Три по три в Пинчука

Три по три у Пінчука

Умные имеют
держаться вместе!

ZN.UA

Три по три у Пінчука

@zn_ua

Читайте @zn_ua

Я уже с ZN.ua

В Пинчукартцентре одновременно открылись выставки звезд мирового и украинского контемпорари-арта. Темы, которые объединили художников Запада и отечественных, война и Холокост. А интрига — новая попытка арт-центра показать, «ху есть ху» в отечественном современном искусстве. По версии самого Центра, конечно.

Пинчукартцентр в последние годы не совсем тот, к которому многие привыкли. Война в том виновата или, вкупе с внешними, еще и внутренние причины…

Но, как ни странно, отказ от безграничных амбиций пошла на пользу арта, который экспонируется в Пинчука. В частности украинском арта. На Бессарабку стоит идти, чтобы увидеть много хорошего отечественного контемпорари. И не только.

Три к одному — такое соотношение украинских и западных выставок, открывшихся на днях в PinchukАrtСentrе. Разгромный счет, с которым «наши» («Вина», «персоналка» Лады Наконечной «Выставка» в рамках «PAC-UA переосмысление» и «Превращение») победили «мир капитала», уже точно можно было бы назвать украинским прорывом.

Если бы не одно немаленькое «но». Масштабы проекта «Потеря. Памяти Бабьего Яра» (Кристиан Болтански, Берлинде де Брьойкере и Дженни Хольцер) вполне сопоставимы с тремя другими выставками. Две из них созданы в рамках традиционной для Центра «Исследовательской платформы», одна из задач которой — изучение украинского современного искусства.

Фактически LOSS — это сразу три выставки инсталляций очень разных, но почти одинаково именитых авторов. Специально для «Пинчука» легендарный француз Кристиан Болтански (его работы демонстрируются в постоянных коллекциях лондонского музея Тейт и Центра Жоржа Помпиду в Париже, Нью-Йоркского музея современного искусства) создал инсталляцию Le Chemin de Babi Yar («Путь к Бабьему Яру», 2016). Ею и открывается обзор нынешней экспозиции в арт-центре. «Путь», несмотря на минимализм и даже некоторую предсказуемость выразительных средств, поражает.

Ты просто идешь — кажется, что бесконечно — узким, плохо освещенным, извилистым коридором. Стены которого сложены из сотен железных ящиков, пронумерованных, как в архиве. «В таких хранили документы и ценности. С такими, по мнению Болтански, евреи 75 лет назад шли под конвоем в Бабий Яр», — объясняет куратор выставки Бйорн Гельдхоф.

Три по три у Пінчука

В финале путешествия — неосвещенная комната. И гора с человеческой одежды. Она похожа на гору трупов. «Ящики — это постоянный символ в творчестве Болтански. С их помощью он рассуждает о жизни и память», — пояснил п. Гельдхоф.

Третий этаж Пинчукартцентра поделили масштабные инсталляции знаменитой нью-йоркской художницы Дженни Хольцер (лауреат Золотого льва на Венецианской биеннале 1990 г.) и не менее легендарной бельгийки Берлинде де Брьойкере. (В 2013г. Берлинде вместе с Дж.М.Кутзее представляла Бельгию на Венецианской биеннале.)

Работы Хольцер, которые вошли в экспозицию, хрестоматийные для творчества художницы. Хотя центральную установку Lustmord Table («Стол смертельного удовольствия», 1994) Хольцер создала под впечатлением от войны в Югославии, ее размышления о психологическое и социальное корни насилия универсальные.

Произведение включает две массивные столы с разложенными костями человеческими. Некоторые из них отмечены серебряными полосами с выгравированными фрагментами текста на тему Lustmord («склонность к убийствам на сексуальной почве», нем.). «Текст описывает убийство с изнасилованием с трех разных точек зрения: потерпевшего, преступника и наблюдателя».

Темой инсталляции Under a Rock («Под скалой», 1986) стало «применение насилия в качестве политического инструмента». Состоит она из похожих на надгробия каменных рядов с отчеканенными фразами. И, наконец, Living Series («Жизненные серии», 1981) и Survival Series («Выживание», 1984), что выглядят как бронзовые таблички с текстами, «посвященные отдельным психологическим реакциям на случаи чрезмерного насилия».

Презентовать свои две масштабные инсталляции Vanwege een Tere Huid III and IV (» От чувствительной кожи III и IV», 2016) и Penthesilea IV («Пентесілея IV», 2016) Берлинде де Брьойкере прилетела в Киев лично. Чем вызвала немалый ажиотаж в рядах знатоков современного искусства. Так, не скрывая эмоций, комментарии художницы о ее работах в Центре слушал украинский галерист и куратор Павел Гудимов. «Это же легенда! Это такое счастье, что есть возможность лично увидеть и говорить с самой Брьойкере!» — доверительно сказал п. Гудимов. Щелкая при этом Берлинде «на камеру» с ловкостью папарацци.

