Слова МакДонаха, музыка Николаева

Слова МакДонаха, музика Ніколаєва

Умные имеют
держаться вместе!

ZN.UA

Слова МакДонаха, музика Ніколаєва

@zn_ua

Читайте @zn_ua

Я уже с ZN.ua

 

На недавнем всеукраинском фестивале «Время Театра» (Ивано-Франковск) показали, пожалуй, одну из лучших современных западных пьес «Калека с острова Инишмаан» ирландского драматурга Мартина МакДонаха в постановке Ровенского академического театра.

Зачем все это? Зачем этот поезд из промерзлим вагоном, чернильным чаем и влажным бельем? Зачем спонтанные тошнотворные хрипы в купе на тему «агройсманвсетакикращеніжсенякролик», которые чуть впоследствии (в том же купе) на сладкое гомеричне храпа?

Зачем наивные мысли — мол, чем дальше уедешь, тем больше найдешь? (Поиск луча света в темном царстве, разумеется, на территории периферийного театра, куда и мчится этот поезд чистым полем.)

Нынешние наши региональные фестивали — Франковске или Херсоне — в контексте ежедневной кризиса явно не корпят, а (к моему удивлению) размножаются и разрастаются «на зло врагам». Из года в год они все больше плодоносят, оставляя за собой важную профессиональную миссию — просвещения. То есть. Открывать глаза региональной публике на сотворчество ближнего. Бодрить застоявшуюся воду местных колодцев (если она таковой является). Обмениваться с милыми и абсолютно незаздрісними театральными соседями творческим опытом (если такой есть).

Одно слово, «светить (!) — и никаких гвоздей».

К примеру, на этом же фесте («Время Театра») свет неугасимой любви прямо-таки озарило темно-зеленую афишу и ее окрестности премьерной явой из Черновцов — спектаклем «Маэстро и Каролина». Которая рассказывает о безумную страсть, пронесенную сквозь города и годы гениальным музыкантом Ференцем Листом и его музой — женщиной сложной судьбы Каролиной Сайн-Витгенштейн.

Конечно, сама собой название постановки — скорее, заголовок для «Женского журнала», а не для титульной афиши. И, конечно, женская режиссура в этом случае совсем не приговор, а определенное объяснение…

Прежде всего, объяснения, что этот проект — признание в любви авторов… тем, о ком они его и поставили. Замечательная международная музыкальная тема с выходом на Украину, поскольку герои-страдальцы познакомились в Киеве. Эмоциональный и лихо закрученный самой жизнью сюжет с участием царского престола и Папы Римского (достойный поэтического кисти Юрия Рыбчинского).

Но. Избыточность в самом спектакле — буквально во всем. В некоторых лишних героях, в бесполезных словах, в цыганском хоре, в разноголосье использованной музыки. В бесконечном снегопаде в сентиментальных местах (снег на головы в украинском театре, на мой взгляд, стоит запретить законодательно как опасную примету чрезмерной чопорности).

Образы и мотивы, избранные Черновицким коллективом, — желаемый выход на такой себе дорогой буржуазный музыкально-драматический театр. Нестидний ориентир в котором, скажем, режиссер-демократ Марк Анатольевич Захаров (как эталон — его легендарный проект «Юнона и Авось»).

Но, как известно, такие ориентиры предполагают изысканность стиля и вкуса, безупречную музыкальность и такой же драматизм.

Поэтому нам все еще есть и чему учиться и к чему стремиться. Тем более с такими-то добросовестными артистами, которые самоотверженно трудятся в Черновцах и других городах.

Представление о нежного и печального Ф.Листа — задано громкая (даже гремучая): земля буквально дрожит под ногами актеров и зрителей.

А спектакль (из Ровного) о крикливых идиотов, населяющих Остров Невезения в черной комедии Мартина МакДонаха, наоборот, — внутренне тихая, трепетная, местами щемящая.

Знаменитого ирландского драматурга, циничного сентиментального пересмешника в Украине только-только начинают смаковать. Только начинают к нему подбираться. В Молодом театре столицы — «Однорукий», пожалуй лучшая премьера этого сезона. В «Золотых Воротах» — «Королева красоты». А еще лет десять назад, помню, «Калеку с острова…» перечитывал Бы.Ступка, мечтая о пьесе МакДонаха на сцене родного театра (текст пьесы в Киев тогда передал критик Г.Должанский).

В Ровно «Калека» вышел на сцену пять лет назад. Но, судя из недавнего фестивального явления, за эти годы не потерял энергии и задора. Спектакль уверенно держится на ногах и так же уверенно цепкими пальцами любви держит зрителей.

Слова МакДонаха, музика Ніколаєва

Одежку этой постановки (сценограф Сергей Ридванецкий), похоже, заказан у того же портного, который кроев внешний предметный мир для пермского «Калеки» (Театр «У моста»). А внутренняя жизнь ривненской истории на основе МакДонаха, на мой взгляд, абсолютно индивидуальное, предусматривает собственные законы.

