Скульптор Александр Милов: «Моя «Любовь» живет в пустыне»

Скульптор Олександр Мілов: "Моя "Любов" живе в пустелі"

 

Украинский скульптор Александр Милов не так давно устроил фурор на американском фестивале Burning Man в пустыне Блэк-Рок.

Его скульптура «Любовь» — поистине универсальный и очень емкий образ: это символ любви, движение душ. Трогательные фигуры малышей, которые тянутся друг к другу сквозь прозрачные тела мужчины и женщины, что явно поссорились. Параметры впечатляют: 17,5 м в длину, 5,5 м в ширину, 7,5 м высотой, 4 т весом. Обошлись они мне в 60 тыс. долл. (львиная доля — из семейных сбережений). Правда, Александру удалось выиграть грант, который покрыл расходы. В общем — громкий международный успех, а у нас, как водится, тишина. Хотя скульптор полон идей и замыслов. Его волнует образ «Одессы-мамы» (прямо в море, на трьохсотметровому пирсе), он мечтает поставить на Потемкинской лестнице легендарный тележка из фильма Сергея Эйзенштейна «Броненосец «Потемкин»…

Скульптор Олександр Мілов: "Моя "Любов" живе в пустелі"

Одно слово, есть множество идей, способных изменить не только Одессу, но и всю Украину.

Художник поистине одесской национальности (в родословной есть и еврейская бабушка, и кочевники-ногайцы, и русские с украинцами) творит и мыслит масштабно, обоснованно считая, что для современного человека искусства невозможного мало.

— Александр, где сейчас находится ваша знаменитая «Любовь»?

Скульптор Олександр Мілов: "Моя "Любов" живе в пустелі"

—Скульптура до сих пор в штате Невада, неподалеку от места, где проводился фестиваль, на ранчо. Сейчас она законсервирована. Место установки я выбрал для того, чтобы она действительно произвела впечатление: а ведь все могло остаться на уровне картинки в Интернете. Но природа человеческая такова, что ей нужен масштаб, и тогда идею оценят.

В определенной степени эти фигуры символизируют мой личный поиск взаимопонимания с женой. Есть люди, которые редко говорят «люблю», я из тех, кто делает это часто…

— Жена восприняла как должное необходимость финансирования изготовления скульптуры из семейного бюджета?

—Деньги, вложенные в изготовление скульптуры, не вернулись (по крайней мере пока что). Но о сожаление по этому поводу не говорится.

Это решение, как и другие основные решения в своей жизни я принимаю самостоятельно, не советуясь с семьей. Дело женщины — вдохновлять мужчину. И умная женщина всегда сумеет сделать так, чтобы он принял нужное для нее решение, да еще и считал его своим.

— Ваша «Любовь» принесла Одессе славу и популярность на новом уровне патриотизма…

—Патриотизм часто характерен для людей, которые не видели мира цветной и многогранной, где какое-то сельцо гораздо более ухоженные за наш город.

Не люблю людей, которые пропагандируют одесский стиль и «делают» одесский бренд. Есть вещи, которых нельзя продавать.

Когда, окончательно решив все финансовые вопросы, я найду источник миллиардных средств, состояния эдаким городским сумасшедшим-домовым, который будет слоняться по Одессе, следить, чтобы все было красиво, не появлялось мусора… и устанавливать новые скульптуры.

— Скульптура — символ, она формирует у людей самоидентификацию, задает вектор движения.

—Один из моих учителей, преподаватель художественного училища имени Грекова Виталий Мурсалович Аликберов, как-то сказал: «У человека нет внутренней записи. Собака, где бы не родился, лает, овца мычит, а человека еще нужно научить быть человеком, наполнить знанием. Если она вырастает среди собак, то гавкатиме, если среди овец — мекатиме».

В так называемых спальных районах, где, как в центре, не расставлены вешки, нужны новые скульптуры. Когда шьют дорогую брендовую одежду, особое внимание обращают на качество внутренней, изнаночной обработки.

Центр города — наше лицо перед миром, визитная карточка — уже определен скульптурами, где-то даже излишне. А места, в которых проживает основное количество одесситов, — нет. Поэтому я бы начал со спальных районов.

Скульптор Олександр Мілов: "Моя "Любов" живе в пустелі"

— На создание каких же работ вас вдохновляет непосредственно Одесса?

—Я бы хотел, например, сделать скульптуру «Одессы-мамы» — в море, на трьохсотметровому пирсе, как в Лос-Анджелесе. От инвесторов понадобилось бы примерно 10 млн долл. Это был бы коммерческий проект, который полностью окупит себя лет за
20 и будет давать прибыль, поскольку внутри скульптуры можно разместить рестораны, магазины, сувенирные лавки, все, что способно привлечь туристов.

Гигантизм не нужен. Хватит и высоты 33 метра. Чуть больше, чем 16-этажка. Это должна быть женщина, что стоит по колено в воде: утром растрепанная, в майке (желательно мужской), с ребенком на руках или беременная, немного развратная, но не лишенная обаяния женщина.

Вот только не знаю, куда ее задом поставить, — точно не до центра города, надо до поселка Котовского или Таирова. Кого не обидеть?

