Рязанов: Улыбнись нам, Господи!

0
138

Рязанов: Усміхнися нам, Господи!

Уход режиссера Эльдара Рязанова из жизни земной на небеса обетованные — невосполнимая потеря и большая драма этих дней, и без того заполненных драмами.

В определенный момент, а точнее — в дни прощания с ним, оказалось, что возможно временное перемирие, освященное слезой скорби, даже на такой воинственной территории, как страна Facebook. Дети разных народов (которые в последнее время резко отдалились друг от друга) в дни прощания невольно притихли, вспоминая светлое, доброе и человечное, посеянное в их душах сказочником Рязановым.

Для тех, кто только открывает веселую фильмографию Рязанова, в ней же откроет и пространство его волшебной человечности и невероятной влюбленности в жизнь. Каким бы годом не датировалась та или иная его картина, он умудрялся наполнять воздух тех историй беззаботным лукавством, добродушным стоицизмом, волшебным человеколюбием.

Рязанов — один из немногих в искусстве советского кино, кто не лакував ту же советскую действительность, но и не демонизировал ее, а пытался оказать той жизни некоего иронического поэтического прижмуру. В той жизни (с которого партия выгнала Всевышнего) такие, как он, время от времени будто поглядывали в небеса обетованные с робкой мольбой и надеждой: всміхнися нам, Господи! Пошли на эту грешную землю разум, добро, терпимость!

Рязанов: Усміхнися нам, Господи!

Возможно, именно эти слова он тихо шептал и на больничной койке…

Практически, все его невеселые комедии застойных и перестроечных лет держит вневременная поэтическая — рязановська — интонация. Аранжирована строками М.Цветаевой, Б.Пастернака, Бы.Ахмадулиной, и его собственными. Герои его утешительных лент, сыгранных выдающимися артистами, всегда очаровательные добряки и гуманисты. Они все-таки не отформатированные и не отглажены какими-то партийными идеологическими циркулярами. Ибо все они — за Рязановым — вообще-то, внутренне свободные люди. Каждый по-своему. Юрий Деточкин, Женя Лукашин, Надя Шевелева, Ипполит, официантка Вера, Толя Новосельцев и даже Мымра из «Служебного романа», способна на умопомрачительную женскую метаморфозу…

У каждого из его ценителей-кинозрителей — и старших (детей застоя) и младших (детей Facebook), бесспорно, свой Рязанов.

Кто-то вспоминает ряд афоризмов из его самых популярных картин — от «заливной рыбы» до «Поставьте Веру на место!» Кто — пропущенные школьные уроки, когда в утреннем телеповторі шел «Служебный роман» и пропустить это великое счастье было невозможно, поэтому дети симулировали болезнь, впитывая с экрана «В моей душе покоя нет…». Кто-то, возможно, вспоминает детские сны, когда разрекламированный журналом «Советский экран» новый фильм Рязанова «Вокзал для двоих» являлся даже ночью…

Рязанов: Усміхнися нам, Господи!

И тут же, разумеется, мало кто возразит, что в те времена каждого нового кінопривіту Рязанова ожидали с таким же нетерпением, как и хита примадонны в новогоднем «Огоньке». Поскольку ожидание, восхищение, наслаждение — все это сопровождало жизнь и фильмы Рязанова. Всегда. И в золотой период его творчества (1970-1980-е). И даже в период кризиса идей — в 1090-е, нулевые.

Для всех он был и будет добрым кіноказкарем и великим утешителем. До тех пор и будет, пока телеканалы не устанут 31 декабря повторять его «Иронию…» или «Карнавальную ночь».

Рязанов — один из тех, кого в тяжелые непримиримые времена отличала человеческая порядочность, а его любовь к родине отметала конъюнктурную фальшь и сюхвилинне колінкування. Просто он любил свою землю, своих актеров, каждый свой сюжет — искренне. Поэтому все эти популярные картины, пропитаны его искренностью и его же человеческим обаянием, переживут грядущие новейшие эпохи (если, конечно, несколько безумцев, не дай Бог, не подорвут эту голубую шарик, разжигая мировой пожар).

И еще: стихи его — в сборниках и на экранах — безусловно, будут постоянным напоминанием о его человеческую мудрость, талант, дальновидность и отзывчивость.

В дни прощания Сеть взорвалась якобы последним стихотворением режиссера — «В старинном парке корпуса больницы», — написанном незадолго до кончины. Потом возникли уточнения: будто это не новый стих, а с предыдущего «избранного».

Тем временем поэтическая натура Эльдара Александровича, его ироническое проникновения в сами щели горечи жизни, возможно, наиболее пронзительно отражена в его стихах, написанных задолго-задолго до этих печальных дней.

«Меж датами
рожденья и кончины

(а перед ними наши имена)

Стоит тире, черта,
стоит знак «минус»,

И в этом знака
жизнь заключена.

В ту черточку
вместилось все, что было.

А было все.
И все сошло, как снег.

Исчезло, растворилось
и погибло,

Чем был похож
и не похож на всех.

Погибло все мое!
И безвозвратно.

Моя любовь и боль, и маета.

Все это
не воротится обратно,

Лишь будет между датами — черта…

«Я не компьютер,
я — поэт!»

