Скульптор Назар Билык: «Бояться пустого пространства не след»

 

По итогам благотворительного аукциона «Искусство, что спасает» на помощь детям прифронтового поселка Марьинка было собрано около 2 млн грн. Особенность акции (одним из инициаторов которой стал «Мистецький Арсенал») в том, что коробки от боеприпасов превратились в интересные арт-объекты. В проекте были задействованы наши известные художники, скульпторы, среди них — и Назар Билык. Это очень популярный и талантливый украинский скульптор, любимец арт-критиков. Его визитной карточкой считается знаменитая работа на Пейзажной аллее — «Дождь» («Капля»). Работы Назара выставлялись на престижных западных аукционах, сам он преподает в Академии искусств.

Наш разговор с Назаром Билыком началась с темы, которая сегодня волнует не только арт-пространство: каким должен быть облик украинских городов, когда старых вождей уже почти снесли, а новые вожди лихорадочно ищут каких-то очередных образов для опустевших постаментов?

— Назар, как известно, сейчас не только наша столица переживает период дискуссий об обновлении архитектурного и скульптурного пространства. Каким, на ваш взгляд, должен быть адекватный подход в таких тонких материй, укоренившихся и в прошлое, и в бурное настоящее?

— Действительно, в целом ситуация непростая. Памятники отражают и фиксируют эпоху, лидеров этой эпохи. Они не только несут исторический смысл, но и передают художественный направление: в плане языка той или иной скульптуры.

Но события в Украине очень бурные. И именно общество не успевает осмыслить, что именно происходит и как к этому относиться. Так что это дело времени.

Таким образом, эта пустота на месте памятников Ленину (или другим вождям советской эпохи) имеет определенное время побыть незаполненной. Чтобы украинцы могли подумать, поразмыслить, куда идем, как быть с нашим тяжелым прошлым. Возможно, не следует спешить заделывать старые памятники эффектным евроремонтом, потому что можем сделать только хуже.

Бояться пустого пространства не следует. Идеи придут. Ведь уже сейчас появляется новое поколение художников, которые думают иначе. Они «перепрошиті» в другой плоскости. Поэтому интересные композиционные решения скульптур, памятников Небесной Сотни обязательно придут, только и художники, и общество немного трансформируются.

Главное — не спешить. Эпоха «датских» памятников миновала. Скульптура — это глобальная творчество. Это не живопись, которую можно в любой момент перенести в другое место. Ведь даже в Киеве есть печальные примеры различных скульптур, которые создавались в большой спешке.

Не хочу, чтобы повторялись такие глупости. Все должно идти в спайке со временем, с историей, с обстоятельствами.

— Сейчас вы находитесь в экспедиции в Иршанске. Что это за командировки? Почему именно там ищете вдохновения?

— Так, сейчас продолжается симпозиум современного искусства в Иршанске. Этому городу всего 50 лет — молодой, зеленый. Город живет за счет промышленной добычи титана и гранита (Иршанский горно-обогатительный комбинат). В течение двух недель современные художники работают здесь с местным контекстом.

Экспозиционным площадкой стала территория санатория-профилактория ИГОК. Задействованы городские просторы и природные ландшафты.

Из скульпторов — Жанна Кадырова и я. Есть также фотографы, живописцы, художники, которые занимаются инсталляциями. Можно сказать здесь собрались ведущие представители арт-сцены: Тистол, Братков, Вайда, Соломко. Эта локация для нас — terra incognita. Живописцам легче: у них полотно, краски, впечатления, рефлексии. А я как скульптор залез в огромный карьер и стараюсь «отрефлексировать» на тему «Промышленное золото для Иршанска». Всего неделю на раздумья. И вот… родилось несколько идей!

Мое идейное решение не требует каких-то огромных физических ресурсов. Это, скорее, фиксация мыслей, которые нужно воплотить. Вот я взял гранитный валун (это верхний камень, отточенный природой со всех сторон) и сделал небольшой срез на одной стороне этого камня. Необтесане углубление камня — в глине, в мхе — покрыл золотом. Теперь камень — как символ Земли, что дает каждому свое золото. Вот так метафорически воспел щедрую землю Житомирщины, богатую на полезные ископаемые.

Еще одна моя работа на этом же симпозиуме. Я взял валун размером два метра и хочу установить его на перекрестке нескольких троп, как в сказках камень-указатель: «Направо пойдешь, налево пойдешь…» Но я вырежу в нем с помощью инструмента направление не «справа-слева», а «вниз-вверх». Это будет огромная зарубка. Здесь уже другой смысл, игра с лесным контекстом. Думаю, такая работа уместна в локации троп, которые непонятно куда ведут.

— Как вам кажется, готов ли наш среднестатистический современник воспринимать в своих скверах и парках произведения не только современного, но и радикального искусства?

