Светлана Алексиевич: «Хотела написать такую книгу, чтобы от войны тошнило даже генералов»

Світлана Алексієвич: "Хотіла написати таку книгу,  щоб від війни нудило навіть генералів"

Радио Свобода

 

На этой неделе Киев посетила Светлана Алексиевич, Нобелевский лауреат по литературе (2015). Она общалась с читателями и говорила, как всегда, не только о литературе. На встречу с писательницей в нашей столице хотели попасть не только киевляне. Кто-то специально приехал из Беларуси, а кто — то- из Польши. Беседы с Алексиевич проходили в Национальном университете им. Т. Г. Шевченко и Национальном университете «Киево-Могилянская академия», почетным доктором которого она стала.

Киевские встречи-беседы с Нобелевским лауреатом, которые изначально планировались как лекции, превратились в живой диалог. Это и не удивительно. Художественный мир Светланы Алексиевич, пользуясь термином Михаила Бахтина, — «гетероглосія», то есть мир, где пересекаются разные голоса. И каждому надо дать право высказаться: и жертве, и палачу.

Светлана Алексиевич — хрупкая («ты такая маленькая?» — спросил при первой встрече Михаил Горбачев) и одновременно на удивление глубокая в понимании окружающей действительности и в ее интеллектуальной реконструкции.

Она говорила просто, но со знанием того, о чем рассказывала.

Как писатель, она перегнала свое время, опередила его и в «красном пространстве» империи смогла создать совершенно другой мир, где каждому дано право быть услышанным. Откуда в том «хорошем» времени, где все живут с верой в светлое будущее, берется так много доносов, так много страха, так много жестокости? На эти и другие вопросы и пыталась ответить во время встречи в Киеве Светлана Алексиевич, чьи произведения представлены в новых украинских переводах (харьковское издательство Vivat).

Писательница отмечает: «Время — это такая материя, где есть какая-то тайна. Не могу понять, что это такое. Какая-то таинственная вещество. Время — коллективные воли миллионов людей. Путин — это воля миллионов, он такой, каким его создали. Если бы он был президентом Германии (улыбается), то он бы стал совершенно другим».

Светлане Алексиевич всегда интересный человек. Журналист по образованию, она искала человека с болью, человека пораженный, человека, которому есть что рассказать. Не всегда такой взгляд был близким газетам, в которых она работала. «Мне не хватало жизни, когда училась на факультете журналистики. Я была как кот в мышеловке. То, что мне было интересно в человеке, не было интересно газете. Человеку достаточно банальностей в жизни», — говорит она.

Алексиевич умеет говорить просто и доступно. Но такая простота — лишь свидетельство мастерства. «Я выросла среди книг. Мой мир был очень книжный. Я искала себя».

С особым теплом она говорит об Украине, вспоминая прошлое. Хотя и в том прошлом довольно много боли и трагедий.

Прошлое Алексиевич — послевоенное время. Когда война еще витала в воздухе, жила в памяти, в сознании женщин и мужчин: «В Украине жила бабушка, а дедушка умер. В Беларуси жил дедушка, а бабушка погибла в партизанах. С детства я слышала разговоры о смерти. Женщины говорили или о смерти, или о любви. Это были времена, когда все говорили о войне», — вспоминает писательница. Именно тогда приходит осознание того, что «художник все собирает. Вот он, это время, его надо записать. Очень важно найти человека пораженный. Человек даже в аду приучается жить. Люди говорят очень красиво, или когда они у смерти, или когда они в любви. Тогда человек становится на цыпочки».

Алексиевич искала своего Человека. Того, кто может сп’ястися цыпочках над действительностью, в которой так много страданий, несправедливости и зла. Ее интересовала правда о войне, правда о женщинах, которые так много сделали для победы.

Только иногда приходилось сталкиваться с трудностями: женщины хотели жить по правилам мужчин, а Алексиевич интересовала война глазами женщин. Хоть у войны и не женское лицо», писательница рассказывает: «Я видела, как женщина не может выскочить из мужского канона. Слышу: «Мужчина попер». Как это, когда красивой женщине быть на войне, когда приходится носить мужские трусы до колен? И умирать в них совсем не хочется».

Как вспоминает Сек.Алексиевич, только после публикации книги «У войны не женское лицо», которая понравилась М.Горбачеву, и он включил фрагмент из нее в одну свой доклад (до этого два года книгу не печатали), «женщины обиделись на меня. Мы не герои. Мы должны быть как мужчины. Именно эта правда нужна». А писатель полагается на свое видение, свое ощущение, даже когда оно и непопулярное.

Светлана Алексиевич стала писать, чтобы говорить правду. О мировой политике («сегодня я вижу попытку возродить не Советский Союз, а царскую империю»), о Лукашенко («мы потеряли 25 лет при Лукашенко»). О беларуси, о «российский фактор» («в интересе к моих произведений является российский фактор. Россию всегда все боятся. Это огромный непонятное пространство. На Западе не могут понять, что это за люди: получили свободу и отказались от нее»). В конце концов, о человеке.

Нет ничего важнее истории человека, и нет ничего страшнее человека, поглощенную ужасной идеей.

