Тоталитарный долгострой: что не так с «Дау» Ильи Хржановского. Часть 1

От редактора: Проект российского режиссера Ильи Хржановского «Дау», работа над которым продолжалась в том числе в Украине, при участии украинских кинематографистов и за деньги украинских налогоплательщиков, стал причиной нешуточного скандала в мире кино. Автора проекта небезосновательно обвиняют в нарушении этических норм, тогда как восторженные российские (и не только) критики пишут о его новаторство и творческую силу. Сейчас Илья Хржановский – художественный руководитель Мемориала в Бабьем Яре, куда хочет перенести методы, усвоенные и випропобовані на «Дау». LB.ua публикует статью Ивана Козленко о «Дау» и его последствия в трех частях и надеется на расширение общественной дискуссии относительно участия господина Хржановского в комемораційних исторических проектах в Украине.

26 февраля в рамках основного конкурса Берлинского международного кинофестиваля состоялась мировая премьера фильма «ДАУ. Наташа», одного из продуктов мегаломанського проекта российского режиссера Ильи Хржановского «Дау», над которым работа продолжалась 15 лет. Годом ранее в Париже в антураже масштабных инсталляций, расположенных в театрах Шатле, де ля Вилль и Центре Помпиду, состоялись показы других киноработ, созданных в рамках проекта «Дау», что вызвали ожесточенную дискуссию в международной прессе относительно гуманности методов работы Хржановского, места этики в искусстве и функции насилия в кино. Тогда как западную прессу смыкало от возмущения, а русский – от восторга, украинские медиа факт показа фильмов, созданных в Харькове с привлечением украинских участников (частично) на средства Госкино, в основном проигнорировали. Кто – то- сознательно дистанцировался от скандала, кто – то- предпочел отмежеваться от «российского» продукта.

В середине апреля на специально созданном ресурсе в интернете начнут выкладывать материалы проекта: 15 фильмов и сериалов, первыми из которых будут показаны на Берлинале «Дау. Наташа» и «Дау. Дегенерация».

О чем свидетельствует и чем грозит равнодушие украинской интеллектуальной среды к проекту Хржановского, недавно назначенного арт-директором мемориального комплекса Бабий Яр?

1. К «Дау». Ландау

Тоталітарний довгобуд: що не так з «Дау» Ільї Хржановського. Частина 1

Лев Ландау

Проект «Дау» вырос из идеи биографического фильма про культового советского физика-теоретика, Нобелевского лауреата Льва Ландау. Феноменально одаренный с детства, он в 14 лет поступил в Университет, а в 20 получил мировое признание благодаря вкладу в квантовую теорию. После обучения в Германии, Швейцарии, Англии и Дании (в лаборатории Нильса Бора), в 1932 году 24-летний Ландау возглавил кафедру теоретической физики основанного в 1928 году в Харькове Украинского физико-технического института (УФТИ). Этого же года на базе УФТИ впервые в СССР было расщеплено ядро атома. Институт развивался как международный центр науки, стержнем которого стали молодые ленинградские физики – ученики академика Иоффе, и западные ученые еврейского происхождения и/или коммунистических взглядов – беглецы из Австрии и Германии.

Целью сталинской государственной программы по поддержке ядерной физики были, однако, не теоретические изыскания, а разработка новейших вооружений. Фокус на теоретическую физику и свободомыслие, что царило в УФТИ, повлекших за собой его разгром в 1937 году. Спасаясь от репрессий, Ландау переезжает в Москву, где его арестовывают за антисоветскую деятельность (вместе с коллегой из УФТИ Корецем он составляет текст листовки, в которой называет сталинизм фашистской диктатурой), но уже за год увольняют по ходатайству Капицы, который убедил куратора советской ядерной программы Берию, что не сможет самостоятельно провести расчеты ядерной бомбы. По «делу УФТИ» в 1937 году было арестовано 16 ученых института, 8 из них расстреляно (включая натурализованным иностранцем).

После освобождения из тюрьмы, где его пытали, Ландау женился харьковчанкой Корой Дробанцевой, с которой находился в отношениях с 1934 года. В это время он формулирует «теорию счастья», сердцевиной которой был «брачный пакт о ненападении», который предусматривал обоюдную сексуальную свободу супругов и отказ от ревности как архаического, «некультурном» чувства. Найдя в Коре свой идеал женщины, долгое время Ландау сохранял ей верность, но через 12 лет брака начал применять теорию на практике.