— Даже здесь, в Иршанске, можно наблюдать реакцию публики на современное искусство. Наш симпозиум проходит в санатории. И художник Антон Логов сделал из старых стульев инсталляцию, подвесив их. Люди ходят, спрашивают — мол, что это такое? Но спрашивают не с раздражением, а, наоборот, заинтересованно, разгадывая инсталляцию как ребус. И это путь, которым должно идти современное искусство, то есть порождать вопросы к обществу, к человеку, а не просто вещать или славить кого-то. Вот этот принцип дискуссионности и ценен.

— Назаре, одна из ваших самых известных скульптур — «Дождь». Вспомните историю его рождения: от идеи до реализации.

— Часто творческие люди напрягаются, много думают, хотят «родить» то или иное произведение. А у меня «Капля» родилась легко, естественно. И я начал сразу же воплощать этот замысел, создавать эскиз.

Прошло всего два-три дня, я показал заготовку своему отцу-скульптору. Он говорит, что ему не очень понравилось. То есть не все понятно, но интересно одновременно. А для меня это добрый знак, чтобы уже продолжать воплощать идею. Ведь есть вопросы, размышления на определенную тему.

И тогда на протяжении нескольких дней я уже начал создавать полноценную скульптуру.

Единственное — когда делал, то искал типаж человека, которая бы смогла позировать. Такой себе собирательный образ. И никого не находил! Пришлось лепить без модели.

Уже потом оставил эту работу в глине на несколько недель без клеенки, чтобы образу придать фактуры земли. В результате, глина дала усадку, появились какие-то природные трещинки, напоминающие землю. Впоследствии это все и сыграло на концепцию.

Позже на рыхлую структуру надо было поставить каплю, которая раскрывает весь смысл работы. Может, это состояние человека, который обращается с каким-то основным вопросам бытия, поднимая голову вверх?

— Ваши работы неоднократно принимали участие в громких аукционах. Помогают ли эти аукционы привлечь большее внимание к тех или иных работ?

— К аукционам надо правильно относиться. Потому что это уже параллельная жизнь произведения, отдельная жизнь скульптур. Та или иная скульптура попадает на аукцион благодаря коллекционерам, которые приобрели работу заранее. И я на такой процесс никак не могу влиять.

Не скрою, аукционы оживляют интерес к произведениям в среде не только украинских, но и западных коллекционеров. Но я отношусь к этому отстраненно. Ибо скульптура выходит в люди, потом появляется критика. Кому-то нравится, кому — то-нет. А я могу лишь говорить о своих мыслях, когда эта работа была еще в мастерской…

— Какая из ваших работ была самой востребованной на аукционах?

— У меня как у скульптора не такая уж большая история, связанная именно с аукционами. Например, эскиз к работе «Дождь» (80 см, бронза) я делал как подготовительный этап к большой скульптуры. Это было неким размышлением в бронзе. И этот ескізик продался в Америке.

Еще раз уточняю, что речь не о двухметровую скульптуру, установленную на Пейзажной аллее, а о 80-сантиметровый отлив, сделанный в 2013 г.

До продажи этого лота я не причастен. Потому что эту работу в свое время купил у меня один коллекционер. А уж наши газеты начали писать, что, мол, продался «Дождь» с Пейзажной аллеи. И меня постоянно на Facebook спрашивали, когда же демонтируют скульптуру.

Люди совсем «не то» подумали. Позже для скульптурного парка в Массачусетсе (США) заказали копию «Дождя», которую вскоре там установят.

Есть правило: можно сделать 10 авторских копий одной работы. Это мировая практика. Поэтому одна копия «Дождя» будет и в Америке.

— А как выстраиваются отношения между коллекционером-ценителем и собственно художником, скульптором?

— У меня в этом вопросе большого опыта нет. Например, я сам недавно приобрел несколько работ у одного талантливого художника, они мне понравились. Я, вообще, оцениваю творчество больше как профессионал. Считаю эти работы шедеврами, сейчас они находятся у меня в мастерской. Хотя это работы не очень известного художника, но они замечательные и меня вдохновляют!

Категория «нравится» для современных коллекционеров — не критерий, на который следует опираться. Надо пройти определенный путь познания, понимания. Ведь современное искусство требует определенных усилий как от зрителя, так и от коллекционера.

— Вы преподаете в Академии искусств. Ваш процесс общения с молодыми художниками обнаруживает в них какие-то новые качества, творческие идеи?

— Одно дело, когда художник развивается и что-то осмысливает в мастерской, а другое дело — диалог с подрастающим поколением.

Мои студенты — талантливая молодежь, с которой нужно выстроить диалог. И, можно сказать, меня в академии держит круг людей, который может разделять мои мысли. Или я их могу чем-то интересовать со своими идеями. Такой диалог для меня важен.

— Вдохновение скульптора… Его источники, импульсы. Можете что-то сказать об этом?

— Вот опять же — приехали на Житомирщину. Зашел я в карьер. В самое сердце земли. Это огромная яма длиной полкилометра и 300 метров глубиной. Подошел к камням, почувствовал как скульптор физическую массу камня. И меня это действительно вдохновляет! Это же круто!

Я воспринимаю энергию материала и трепечу перед ней. Это просто глыба.

Одно слово, підзаряджаюся и в результате выдаю что-то свое.

Источник.

Добавить комментарий