Реституция или репатриация: шанс на возвращение культурных сокровищ

Работа по реституции культурных сокровищ – в основном, перемещенных во время Второй Мировой войны – длится десятилетиями и превратилась в рутину – время успешную, порой не очень. Но года три назад процессы активизировались благодаря комплекса явлений, которые называются постколоніалізмом. В лексиконе пам’яткоохоронців рядом со словом «реституция» появился новый термин – «репатриация». Изменение терминологии дает Украине надежду на возвращение ряда культурных сокровищ.

«Сокровище» Бобровского и современный мир

​Реституція чи репатріація: шанс на повернення культурних скарбів

Неделю назад украинское культурное сообщество всколыхнуло сообщение в фейсбуке археолога Тимура Бобровского. Ученый нашел клад не в раскопе, а в сети – электронный каталог Государственного Исторического Музея Российской Федерации выдал фото 57 предметов, которые ранее принадлежали Киево-Печерском заповеднике и считались утраченными.

На самом деле в современном цифровом мире это событие должно было произойти рано или поздно. Сколько всего из украинских музеев и частных коллекций на протяжении ХХ века. оказалось в России (и далеко не законными путями), сказать трудно. Сейчас каждый музей, претендующий на место в мировых рейтингах, должна формировать общедоступный электронный каталог своих сокровищ. Страна-агрессор гордится своими музеями, поэтому старается не отстать от цивилизованного мира. Сотрудники, фотографируют и выставляют вещи на сайты, не слишком присматриваются к чужому музейного маркировка артефактов, поэтому проконтролировать вал визуальной информации и вовремя спрятать краденое не получится. Даже если старое маркировка с вещей удалили. Недаром господин Бобровский призвал коллег работать с российскими каталогами – есть шанс найти немало потерянного.

И не говорите, что все равно никто ничего не отдаст. Сейчас, как ни странно, мировая ситуация будет способствовать нашим усилиям (если мы их приложим). Эту ситуацию более год назад в редакционной статье назвала лондонская The Guardian: бывшие колонии проводят политику национальной идентичности, просят вернуть им национальное культурное достояние, вывезенное когда-то европейцами. И, что интересно, музеи временем кое-что возвращают. Более того, президент Франции Эммануэль Макрон заявил, что возвращение в Африку культурного достояния должно стать топ-приоритетом для его страны. Конечно, музейщики президенту не поблагодарят, а The Guardian едко замечает, что Макрон хочет усилить влияние Франции в странах вокруг Сахары, но слово уже сказано.

Европейские юристы соответствующего профиля уже «на низком старте»: итальянская антропологиня Чечилия Карбонарі публикует на сайте адвокатской конторы (еще и под лого «Голубого щита») текст с говорящим названием «началась новая волна реституции культурных объектов?». Она отмечает (по состоянию на 2019 г.), что работники Британского музея и музея Виктории и Альберта засели сверять провенанси своих артефактов, чтобы понять, что, возможно, придется отдать; правительство Германии выделило музеям €1,9 млн. на выявление предметов колониальной эпохи и проверку провенансів; Голландский Музей Мировых Культур вывесил на своем сайте инструкцию для стран, которые хотели бы вернуть вывезенные артефакты; директор амстердамского Рійксмузеуму выражает готовность вернуть все, что потребуют. Отечественные специалисты, видимо, будут тронуты такой уступчивостью голландских музеев к жертвам колониализма, особенно в контрасте с делом скифского золота, которое, казалось бы, однозначно принадлежит государству Украина, но почему-то никак не вернется домой. Но о политике чуть позже.

Проект «Реституция»: что и кому возвращают европейские музеи и какой опыт перенимает Украина

Очень важный момент: в ЮНЕСКО ныне является структура (межправительственный комитет ICPRCP), которая должна заниматься вопросами возвращения культурного наследия «в случаях, когда международные конвенции применить невозможно». То есть речь идет о артефакты, вывезенные из страны создание не в ходе войны. Ко вторым чаще применяют привычный термин «реституция», к первым – «репатриация». И здесь Украина может, как говорится, бить из всех калибров: требовать возвращения утраченного в результате боевых действий (с войной, которая продолжается в настоящее время включительно) или банальных похищений, и вывезенного советским правительством в 1930-е гг

Наши мраморы

​Реституція чи репатріація: шанс на повернення культурних скарбів

Дмитрий Солунский. Мозаика из Михайловского Златоверхого

Каждый, кто хоть немного интересовался историей перемещения предметов культурного наследия, слышал о «мраморы Елджіна», и о том, как греки десятки лет просят британцев вернуть национальное достояние, а те вредничают и придумывают каждый раз новые условия. У нас тоже такое есть – вывезены в Москву мозаики и фрески Михайловского Златоверхого монастыря. И если лорд Элджин в свое время спас Панафинейский фриз, который могли просто пережечь на известь, то у нас дело сложнее и болезненней. Сначала коммунистическая власть заявила, что Михайловский собор не имеет художественной ценности, затем аккуратно демонтируют мозаики и фрески, дальше собор взрывают, а все, что можно, везут в Москву и Ленинград, где выставляют в музеях как главные экспонаты. Что, действительно все это не имело ценности? Если в Африке и Океании колонизаторы просто забирали хорошие вещи, не слишком задумываясь над тем, что они является символическим достоянием покоренных наций, то в нашей ситуации это все связано с целенаправленным переписыванием украинской истории и уничтожением самого основы национального самосознания.

