Шок и трепет: 10 книг львовского Форума

Шок і трепет: 10 книг львівського Форуму

 

Шокирующие события войны на Востоке, тексты политзаключенных, трепет любви, Чернобыльская зона отчуждения, наши ближайшие соседи — такие главные литературные темы, вокруг которых вращался XXII Форум издателей во Львове.

Само это событие стало знаковым для культурной жизни Украины. В последнее время эта же событие попала в скандально-криминальные хроники (в связи с громкими заявлениями органов безопасности). Впрочем, самое главное — книги. Десять из которых, на свой вкус, рекомендую.

Павел Арье. «Баба Прися и другие герои» (ЛА «Discursus»)

Драматургию в Украине выдают крайне редко. Бытует мнение, что пьесы должны относиться, а не читаться. В определенной степени эта мысль имеет право на существование. Однако драматургия, которая уже приобрела важное значение, выходит за пределы собственно театра и становится явлением общественно-литературным. Так произошло с некоторыми пьесами Павла Арье. Его тексты переведены на несколько европейских языков, постановки по его произведениям идут во многих театрах. В Украине прославленная пьеса «В начале и в конце времен» (в афишах: «Сталкеры», «Баба») неизменно собирает аншлаги. Для написания этого текста Павел Арье посетил Чернобыльскую зону отчуждения. Его история — комедия характеров и трагедия жизни украинцев, которые оказались в «зоне». Собственно, зона — метафора той страны, которая воспринимает человека как узника. Пьеса о полесскую бабу Прісю — знаковое для современной Украины — вошла в сборник, подготовленного литературным агентством «Discursus».

Сергей Батурин. «Вакансия для диктатора» («Кальвария»)

Антиутопия в тренде. Среди главных событий Форума — украинский перевод романа Мишеля Уэльбека «Повиновение» (Х.: КСД), по сюжету которого, к власти во Франции приходит президент-мусульманин. В романе Сергея Батурина в стране, которая очень напоминает Россию, президента убивают. Главный герой пытается сорвать планы заговорщиков… Если бы существовала параллельная реальность, близкая к идеальному миру, то в ней Кокотюха писал бы так, как Батурин. Автор известен своим увлечением историей. Он играется с фактами. А игра, как известно, часто ведет к предсказаниям. Иногда неожиданных. Осуществится ли своеобразный прогноз, выписанный в «Вакансии…»? Или умрет тиран, и изменится ли власть в соседней нам стране? Наверное, об этом мечтает подавляющее большинство населения нашего государства.

Оля Гнатюк. «Отвага и страх». («Дух и литера»)

Это эссе получило гран-при конкурса Форума издателей на лучшую книгу. Ее автор долгое время работал в дипломатических учреждениях Польши в Украине и основательно исследует украинистику. Речь идет о львове времен Второй мировой войны. Тема сложная. Ведь период — переломный для Галичины, для Украины, для самосознания украинцев. В частности же — для осмысления отношений между польской, еврейской и украинской общинами. Отношений, которые обросли не весьма приятными мифами. На фоне гуманитарной катастрофы автор пытается проникнуть в запутанный индивидуальный мир героини. Как вести себя, когда вокруг тебя — сама смерть? Можно ли преодолеть страх смерти? Дневники, воспоминания, письма, протоколы допросов — насыщенная фрагментарность превращает эту книгу на одно из интереснейших свидетельств о тогдашнем Львов.

Джеймс Джойс. «Улисс» ( «Издательство Жупанского»)

Дождались. Книга огромного объема, по которой на Форуме вишиковувалася длиннющая очередь. Александр Терех переводил «главный роман ХХ века» чуть ли не полжизни.
И все равно не успел. Героическую дело перевода «Улисса» довершил Александр Мокровольський. Завершил 2014 г. — ровно через столетие после начала работы Джойса над эпопеей. Разве не символично? Мокровольський составил и примечания — крайне важную часть любого издания Джойсового романа. Выход «Улисса» на украинском языке — знаковое событие для украинской культуры. Задумаемся: оригинал романа увидел свет в 1922 году, сразу же был переведен на французском, немецком и чешском языках. Потом — десятками языков. А мы все ждали. Нам все запрещали. Незабываемая Дарья Виконська твердила о необходимости перевести Джойса еще в предвоенном Львове. А в середине 60-х годов в «Вселенной» увидели свет несколько эпизодов в переводе А. Тереха. Путь к читателю длиною в полвека… Держать эту книгу в руках — изысканное удовольствие для любого интеллектуала, и для каждого образованного человека. Маст рид этой осенью.

Маркиян Камыш. «Оформляндія, или Прогулка в Зону» («Нора-Друк»)

Форум изобиловал дебютами. Но случай Камиша — уникальный. Долгое время этот историк по специальности прятался по профилю в Фейсбуке, довольно откровенно высказываясь о творчестве других игроков литературного рынка. И вот — первая книга. И, как по мне, интересна она не столько темой (прогулки неформала до Чернобыльской зоны), как голосом, текстом. Виртуозным владением языком. Книга, почти лишенная сюжета, завораживает с первых страниц. Камишеві удается вплетать сленг в такие изысканные описания апокалиптических пейзажей Зоны, он мигом превращается в языковое явление. Путешественник и поэт — а в придачу историк, то есть человек с жилкой педантизма (который в данном случае отнюдь не лишний) — Маркиян Камыш создал одну из самых интересных дебютных книг этого года.