Одержимый сексом, Ландау открыто заводит любовниц, не брезгуя женами своих коллег-физиков. Промискуитет становится нормой в академическом кружке физиков-теоретиков. Неспособную бороться с ревностью жену парящий в эмпиреях Ландау штрафует за «кислое лицо», плохое настроение, злополучный вид, поощряет готовить ужин и постель для его встреч с любовницами.

После смерти Ландау в 1968 году Кора посвящает более 10 лет жизни написанию книги «Лев Ландау. Как мы жили», в которой откровенно рассказывает о взглядах мужа на секс и брак и обличает развращенное жизни советской академической элиты, замешанное на лицемерии, измене, вымогательстве и разврате.

Парадоксальная смесь тоталитарной несвободы, террора и страха, среди которых существовали уцелевшие после великого террора советские ученые, загнанные сначала в т.зв. «шарашки» (тюремные технические и конструкторские бюро в структуре НКВД), а впоследствии – одаренные всеми номенклатурными благами, и личной и сексуальной свободы Льва Ландау и его круга, захватила Хржановского.

2. К «Дау». «4»

Тоталітарний довгобуд: що не так з «Дау» Ільї Хржановського. Частина 1

Кадр из фильма «4»

По состоянию на 2006 год, когда Хржановский начал работу над «Дау» он был автором лишь одного полнометражного фильма: «4», снятого в 2004 году по сценарию Владимира Сорокина, русского писателя, популярность которого достигла в то время уровня поп-звезды благодаря путінюгендівському движения «Идущие вместе».

«4» имел большой резонанс на международных кинофестивалях и получил ряд наград, в том числе и одну из главных на Роттердамском МКФ, сфокусированном на экспериментальном и новаторском кино. Западная пресса, однако, уже тогда резко раскритиковала работу Хржановского за натурализм и поставила под вопрос этичность используемых режиссером методов, которые в следующем его проекте «Дау» вступят абсолютного значения.

Сюжет «4» вращается вокруг трех героев – секс-работницы, торговца мясом и бывшего ремонтника роялей, которые в ночном баре делятся друг с другом своими вымышленными биографиями. Атмосфера мистической тревожности сгущается ближе ко второй половине фильма, когда главная героиня приезжает в отдаленное село на похороны одной из трех своих близняшек. Умерла лепила маски для кукол из хлебного м’якиша, который в промышленных масштабах розжовував десяток баб – единых насельниц винародовленого села. На поминках три близняшки и бабы напиваются до скотского состояния. Сестры дерутся и блюют, пьяные старые раздеваются, демонстрируя в камеру высохшие грудь, обливаются то ли вином, то ли кровью убитой свиньи. Агонічна кульминация фильма длится минимум пятнадцать минут и камера отстраненно наблюдает за сплошной дегуманизацией героев.

«4» задумывался как короткометражный фильм, но превратился в полнометражный после четырех лет работы. Продолжительность подготовки – не единственное, что роднит его с «ДАУ».

Конспирологическая тема клонирования в закрытых советских лабораториях, что впервые встречается в «4» предает интерес Хржановского к социальной инженерии и советского сцієнтистського утопизма, которые станут сердцевиной его следующего фильма.

Уже в «4» наблюдается тенденция к стиранию границ между игровым и неігровим кино. Во второй части фильма, как и впоследствии в «Дау», задействованы только непрофессиональные актеры, в частности – сестры-близняшки Вовченко и старые жительницы села Малый Окот, зберігачки аутентичных местных обрядов. За съемки старым ежедневно платили суммы, равные их месячной пенсии, поощряя скандалов и драк, на площадке была неограниченное количество алкоголя.

Дегуманизация персонажей, что происходило на площадке во время съемок, российские критики в основном объясняли в символическом ключе: как признак тотальной общественной деградации российской глубинки. Однако, Хржановському, похоже, речь шла о чем-то другом. В фокусе его интереса в «4» – исследование границ человеческого в ситуациях, где границы стираются, и темная, хаотичная, стихийная природа человека выходит на яв. Момент, в котором на месте глубинной экзистенции выныривает «ничто»: неуправляемая агрессия, боль, крик. Кинокритик Лидия Маслова в российском «Коммерсанте» сформулировала это так: «Только одно искусство им [героям фильма] не по силам — обращаться друг с другом по-доброму. Здесь встает вопрос, щекотливый для прокатной судьбы фильма: только ли русских людей это касается или вообще всяких…».

Эта трансгрессия за пределы искусства и обыденности и становится фундаментом колосса – «Дау».