— А может, пусть вращается, и никому обидно не будет…

— Нет, вертеться ей ни к чему. Совсем уж легкомысленной сочтут…

— Вы позиционируете себя в рамках современного искусства, придерживаетесь традиций? Со стороны очевидно, что ваше творчество занимает совершенно особую нишу.

—Современное искусство мне не по душе через явное стремление произвести вау-эффект, попытки паразитировать на политических проблемах слишком очевидны. Для меня современным искусством, то есть сделанным сегодня, являются, скорее, рисунки моей пятилетней дочери Маши. Например, такой: «Соня и Маша в рождественский снегопад выгуливают пуделя под присмотром Черной Феи». Пуделя у нее нет, есть кошка Таня, и та воображаемая, но, по-моему, работа классная.

Скульптор Олександр Мілов: "Моя "Любов" живе в пустелі"

Когда я учился в «Грековці», я сам немного растерял чувство эйфории от рисования. Аликберов, у которого я учился и даже бывал натурщиком на курсе, — очень сильный преподаватель, который «наксерив» много своих клонов. Мне нравилось, что много часов отводилось нас в физкультуре, в этом была большая мудрость, мы же все расхлябанные были, теперь это помогает держать форму… Есть время и место, где я пытаюсь себя идентифицировать. С тех пор, как бросил пить и курить (я настойчиво культивирую новые полезные привычки), стал больше успевать и хочу в первую очередь сам получать удовольствие от своей работы.

Я рад, что встречаю единомышленников. Например, есть рядом со мной друг и организатор всех производственных процессов Сергей Куценко, с которым не удается видеться часто, но он, как верный спутник Санчо Панса, берется за любую идею и никогда не считает, сколько на этом удастся заработать.

— Говоря о трендах современной скульптуры относительно нашей среды, которые бы вы выделили?

—Тренд — такая себе простежувана течение, принятая обществом, проявленная в одной линейке группой авторов, под которых подстраиваются. Это явление, уже признанное положительным. Не могу сказать, что в масштабах Одессы есть смысл говорить о трендах. Есть удачные памятники Уточкину, Гоцману, в них есть нечто — дух и атмосфера, сам собой натурализм в каких подробностях мне неинтересен. Памятник апельсину, по моему мнению, — это памятник отмыванию денег. Так, он отражает какие-то исторические реалии, попытки местных властей привлечь в город инвесторов. Но за украшениями, завитушками, кракелюрами и кандибоберами потерялась идея. В «Грековці» о перенасыщен деталями рисунок говорили так: «автор чешет бумага».

— Меня, в свою очередь, раздражает памятник Вере Холодной. Раздражает такая же хрупкий морячка в порту. Где автор видел таких морячок?!

—Это еще далеко не самые худшие примеры. А когда узнаю цены (я отливаю из бронзы, поэтому и знаю, что почем), понимаю, насколько все это раздуто…

Думаю, со временем скульптуры просто начнут печатать на 3D принтерах. Творчество заканчивается в момент завершения эскиза, даже раньше — в режиме идеи, в голове автора. Зачем удлинять расстояние между замыслом и воплощением?

— Кстати, о замыслах. Чем можете поделиться?

—Хотелось бы создать памятник коляске. Поэтому, из фильма Эйзенштейна «Броненосец «Потемкин». Только он должен мчаться снизу вверх на безумной скорости, а в нем пусть сидит ребенок и радостно орет, предвкушая полет над головой Дюка. А по ночам этот объект мог бы светиться, меняя акценты.

Но, думаю, общество к такому точно не готов, и пока что это можно воплотить разве в формате разовой акции, перформанса. Такие проекты имеют, наверное, предварительно проходить стадию общественного обсуждения онлайн. «Одессы-мамы» это тоже касается.

Я не господь Бог, чтобы принимать такие решения самостоятельно. Пока «взлетели» инвесторы киевского проекта, думаю о путях инвестирования фигуры Burning Man на Почтовой площади в Киеве.

Представьте себе человека, который идет против безумного потока ветра и прикрывает руками огонь, что горит в ее сердце. Эта скульптура могла бы стать символом нового национального самосознания — не в том плане, что «все мы украинцы», а в том, что все мы — люди.

Скульптор Олександр Мілов: "Моя "Любов" живе в пустелі"

— Не хотите ли сказать, что создавать эту скульптуру за собственные средства?

—Не исключено! Обменные пункты таланта на деньги в мире существуют, и я ищу все новые… На крайний случай рассматриваю существование этой скульптуры как передвижной. Едет автоколонна, каждая машина представляет собой отдельный фрагмент, и в каждом городе на пути следования скульптуру собирают в полный рост.

Я же не скульптор, производит и продает скульптуры, я художник, в широком смысле. Даже не боюсь остаться автором одной значимой скульптуры. Вот я отец всего лишь двух детей. И что? Этого мало? Надо поставить это дело на конвейер?

В общем, все, за что я берусь, — мое. Да и «Любовь» не вполне скульптура.

Это арт-объект. Символ, воплощенный в железе и стекловолокна. А деньги — всего лишь средство.

Я, признаюсь, не особо люблю себя ограничивать и рад, что не надо беспокоиться по поводу куска хлеба для себя и семьи. Вообще, мечтаю, чтобы мне, как знаменитому артисту Евгению Леонову, на базаре все давали бесплатно. Ему же надо было только появиться на рынке с авоськой в руках, остальное делала народная любовь.

Источник