«Писатель — это мир. У меня есть мировоззренческие идеи. ХХІ ст. — это время, когда человек легко превращается в зверя. Важный пересечение точек зрения. Жизнь принадлежит всем. Есть время накопления и хаоса. Это мой взгляд. Фокус — когда пересекается. Каждый должен кричать свою правду; у Достоевского: каждый кричит свое. Но важна температура боли. Страдания — это тоже форма передачи информации», — делится своим видением Алексиевич.

Хотя книги Алексиевич о времени, которое текло в особых советско-коммунистических «красных формах», сегодня они близки европейскому читателю. В них удалось выйти на тот уровень разговора о человеке, где нет ограничений. Человек почти везде одинаковая. Просто важно понять ее сущность в определенное время.

«Я писала историю утопии. А утопия говорила на русском языке», — отмечает писательница. Она сначала удивилась, когда во Франции ей сказали, что книга «Время Second Hand» — это книга о нас, о французах». И отмечает: «Это книга о том, как трудно быть человеком. Что кому до того, кто с кем спит, во что верит. Мы все соседи. Мы все зависим друг от друга».

По мнению Алексиевич, Путина удалось сдержать том, что сегодня мы живем в глобализированном мире, где работают санкции. К сожалению, в прошлом такой кооперации не было, и Гитлера остановить не удалось.

Писательница считает: «Книга должна быть впереди массового сознания. А когда ты переганяєш время, власть не может тебе этого простить, люди не могут этого простить». И добавляет: «Надо убивать идеи, а не людей. Мне ближе гандизм, пацифизм».

В мире, где так много нелюбви, жестокости, зла, Алексиевич пытается понять каждого.

Она написала про «красного человека» все, что должна была написать. Больше по этому поводу сказать ей уже нечего. Иначе это будет не литература, а журналистика. Хотя прощание с «красным человеком» все-таки не закончено. «Мы ведрами с себя вичерпуємо красную человека. Я не писатель катастроф. Я писатель красной империи. Мы просто были военные люди. И, по-моему, русские люди и теперь военные», — подчеркивает писательница.

Война в Украине — свидетельство того, что мы живем не в ХХІ веке. «Путин хорошо платит за измену». Методы войны в Украине — из прошлого. А жестокость человека ХХІ века. поражает писательницу, которая много чего видела в Афганистане.

Говоря о природе советского коммунизма, писательница акцентирует: «Плеханов предупреждал Ленина — вы будете пытаться переделать человеческую природу. Будут реки крови….».

«Коммунизм не умер при падении империи. Свобода не может родиться из одного слова «свобода». Когда опомнились, то увидели, что жить надо с крысами. Советская литература камуфлювала природу человека. А мы не готовы к новому времени. Только вы, украинцы, на постсоветском пространстве рванули в новую жизнь», — считает Алексиевич. Постсоветская действительность оказалась неготовой понять то, что было сделано за 70 лет, и сформировать новое пространство настоящей свободы, поскольку оказалась не готова и сама литература. Советская литература не понимала человека, не описывала «красного человека», а вместо понимания и анализа давала суррогат, искусственную химию «человечности». Поэтому так важно сегодня, в новое время, в новой литературе говорить правду.

«Не надо думать, что прошлое — это совок и идиоты. Это трагические люди, трагическое время. Литература должна искать новые формы. Прошло время героя. Каждый человек имеет право на историю», — уверена Светлана Алексиевич.

В свое время писательницы пришлось покинуть родину. Она говорит: «Мы выехали вместе с Василием Быковым. Он уже приехал умирать в Минск. В Беларуси все время надо быть на баррикадах. Там портится слух. В определенном смысле искусство безнравственное. И палач, и жертва имеют право, чтобы их описали. Мне надо было уехать, чтобы вернуть себе нормальное зрение. У меня одна-единственная жизнь. Я никогда не уезжала навсегда. Я никогда не хотела остаться за границей. Я приехала, чтобы жить».

Писательница поражена волей Надежды Савченко, которую называет героем нашего времени. Она считает, что только Украина благодаря майданам смогла сделать большой рывок с постсоветского пространства, хотя на пути в Европу нас и ждет много трудностей: «Вы идете в Европу, медленно, по-черепашьем, но в Европу».

Европа для С.Алексиевич — пространство, где ценится человек, где каждый может быть счастливым, потому что там сформирован пространство права и защищенности.

Теперь у писательницы новая идея — написать книгу о Любви.

— Светлана Александровна, почему для вас так важно говорить в новой книге именно о любви?

— Мы до сих пор живем с чувством поражения. Мы не смогли обрести свободу. Без конца говорим о ней. Но свобода случилась «будто» формально. Живем в варварские времена. Когда точно скажут, что это были варварские времена — российская попытка сделать рай на земле. Поэтому сегодня и нужна еще одна книга. О любви.

Сегодня на сцену истории вышел обыватель. Обыватель боится. Поэтому и такой результат референдума в Нидерландах.

Остается страдание. Наш главный капитал, наша культура. Мы — заложники культуры страдания. Это как форма информации.

Писатель — это процессия. И ты должен писать правду и видеть правду.

Но сегодня хочу взять паузу. Наверное, это из-за слабости? Я живой человек.

Источник

Добавить комментарий