3. «Дау»

Тоталітарний довгобуд: що не так з «Дау» Ільї Хржановського. Частина 1

Декорации к фильму «Дау» в Харькове

Работа над «Дау», фабульною основой которого стали мемуары Коры Дробанцевої-Ландау, началась по сценарию Владимира Сорокина в 2006 году. В Санкт-Петербурге на базе студии «Ленфильме» были построены гигантские декорации, в которых в апреле 2008 года начались съемки. Когда часть материала была уже снята, а деньги российского Минкульта и международных фондов закончились, Хржановский решил радикально переформатировать проект и перенести локацию в Харьков. Здесь на базе закиненого бассейна спорткомплекса «Динамо» при содействии мэра Харькова Геннадия Кернеса за счет российского олигарха Сергея Адоньєва были построены колоссальные декорации «Института», прототипом которого стал УФТИ. Площадь декораций, содержащих, собственно, «Институт», комнаты для жизни физиков, столовую, тюремные карцеры, составляли более 12 000 квадратных метров.

Был объявлен открытый кастинг участников проекта, через который прошли, по словам Хржановского, 352 тысячи людей. Из них было отобрано 300, которые поселились в «Институте» на длительный период, все – непрофессиональные актеры, кроме исполнительницы роли Коры Ландау Радмилы Щеголевой (известной по «СВ-шоу»). В «Институте» были введены строгие правила. Попадая в него, участники должны были сдать телефоны и все личные вещи, взамен получить и носить исключительно «аутентичный» одежда, чрезмерно неудобен и непрактичен, использовать лексику соответствующего исторического периода. Круглосуточно они находились под надзором местного карательного «МГБ», по всей территории была вмонтирована прослушка. Участники фигурировали под именами собственными и занимались в «Институте» привычными делами: физики – физикой, уборщицы – уборкой, надзиратели – осуществлением наказаний. В «Институте» выходила ежедневная газета. Жизни УФТИ было реконструировано в тончайших деталях.

Мрачная атмосфера, порожденная на площадке тотальной слежкой, усиливалась неожиданными карательными акциями: в любой момент участник проекта мог быть вызван на допрос, который, не гнушаясь методами запугивания и психологического давления, проводили настоящие екстюремники, среди которых и Владимир Ажиппо, ветеран советских карательных органов.

В таких условиях съемки в Харькове продолжались без всякого сценария три года – до ноября 2011-го. Благодаря таинственности проект стал притягательным: «Институт» посетили всемирно известные физики, художники (Мария Абрамович), спиритуалист, и даже украинские политики (Михаил Добкин, Михаил Бродский, Дмитрий Гордон). Хржановский радушно встречал их в «Институте», обеспечивая им условия, соответствующие их статусу. Все посетители постфактум создали положительное реноме проекта.

Тоталітарний довгобуд: що не так з «Дау» Ільї Хржановського. Частина 1

При этом сами съемки происходили редко. За три года было отснято 700 часов материала (30 суток непрерывных съемок). Камера (на проекте, как и в «4» работали разные операторы, но больше всего – легендарный немец Юрген Юргенс) появлялась в любом месте в любой момент, определенный Хржановським, вырабатывая у участников эффект привыкания: через некоторое время они ее уже не замечали. Для маскировки фиктивности созданного мира была изобретена специальная система освещения с использованием зеркал, что минимизировало эффект съемочной площадки.

От участников требовалось максимальное вживание в предлагаемые обстоятельства. В «Институте» люди заводили семьи, рожали детей, занимались сексом и скандалили. Алкоголь был доступен в неограниченном количестве. На входе в «Институт» участники подписывали соглашение о неразглашении (до сих пор никем официально не возбужденное) с согласием подчиняться предложенным правилам, и могли покинуть площадку в любой момент без права вернуться. Большая часть участников, прошедших предварительный отсев, оставалась в проекте до 2011 года, кто поселялся в «Институте» на несколько месяцев. За съемки участникам платили, однако, если они желали остаться в Институте на дольше, чем предусмотрено контрактом, период, он не оплачивался. На протяжении работы «Института» в Харькове его оставила небольшая часть участников, в частности – со съемочной и адмінгрупи.

8 ноября 2011 года «Институт» было разрушено приглашенной Хржановським группой российских неонацистов во главе с «Тесаком» Марцинкевичем, антисемитом и организатором инициативы «Оккупай педофиляй», последователи которой охотились на геев в России (а впоследствии – и в Украине) и снимали видео их пыток, что выкладывали в интернет. Во время разгрома Института Тесак и его банда убивают свинью, на коже которой вырезают могендовид, и – уже не на камеру, издеваются (в некоторых источниках – насилуют) над помощником Марины Абрамович открытым ґеєм Эндрю Ондрежаком.

