Спектакль Александра Гнилицкого

Вистава Олександра Гнилицького

Художник Александр Гнилицкий (1961-2009) — «наше все» украинского современного искусства. Причем наполовину — неизвестно «все». Ведь многих его работ даже эксперты не видели. А другие уже почти забыты. К этому несложному выводу свелись высказывания знатоков, которые оценили весь блеск и богатство кураторского проекта Александра Соловьева — масштабную выставку «Реальность иллюзии» Александра Гнилицкого в «Мыстецком арсенале».

Немало картин (преимущественно в экспозиции — живопись маслом, а также видео и инсталляции) на выставку предоставила семья художника. Многие работы экспонируются впервые. На вид установки — накатывает сентиментальная ностальгия.

«Я хорошо помню «кинетических» пупсов, мальчика с девочкой, — не избежала общего настроения гендиректор «Арсенала» Олеся Островская, говоря об установке «Каждому — свое» (1998 г.). — Сама только пришла работать в ЦСИ Сороса, когда их впервые там выставляли. Только тогда куклы были подвижные, девочка задрала юбку. А теперь просто стоят. Детали надо заменить — а взять их негде».

Расходники для своих работ Гнилицкий, как и остальные участники Парком (знаменитого киевского арт-сквота, и породил украинскую «новую волну» в живописи) покупал на «блошці». Она во второй половине 1990-х радовала глаз, слух и даже обоняние (кто был, тот помнит) на еще не разрушенном Сенном рынке. Краски тоже использовал которые дешевые, как, опять же, и много товарищей.

Поэтому с сохранностью в большинстве его работ (сегодня) — проблемы.

О трудностях реставрации много говорили во время открытия выставки. Но, несмотря на это, экспозиция включает даже такие раритеты, как первое в Украине арт-видео «Спящая красавица в стеклянном гробу» (1992 г), интерактивный «Ковер» и даже громкую установку Growing art 1997 г. — «сад камней» с шамотових пенисов, что за время экспонирования покрывается зарослями кресс-салата.

Нашумевшая в свое время «Институция нестабильных мыслей» — творческий тандем Гнилицкого с женой-художницей Лесей Заяц — представлена многими работами, включительно с интерактивной инсталляцией «Пазл».

В 1997 г. гигантский «пазл» по мотивам гравюры с сравнением скелетов гуся и человека из книги XVI века. собирали посетители ЦСИ Сороса. Ажиотаж в рядах посетителей вызывают выставлены в отдельных витринах текстовые заметки Гнилицкого и его «почеркушкы» — эротическая графика.

Но, повторюсь, большинство работ в масштабной, на половину первого этажа «МА», экспозиции (и то потому, что воздухом не злоупотребляли) — это все-таки картины.

Характерный именно для Киева, вплоть до последних лет, когда снимать фото и видео стало значительно дешевле, а краски, наоборот, подорожали, живопись маслом, за который еще недавно над художниками так потешались отечественные критики.

Сейчас живопись 1990-х воспринимается совсем иначе, чем еще 10 лет назад. Как-то монументально-значимо-вечное. А не потому, что денег не было.

И здесь есть опасность впасть в другую, чем предыдущие обвинения в «несерьезности», крайность. А именно: что иронический, саркастический изобретатель, кажется, всех новых идей, приемов и ходов в отечественном современном искусстве (цитатами именно из его творчества полнится «творчество» чуть ли не всех коллег и современников, на выставке поймет даже не знаток) Гнилицкий со временем бронзовеет. И однажды рискует восприниматься просто как пафосный, но архаизм. Судя по большинству статей в медиа после открытия «Реальности иллюзии» (третьей посмертной большой «персоналки» художника), процесс уже пошел… увы.

И самое время отметить своевременность, собственно, кураторской работы Александра Соловьева.

Вместо того, чтобы нагнетать пафос или даже, как было уместно на выставке 2011 г. в НХМУ, но вряд ли целесообразно повторять теперь, — горевать по безвременно почилим другом и большим, мирового уровня, художником, в решении композиции выставки Соловьев предпочитал быть предельно лаконичным.

Вместо каких-либо возможных объяснений, комментариев, свидетельств очевидцев, прижизненных фото и видео (а материала предостаточно, хватит на несколько «Арсеналов») — он оставил право голоса исключительно за самим Гнилицким. Работы художника, сопровождаемые лишь этикетками или кратким комментарием об истории создания, говорят сами за себя.

Такого Гнилицкого мы и вправду не видели. Масштабы предоставленного материала позволяют судить о мере таланта, влияния, скорость репродуцирования новых идей и немедленного воплощения их на практике, в масштабе.

«Наше все» — да, это о нем, действительно. Значительный корпус творческого наследия художника, собранный на одном экспозиционном площадке ан масс, неожиданно, порождает и новые смыслы, оттенки восприятия.

Например, в юности Александр Гнилицкий учился в Харьковском худучилищі на кафедре театральной декорации. Можно ли, судя по количеству написанных им со временем уже жизненных декораций, всех этих портретов обыденных вещей, считать, что художником-сценографом он оставался всю дальнейшую жизнь? Только большим театром стала для Гнилицкого сама окружающая реальность. А общество — постмодернистским спектаклем.

«Образы, оторванные от различных аспектов жизни, теперь слились в едином бурлящем потоке, в котором былого единства жизни уже не воссоздать. Реальность, рассматриваемая по частям, является нам уже как собственная целостность, в виде особого, самостоятельного псевдосвіту, доступного лишь созерцанию… Спектакль вообще, как конкретное отрицание жизни, есть самостоятельное движение неживого». Цитирую первые строки «Общества спектакля». Ги Дебор будто пишет о художника Александра Гнилицкого.

Или это Гнилицкий писал — о Ги Дебора?

Источник

Добавить комментарий