В искусствоведческих кругах Киева десятки лет кружит история о забраны 1938 года в Третьковську галерею (Москва) мозаики и фрески Михайловского с величественным «Дмитрием Солунским» на лбу, которые так и не вернули, зато якобы прислали «на обмен» какие произведения украинских и русских художников XIX века. От первых лет независимости Украина вежливо просила Россию вернуть культурное достояние. И выпросила аж несколько фрагментов орнаментов. Для дальнейших требований дело требовала пристального исследования и, очевидно, дипломатических усилий. С исследованиями все в порядке. Еще 16 лет назад двое украинских ученых, искусствовед Юрий Коренюк (автор самого полного на сегодняшний день каталога мозаик Михайловского собора) и специалист по реституции Сергей Кот опубликовали последствия своих поисков в архивах и музейной документации Киева, Москвы и Петербурга. Любителей искусствоведческих детективов я отошлю к публикации – там есть все, требуется по законам жанра, кроме хэппи-энда.

Для остальных читателей вкратце: никакого, даже неравноценного обмена не было, вещи забирали не только на выставку, но и до того, а во время Второй Мировой нацисты вывезли то, что оставалось, и все вернулось почему-то до Москвы, Ленинграда и Новгорода. Причем по времени удивительно совпало несколько вещей. В 1930-е гг экспозицию Государственного украинского музея (ныне НХМУ) на правительственном уровне обзывают «феодальной» и «церковно-старшинской» и заставляют переделать, сотрудников музея обвиняют в национализме. А в это же время работники Третьяковской галереи жалуются на нехватку произведений для освещения древнерусской эпохи в русском искусстве и ездят в командировки в Киев для осмотра «новооткрытых фресок». В результате все, что им понравилось, переехало в Москву. А Киев остался и без патронального собора, и без большинства спасенного стенописи и мозаик, и, соответственно, без значительной доли исторической памяти. Все это выглядит спланированной акции по формированию в обществе искаженных представлений об истории. Разве что с «Евхаристией» нам повезло – она была нетранспортабельна и осталась на хорах Софийского собора.

Конечно, дело мозаик Михайловского Златоверхого принципиальное, речь идет о национальные символы. Но немало крупных украинских музеев также имеют потери, причиненные как не большевиками, то нацистами. Кроме того, уже известны некоторые потери в ходе украинско-российской войны, которая продолжается. Из оккупированного Крыма вывезено 38 полотен Ивана Айвазовского, что-то там тайное делалось между заповедником «Херсонес Таврический» и Эрмитажем, но доподлинно неизвестно, что именно украли, неизвестно также, что творится с музеями на оккупированном Донбассе. Ну, и классическая колониальная ситуация: разновременные археологические находки из раскопок на территории Украины, вывезены в Россию. Сейчас представилась хорошая возможность актуализировать нашу проблему и уже не разрешать ей выпасть из поля зрения на долгие годы.

«Мы его теряем». Что происходит с культурным наследием в Крыму

Как не упустить шанс

​Реституція чи репатріація: шанс на повернення культурних скарбів

Выставка картин Ивана Айвазовского в Третьяковской галерее

Сейчас нужно как можно скорее воспользоваться подходящим моментом, поэтому необходимо сотрудничество медийщиков, музейщиков, юристов-международников и МИД. Для начала музейщики (название условное – искусствоведы, историки, археологи, архивисты, все, кто в теме) уточняют провенанси на пропавшие артефакты, место пребывания которых известно и составляют на разные кучки. В одну кучку идут вещи, которые подпадают под действие Гаагской конвенции – утраченное в ходе боевых действий сегодняшней войны, тот же Айвазовский. Их должны вернуть просто безусловно.

Проект «Реституция». Светлана Фоменко: «Системное обворовывание Украины Россией началось задолго до Второй мировой»

В другую – вывезено и конфисковано большевиками. В эту «колониальную» кучку попадают и «сокровище» Тимура Бобровского, и мозаики Михайловского Златоверхого, и даже конфискованы и проданы за границу предметы из коллекции Ханенко.

В третью – просто похищенное. Как вот византийские свинцовые печати, которые незадолго до аннексии Крыма странным образом перекочевали из Судакской крепости (тогда – филиала Национального заповедника София Киевская) до Эрмитажа и были даже опубликованы. Впрочем, недавно похищенное – это компетенция Интерпола, а чтобы до того дошло, необходимо открыть дело о похищении в Украине.

На основе доказательств принадлежности Украине ряда предметов искусства должно быть сделано громкое заявление на какой-либо из уважаемых международных платформ, или даже на нескольких – то пойдет в Гаагский трибунал, а что – то- к упомянутому в начале ICPRCP. В информационной войне это будет хороший повод мазнуть страну-агрессора дегтем. Конечно, никто, а особенно Россия, так просто не отдаст нам наше. Но вода камень точит, нужно внятно озвучить свои права на культурное наследие, и постоянно с помощью различных информповодов актуализировать наши требования – здесь вступают в игру медийщики.

Дело за малым – убедить государственные структуры, что все это важно и на вызовы (даже запущенные) нужно реагировать. Если получится, в дальнейшем политическим путем давить на тех, кто сейчас владеет нашим добром. Если не получится – все равно не молчать. Тема реституции-репатриации культурных ценностей должен оставаться актуальной всегда – как прогноз погоды.