4. После «Дау»

Тоталітарний довгобуд: що не так з «Дау» Ільї Хржановського. Частина 1

Презентация «Дау» в паризькьму Театре де ля Вилль

11 декабря 2011 года, уже после завершения съемок и разгрома «Института» неонацистами, Государственное агентство Украины по вопросам кино подписывает с основанной в Украине Хржановським компанией «Феномен-Украина» контракт на производство фильма «Дау» хронометражем 328 минут на сумму 5,17 млн. грн, 8,26% заявленного бюджета проекта с выплатой 100% аванса (Бюджет Госкино на создание фильмов в 2011 году составлял 95,88 млн. грн. Сейчас Госкино судится с фирмой Хржановского о возврате средств, использованных на создание фильма, так и не сданного Госкино). На этот момент Хржановский с последователями уже перебрался в Лондон, где начался шестилетний постпродакшн фильма.

Еще до завершения съемок в российские СМИ стала просачиваться информация сначала о невыплате зарплаты участникам проекта, а вскоре – о унижение, давление, сексуальное насилие, царившие внутри стен «Института». В марте 2010 года на сайте Openspace был опубликован материал Ксении Прилепської «Что на самом деле происходит с «Дау», который содержал показания участников проекта, которые преждевременно покинули его, не выдержав нездоровой атмосферы на площадке. Они отмечали, что разными методами участников проекта доводили до эмоционального и физического истощения, провоцировали комплексы вины и паралич воли. Культивувалась агрессия, соревновательность, взаимное унижение.

Вот одно из опубликованных свидетельств: «Это проект, на котором не спишь, не ешь, не получаешь денег. Только человек, который чувствует себя очень сильно виноватым, может это вынести какое-то длительное время… но внутри создается ощущение всеобщей истерии, из нее никто не может выбраться. Как вирус, как болезнь, пустившая метастазы, которые все равно не дадут выздороветь. И остановить уже невозможно. Эта болезнь не касается одного человека или десяти человек, она тотальная» (Денис Тропашко, художник на проекте «Дау»).

После публикации материалов, на защиту Хржановского выступили некоторые российские интеллектуалы, в том числе и главный редактор культового журнала «Сеанс» Любовь Аркус, которая резко раскритиковала Прилепську за публикацию «инсайдов», настаивая на уникальности «Дау» и гениальности замысла режиссера: «Нежелания и невозможности соответствовать рамкам и правилам. Готовности платит за это самую высокую цену… это произошло не из поведенческого выпендрежа, не из психопатологической мании самоутверждения, а по причине острым ощущения безъязыкости времени. «Дау» — проект, который по определению невозможно осуществить в современной России. Это проект поперек времени. Поперек всех обстоятельств».

После завершения съемок скандал вокруг проекта поутих и к 2017 о «ДАУ» не упоминали. В 2017 году в Лондоне началась глобальная промо-кампания проекта. Серия конференций на темы советских политик, экстремизма и политических мифологий с привлечением известных интеллектуалов и лидеров мнений, прошла в Лондонской школе экономики, в обеих палатах британского Парламента, и была призвана создать наукообразный контекст вокруг «ДАУ». Одну из них посетил Леонид Кравчук.

На 2018 год планировалась презентация проекта в Берлине, для которой Хржановский намеревался отстроить в центре города Берлинская стена, воссоздав внутри него мрачный мир тоталитарного прошлого. Казалось, проект уже согласован с муниципальными властями, когда возмущенная местная община, которая считала, что восстановление стены оскорбит чувства пострадавших от репрессий в эпоху тоталитаризма, заставила руководителя округа Берлин-Митте заблокировать решение по выделению земли под строительство.

Зимой 2019 года в Париже в трех авторитетных культурных институциях – театре Шатле, Театре де ля Вилль и Центре Помпиду состоялась французская презентация проекта. Театры, расположенные друг напротив друга, по замыслу Хржановского должны сочетаться специально построенным мостом, на возведение которого столичный муниципалитет, правда, разрешения не дал. В самих помещениях было воспроизведено обстановке советского быта 1950-х: мебель, восковые фигуры участников проекта, просмотровые комнаты и даже советский кулинарный шик в виде винегрета и водки. Посетители могли приобрести кратковременные и долгосрочные «визы» для посещения инсталляций, предварительно оставив телефоны в камерах хранения. Внутри можно было посмотреть фильмы проекта, в специальных «кельях» пообщаться с психологами, религиозными деятелями.