Сергей Лойко. «Аэропорт» («Брайт Стар»)

Точка отсчета. Но в какую сторону? Вперед или назад? Думаю, в недалеком будущем Донецкий аэропорт превратится в гигантский мемориал — экспоцентр современного искусства, где можно будет почтить память героев и поразмышлять над смыслами современного мира. Пока же это — угрожающая развалина, до сих пор насыщена войной и кровью. В издательстве «Брайт Стар» появился бестселлер — «Аэропорт» Сергея Лойко (корреспондента «Лос Анджелес Таймс»). Он был единственным иностранцем (американцем русского происхождения), который побывал в Донецком аэропорту во время боевых действий. Эти четыре дня изменили представление мира о войне на Востоке Украины. Фотографии, отснятые Сергеем, разошлись миром и получили престижные награды, а d Москве на его репортаж отозвались глухой яростью. «Аэропорт» — качественно написанный нон-фикшн, пронзительный репортаж, горький текст, что его должен прочитать каждый украинец.

Арам Пачян. «Робинзон» («Издательство Старого Льва»)

После книжек про войну, Чернобыль и нашу горькую реальность хочется куда-то убежать — и сделать это можно, развернув сборник рассказов армянского писателя Арама Пачяна, переведенную на украинский язык львовянином Анушаваном Месропяном. Герой Пачяна — одинокий Робинзон — живет на уютном острове своей жизни, со всех сторон окруженном хрустальными стенами искусственного счастья. Читатель вынужден блуждать лабиринтами символов, из которых время от времени проглядывают очертания прекрасного Еревана и цветные горы Армении. Здесь и сказочный элемент, и урбанистический, и большой глоток кафкианства. Арам Пачян — известная в Армении личность, ведущий популярных передач на радио. В свои
32 года он уже дважды получил награду Союза писателей Армении. На презентацию украинского перевода своей главной (на данный момент) книги Пачян пожаловал лично.

Евгений Положий. «Иловайск» («Фолио»)

Форум без скандала? Не стал исключением и этот сентябрь. В харьковском «Фолио» был издан роман русско-крымского блогера Платона Беседина «Учитель». Роман, надо признать, неплохой с художественной точки зрения, но неприемлемо с точки зрения политической. И пикет с протестом против этого издания стал своего рода «изюминкой» первых дней Форума. Однако, кроме Беседина, «Фолио» издало две знаковые книги — «Художника войны» Максима Бутченка и «Иловайск» Евгения Положия. Последний претендует на звание одной из главных книг сезона. И не только потому, что — о войне. Потому что не только о войне. Ведь «Иловайск» — сложный психологический роман об Украине. В подзаголовке так и сказано: «Рассказы о настоящих людях». Книга построена на рассказах очевидцев. Противопоставление «настоящие — ненастоящие» кому-то может показаться резким, возможно не очень справедливым, однако это — наша реальность. Потому что во время войны каждый из нас, находясь в своем уютном мирной жизни (в Киеве, Львове, Брюсселе — в конце концов, где), чувствует себя ненастоящим. Настоящая жизнь — там, в зоне АТЕ. Настоящая жизнь — у тех, кто помогает и поддерживает, у тех, кто воюет. «Иловайск» посвящен всем нам известной трагедии. Книжка страшная. И именно поэтому — очень нужна. Потому и написано ее на высоком художественном уровне. «Иловайск» окутывает едким туманом правды и не отпускает до последней страницы.

Надежда Савченко. «Сильное имя Надежда» («Юстиниан»)

Страшная книжка. Текст отрывками передавался из тюрьмы. Читать трудно. Вдохновил льотчицю на книжку ее адвокат, российский правозащитник Илья Новиков (он же написал и предисловие). «Сильное имя…» не является высокой литературой. Да и не должно ею быть. Это живая окровавленная книжка, кусок художественной плоти, который аж дымится обидой и болью. Некоторые языковые неоковирності добавляют этому текстовые шарма. Сложно представить, что книга писалась в СИЗО во время голодания. «Голодный текст» — так я охарактеризовал бы это произведение. Книга существует в двух вариантах — в твердом и мягком переплетах. Тираж составляет
10 тысяч — очень большая цифра для Украины. Цифра, которая обнадеживает. (Подробнее о книге — в материале «Правда Надежды»).

Юрий Ярема. «Тепло его ладоней» («Издательство Анетти Антоненко»)

Альберт Эйнштейн говорил, что главная война идет не между военными, а в головах людей. Главная война — война за толерантность, за любовь к другому, иному. Пишу обзор спустя несколько дней после выступления сэра Элтона Джона на конференции YES, где он заявил о недопустимости несоблюдения прав ЛГБТ в Украине. Следующий день был зверски избит известного активиста Ника Картера и его партнера. Это стало своего рода ответом праворадикалов — этого мрачного «альтер эго» украинской власти на выступление сэра Джона. Это еще раз доказывает: диалог можно вести исключительно средствами культуры. Первый роман молодого автора Юрия Яремы — попытка диалога. Попытка показать консервативному обществу, каковы на самом деле ЛГБТ и как им живется в Украине. Книга гуманистическая. Так же эта книга — важный элемент той войны против зла нетолерації, о которой говорил еще Альберт Эйнштейн.

Источник.