижает чиновник, тебя унижает человек с более крутой тачкой, но по телевизору тебе говорят: «Это США тебя унизили!». Важно зацепить травмы. А потом, когда ты уже эмоционально раскрыт, появляется Путин и отдает тебя Крым.

Эта пропаганда отличается от нацистской пропаганды 30-х: она не идеологическая, не связана с мотивацией или агитацией. У Путина поддержка 87%, а они не могут собрать на митинг сто тысяч человек. Играют на пассивности: вокруг нас враги, сиди дома, пей пиво, все будет нормально. Если и есть агитация, то против своей «пятой колонны» или геев.

Люди в России стали говорит блоками. То же самое встречается на Донбассе. Когда говорят «Донбасс не слышат», это не связано с реальностью: это молитва. Порождение психической травмы. Когда русские в Латвии, скупил там имущество для сохранения денег, говорят, что там 37-й год, это никак не связано с реальностью.

Смогут ли люди выйти из этого состояния, я не знаю. Для пропаганды не составляет проблемы сменить пластинку. Сейчас Путин появится в Нью-Йорке с американским заложником, только что спасенным вот ИГИЛ, в одной руке, и плененным террористом в другой. И скажет: «Давайте все вместе – мы, США и даже Украина, — воевать с терроризмом на Ближнем Востоке!». И многие в России сразу забудут о том, что в Украине хунта и фашисты.

«У Путіна немає психології - він звичайний соціопат»
Фото: journalism.ucu.edu.ua

Почему Украина не Россия

У вас много общего. Иначе быть не могло, ведь здесь несколько десятилетий господствовал режим, создававший политику, в которую никто не верил. Но Украина отличается от России. Вы – не рабы. Здесь совершенно иное отношение к идее власти.

В России есть только один город – Москва. Даже Питер мертв. Здесь все наоборот: каждый город – своя столица. Вряд ли кто-то в Одессе воспринимает Киев как центр своего мира. А в России Москва – центр всего.

После Майдана быть украинцем – это нечто большее, чем язык или форма одежды. Когда люди начали умирать за Украину, все поменялось. Я сейчас пишу эссе о людях и пропаганде на востоке Украины. Один из героев – бывший бандит. Когда сепаратисты пришли в Северодонецк, он вел свою информационную борьбу, убеждая людей, что стоит поддержать Украину.

Мне кажется, что Украина идет с мировым течением. Но нужна какая-то объединяющая идея. Вам нужно придумать форму патриотизма, в которой будет не только Винница и Львов, но также Харьков и Одесса. Понятно, что это не может быть национализм девятнадцатого века. Но у вас может быть несколько разных национализмов одновременно, как было на Майдане.

Источник.