Три по три у Пінчука

Тему одиночества и свободы, смерти групповой и индивидуальной, Эроса и Танатоса эпатажная бельгийка передала с помощью муляжей звериных шкур, отлитых из воска. По ее словам, толчком к созданию работ стали сырые шкуры, увиденные на бойне. «Содранные с еще недавно живых существ, они в таком виде не имели никакой ценности», — рассказывая, продолжала удивляться художница.

«Мне было очень важно, чтобы вторая инсталляция Vanwege een Tere Huid («От чувствительной кожи IV», 2016) выглядела масштабнее, чем «От чувствительной кожи III». Я довольна тем, как ее смонтировали в Пинчукартцентре», — отметила п. Берлинде, отвечая на вопрос о вторую свою инсталляцию, размещенную в соседнем зале. Как выяснилось, конусообразная восковая «шкура» с остатками шерсти, натянутая на металлический цилиндр, символизирует не Танатос в чистом виде, а, напротив, «чистый» Эрос…

На фоне работ западных суперстар (с их масштабом онтологического и социального исследования) три украинские выставки сначала покажутся этакой прогулкой с войны прямо в упорядоченную лабораторию. Где открытый Космос изучают на крошечных безопасных моделях.

«Исследовательская платформа. Вина» (куратор — Татьяна Кочубинська, сокуратор — Бйорн Гельдхоф) посвящен радикальным акциям и перформансам 1990-х, когда художники начали переосмысливать послевоенную историю». О «Великую отечественную войну» и ее мифологию в хрестоматийном фотопроекте «Если бы я был немцем» в 1994 г. здесь не без самоиронии вспоминает Группа быстрого реагирования (Сергей Братков, Борис Михайлов, Сергей Солонский; с участием Виты Михайловой).

Рядом — исчерчен свастикой еврейский надгробие: документация знаменитого перформанса 1994 г. Фонда Мазоха (Игорь Дюрич, Игорь Подольчак) под названием «Последний еврейский погром».

В следующих залах — монохромные фото памятников, посвященных Второй мировой, концептуалиста Юрия Лейдермана. На фоне снимков мирно дискутируют хасид с «лицом кавказской национальности». (Перформанс «Геопоэтика I», 2003).

Дальше — снова Братков, Леся Хоменко, Алевтина Кахидзе, «венецианская» «Слепое пятно» Николая Ридного, и т.д… Выделяется угольная серия «Погром И» (2016) Никиты Кадана. Привлекает внимание его же «Газелька» (2016) — инсталляция в виде флага из алюминия, простреленного во многих местах. (Металл, снятый с крыла підстреленої «газели», Никита Кадан привез весной 2015 г. из Северодонецка).

Объекты из зоны АТО художник использовал и для своего проекта в рамках 56-й Венецианской биеннале.

К сожалению, после «шокового» «Памяти Бабьего Яра» более-менее оживленную реакцию вызывают разве что она и «Перекресток» с фотосерии «Ни войны, ни мира» (2009) Браткова…

Концептуалістський проект «Выставка» Лады Наконечной (художница размышляет о том, «из какого сора» согласований и бюрократических «бумаг» создается «искусство») сам собой хорош. Но после «Потери» — не впечатляет. Как очень блекнет и кажется самодовольно-буржуазной и отдельная традиционная выставка живописи наших корифеев из коллекции Pinchukartcentre «Превращение» (Олег Голосий, Эдуард Колодий, Александр Ройтбурд, Василий Цаголов, Илья Чичкан, Светлана Мартынчик и Игорь Степин, Институция нестабильных мыслей).

Впрочем, на фоне Холокоста и «Потери» пріснуватими выдавались бы большинство экспозиций. Но если абстрагироваться, понимаешь: украинская часть выставок в PinchukАrtcСntrе даже более сенсационная, чем западная. В отличие от Болтански и Хольцер, вполне вероятно, именно кураторский проект Татьяны Кочубинської с Бйорном Гельдхофом повлияет на саму расстановку сил на отечественном арт-рынке.

Вы обратили внимание, сколько художников группы Г.Е.П. задействованы в «колективці»? Да еще и с большими, и даже персональными проектами?

После 2012 г. и злосчастного «Великого и величественного» в «Мыстецком Арсенале» такую премьеру можно назвать настоящим коллективным бенефисом рэповцев в Украине. Ведь на протяжении последних трех лет их выставки чаще можно было видеть за границей, чем дома.

— Какого-то специального интереса к киевского медийного арт-пространства у меня, да и у членов группы Г.Е.П., нет. Насколько он может быть частью общего художественного пространства, насколько здесь можно работать на тех же основаниях, что и на Западе, — настолько мы будем это делать, — прокомментировал указанное наблюдения художник и теоретик группы Г.Е.П. Никита Кадан, который также пришел посмотреть экспозицию до официального открытия. — Да, конечно, отказ выставляться в «Арсенале» стала для нас проверкой на прочность, на взрослость. Но с тех пор у каждого из нас бывали выставки в Киеве. В том числе и весьма солидные. Есть и достаточно большой массив международных выставок. Работаем в нормальном ритме. Вся информация — в открытом доступе. Наши выставки в основном происходят в странах Запада просто потому, что там лучше развита инфраструктура.

Источник