У МакДонаха во многом трагическое рождается из комического, согласно комическое — внутри трагедии, а абсурд — во внутренностях всего.

В ровенском «Калеке» (режиссер Владимир Петров) трагическое и комическое всплывают (одновременно) — из будничной… Из повседневной. Из того, что мы понимаем под словосочетанием «течение времени».

Само Время в этой сценической истории как будто остановилось. На проклятом ирландском острове, где взрослые — как дети, а дети — как взрослые (просто много их — идиоты, имбецилы), счет времени потерян и необязательный. Поэтому Время этот (в том числе и сценический) течет, как жидкость в капельнице. Капля по капле. Никуда не спеша. И мало кого исцеляя.

Застенчивый калека Билли (актер Игорь Николаев), пораженный ДЦП, находится в компании оглашенных веселых жителей острова (Хелен, Кейт, Эйлин, Джонніпатрінмайк, Бартли и другие). Чувствуя и свое родство с ними, и свою же отстраненность от них.

Слова МакДонаха, музика Ніколаєва

Нетрагічна разрушение этого Билли — лишь внешний фасад. Его сокращенное тело, его сбивчивая речь (он, ко всему, еще и заика). В остальном — в том, что дрожит глубоко под лохмотьями, — он святой, чистый и ничем не испорченный. Но не наивный.

Билли (как играет это актер Николаев) — калека умный и проницательный. Возможно, даже прикидывается среди стаи идиотов несмелым дурачком, чтобы выжить, удержаться в седле, на этом далеком острове.

В каждом из них, тех, кто презирает его, и тех, кто скрыто сочувствует его немощи, живет ідіотичний сумбур. А в нем самом, в Билли, живет музыка. Мелодия печали, мудрости и великой Мечты.

Режиссер умышленно не выдвигает этого калеку близко к авансцены, к центру. Он (режиссер) оставляет за ним право только на угол (преимущественно слева). И он (калека) знает свое спинку. На котором и находится, как обречен Сверчок, изредка выдавая робкие тихие «ноты» (как будто специальные сверчки на сцене МХТ в его лучшие годы).

Он (калека) — настроен на гармонию. Они (здоровые бездельники-бугаи) — инвалиды.

Их мир — жалкий заброшенный остров, откуда нет выхода. А его «остров» (необитаемый) — огромный мир внутри большого собственного сердца. Поэтому ему и безразлично, куда ехать и куда возвращаться.

Эта маленькая странность (подобие мужчины с руками-обрубками и ножками-шурупами) придумала для себя «любовь» к хвацької Хелен. Видимо, как средство от скуки, как способ убить свой вынужденный вселенская грусть?

И уже, поскольку сам постановщик (добрый человек) очень любит своего героя, финальное «исцеление» Билли (он выпрямляется, как тополь в чистом поле) — не так с помощью любви, как с помощью некоего авторского (и драматурга, и режиссера) императива. «Пусть будет так!» Как говорил Доврський Дед родом Пер Гюнту — «Человек, оставайся собой!» и, соответственно, — «Троллю, упивайся собой!»

Слова МакДонаха, музика Ніколаєва

В спектакле В.Петрива так и получается. Его ошалевший остров неудачников среди океана жизни беспутного населяют разного характера и разного рода жители-тролли (среди них есть даже умеренно хорошие) и один-единственный Человек. Этот бедный калека, несчастный Сверчок. Голос, душа которого, лицо которого (на котором отражена вся скорбь ирландского народа) взывают к каждому тролля (на сцене и в зале), чтобы разбудить в них людей.

Сценической манерой подачи — темы, текста, подтекста, образов — ровенская спектакль достаточно тактичная и сдержанная (деликатно завуалировано авторский «мат»). Это представление такое же, как и ее главный герой, — щемящая, грустная, полная боли, в чем-то возвышенно старообрядна.

В самом МакДонаху она (спектакль) приветствует слой гуманизма, что существует в этом же тексте наряду с другими интересными словами. А в герои МакДонаха она (спектакль) видит не юродивого, а, скорее, юродствуючого (почувствуйте разницу), поскольку на проклятом острове нет календаря, время течет сквозь пальцы, а вокруг, повторюсь, сплошные тролли…

Актера, который играет калеку Билли (играет внутреннюю, а не внешнюю «рану» этого персонажа), я впервые увидел в городе Ровно в январе этого года в «Белой вороне» (в роли Шута-Дьявола). Знакомство было освящено в антракте памятным тычком мне в спину (какой-то из его местных поклонниц): «Ну хотя бы вы, как четвертая власть у себя в столице, что-нибудь сделайте для него! Ну, может, какое звание… Он для нас — лучший…. Самый талантливый!»

Возвращаясь домой в холодном вагоне, заполненном добрыми людьми чудаковатыми троллями, слушая их храп и рулады о войне и тарифы, я снова и снова думал о «Билли», для которого мы все должны «что-то сделать».

Источник