Вадим Алисов — известный кинооператор, соратник Эльдара Рязанова во многих знаменитых фильмах — специально для DT.UA нашел главные слова, которые определяют роль и миссию великого режиссера.

Среди их совместных работ — «Вокзал для двоих» (1982), «Жестокий романс» (1984), «Забытая мелодия для флейты» (1987), «Дорогая Елена Сергеевна» (1988), «Андерсен. Жизнь без любви» (2006).

Глазами Алисова, собственно говоря, с его помощью кинокамеры, Эльдар Александрович смотрел на мир и отражал этот мир уже в зрелый период своей насыщенной творческой жизни. Камера Алисова вносила в творчество Рязанова (сначала режиссер тесно сотрудничал с оператором Владимиром Нахабцевим) новые краски, оттенки, отстраняясь от студийного декора, а чаще — обживая сама жизнь, наиболее неприхотливы его интерьеры. Как, скажем, в «Вокзале для двоих», фильме, который дал старт их совместной работе.

— Вадим Валентинович, помните самую первую встречу с Рязановым? Судя по всему, это произошло задолго до «Вокзала», снятого в 1981-м?

Эта встреча состоялась еще в период работы над фильмом Рязанова «Зигзаг удачи» — 1967 г. Оператором фильма был Владимир Нахабцев. Именно он и пригласил меня на съемочную площадку, погрузил в атмосферу рязановской творчества. Впоследствии мне пришлось поработать камерменом на других картинах Рязанова, в том числе и на «Иронии судьбы».

И вот в начале 1980-х — «Вокзал для двоих». Начало нашего тесного сотрудничества. Замечательный художник Александр Борисов, замечательные актеры…

Именно этот фильм с Людми
лоя Гурченко и Олегом Басилашвили в свое время поразил любителей творчества Рязанова открытостью пространства, точностью и даже натурализмом фактуры. Если предыдущие его комедии оператор подавал через обаяние закрытого пространства студии, в «Вокзале» картинка заметно изменилась.

— Естественно, Эльдар Александрович очень хорошо чувствовал сценарный материал. И осознавал разницу подхода к той или иной теме. Скажем, одно дело — статистическая учреждение в «Служебном романе» или ленинградская квартира в «Иронии судьбы», а другое — провинциальный вокзал в городе Заступинську. Здесь не только другая атмосфера, но и температура жизнь в другом пространстве. Снимали фильм и в колонии для несовершеннолетних, и на Витебском вокзале в Ленинграде, некоторые сцены — на Рижском вокзале в Москве. Однажды вместе с Рязановым стали свидетелями производственной сцены, когда на рассвете работники вокзала моют вагоны в депо. Такое себе производственное «очищение», вокзальный катарсис. И Эльдар Александрович ухватился за тот эпизод. Впоследствии он вошел в фильм.

То есть Рязанов очень четко и тонко умел подмечать в жизни какие-то важные образы, ситуации, которые потом украшали его картины.

Вообще, у него была невероятная память — на детали, лица, сюжеты, стихи.

Он был потрясающий профессионал во всем, что делал.

Я ему однажды сказал: «Эльдар Александрович, вы как компьютер, все помните и все фиксируете…» Он ответил: «Вадим, я не компьютер, я — поэт!»

Был интересный период нашей совместной работы над «Забытой мелодией для флейты». Нужно было хорошо снять сцену дождя… И проработали ее до мельчайших деталей. Во многих вопросах на съемочной площадке Рязанов был перфекционистом. Для него не существовало в работе малозначительных или второстепенных вопросов.

— Ваш последний совместный проект — фильм 2006 г. «Андерсен. Жизнь без любви». Своего времени не все критики приняли эту картину, а через 9 лет она кажется все более и более совершенной, какой-то очень мудрой, — ведь бывает так?

— Ну, естественно, так бывает. С одной стороны — время лечит, а с другой — время и укрупняем много произведений искусства. Пройдено же определенную дистанцию, на многие вещи смотришь уже другими глазами. То же самое и с «Андерсеном». Возможно, в этом фильме, как ни в одном другом, ощутима особая автобиографическая сердечная интонация Эльдара Александровича. Ощутимое его личную внутреннюю жизнь.

При том, что Андерсен был не таким уж счастливчиком, его нельзя назвать баловнем судьбы, в отличие от нашего выдающегося режиссера. Однако Рязанов отождествлял себя с Андерсеном. И тот, и тот — Сказочники. Оба — большие втішники.

В конце концов, это люди, которые всю жизнь оставались преданными единственной любви. А в жизни Эльдара Рязанова любовь и была одна — на всю жизнь. Том Андерсен, таким вот символическим способом, подводит черту под великолепной фильмографией Рязанова-режиссера и Рязанова-поэта…

Рязанов: Усміхнися нам, Господи!

— Вадим Валентинович, вы уже сказали, что Рязанов — суперпрофессионал в
своем деле. Это понятно. А если продолжить характеристики этого человека, какие слова возникнут у вас буквально в этот миг — в день прощания с ним…

— Профессионал. Поэт. Большой режиссер. Сказочник… Незаменимый человек.

Источник.