Тоталітарний довгобуд: що не так з «Дау» Ільї Хржановського. Частина 1

Реплика советской комнаты из проекта «Дау» в Париже

Похоже, несмотря на немалый интерес к проекту парижских интеллектуалов и российских экспатов (проект посетило около 40 000 человек), в Париже он дал осечку. Ожидаемого авторами трансформационного «погружения» в тоталитарный контекст иностранная публика не чувствовала, воспринимая неосоветский антураж как своего рода консюмеристську развлечение (к чему побуждала, собственно, и массированная медийная кампания, которая предшествовала проекта).

На презентацию в Париже Хржановский привез группу российских публичных интеллектуалов, которые в течение нескольких дней смотрели фильмы проекта в антураже тоталитарных декораций. Вернувшись в Россию, они выступили в прессе с серией апологий «Дау», в одной из которых вопрос этической составляющей проекта не поднимался (или, по крайней мере, не было в фокусе). Легендарная кінокритикиня Зара Абдуллаева, в частности, заявила, что ее не интересует то, что происходило на площадке, а Татьяна Толстая после просмотра проекта виснувала: «Там происходит волшебство. Хржановский что-то знает об искусстве и он произвел волшебство. Он из чистого мусора сделал некую поэму». Комментируя «величие замысла» российский писатель Дмитрий Быков сказал: «Присутствие Хржановского оправдывает нашу эпоху».

Французская и мировая пресса вовсе не была такой комплиментарной. Ее оптика была беспощадно направлена на критику насилия и манипуляций, из которых вырос проект. В Le Monde вышел лонгрід, посвященный «Дау», авторы которого рассказывают возмущение привлеченных к его презентации на Западе человек, среди которых немало звезд мирового кинематографа, в том числе Жерар Депардье, Фанни Ардан, Изабель Юппер и Ханна Шигулла, приглашенные к дублированию фильмов. Одна из неназванных французских кинозвезд, повествует газета, отказалась от работы, увидев фильм «Дау. Наташа», который должна была дублировать: «Я не могу этого позволить. Эта женщина страдает на самом деле!» – кричала она на режиссера. «И насрать, что она всего лишь проститутка, которую я нашел в БДСМ-бордели», — ответил Хржановский».

Эта объективизация, постулирующей, будто секс-работница не является вполне человеком и не способна испытывать боль и страдания, касалась Натальи Бережной, исполнительницы роли буфетчицы в фильме «Дау. Наташа». Она была повторена Хржановським (уже не так резко) как своеобразное «оправдание» на упреки прессы в отношении насилия во время съемок на пресс-конференции, посвященной премьере фильма в Берлине. Сама Бережная, присутствующая на пресс-конференции, уклончиво прокомментировала, что порой ей было страшно, но то, что происходило на площадке – не фильм, а настоящая жизнь.

Берлинале-2020: призеры фестиваля и каннибальский маркетинг «Дау. Наташа» Ильи Хржановского

Тоталітарний довгобуд: що не так з «Дау» Ільї Хржановського. Частина 1

Кадр из фильма Дау. Наташа

Кроме сцен попойки (с традиционным рвотой), драк, откровенного секса в «Дау. Наташа» наибольшее возмущение публики вызвала сцена склонения главной героини в сотрудничестве с МГБ (буквально – пыток), кульминацией которой стало изнасилование ее коньячной бутылкой реальным работником советских карательных органов Владимиром Ажиппо. Экран не способен скрыть, что Бережная самом деле испуганная ходом сцены, она в шоке и в страхе подвергается насилию. На показе в Берлине часть аудитории сетуя покинула зал, по завершению фильма одна зрительница возмущенно крикнула в экран «We don’t need it in 21st century!».

Группа российских журналистов, аккредитованных на Берлинале, обратилась к дирекции фестиваля с открытым письмом, в котором говорилось: «Почему в дни приговора Харви Вайнштейну, в эпоху борьбы с культурой насилия и злоупотреблениями властью в киноиндустрии, Берлинский кинофестиваль не видит этической проблемы в включении в основной конкурс фильма, содержащего сцены несимульованого психологического и физического насилия при участии непрофессиональной актрисы, а также сцены секса людей, находящихся в состоянии алкогольного опьянения».

Украинские журналисты, многие из которых побывали на показе, были невозмутимы.

Дальше будет.