Реформа культуры: неадекватные романтики против советских аппаратчиков

Впервые с момента независимости в публичном пространстве убедительно звучат голоса о том, что современная Украина скрупулезно подражает УССР — мы унаследовали советские подходы, практики, процедуры, законы и даже людей.

Надо понимать, что, как граждане, мы делегируем управление интересами общества государственному аппарату, который еще на конец 1980-х был устаревшим. Более того, эта государственная машина придумана и формализована в сталинские времена. Ее назначением было контролировать, планировать, санкционировать и не допустить никакой индивидуальной инициативы. Именно поэтому она называлась командно-административной – ведь функционировала от команды сверху и администрировалась ограниченным кругом людей. Собственно, так она продолжает функционировать и до сих пор — в бюджетном секторе.

Как это выглядело в культуре? Художник зависит от руководителя союза, который распределяет блага, руководитель союза – от министра, министр культуры – от министра финансов, а еще раньше – от секретаря КП УССР. Никаких конкурсов и открытых процедур, все в руках распорядителя. Директора музеев старой школы рассказывают, что министры нередко просили организовать им встречу с партийным руководством, потому что сам министр был лишь администратором так называемой сети культуры без оперативного доступа к подлинному контроллера ресурсов. То есть, сила была и во многом остается до сих пор там, где концентрируются ресурсы.

Реформа культури: неадекватні романтики проти радянських апаратників
Фото: Макс Требухов
Акция протеста музейщиков под Минкультом

Именно поэтому в культуре постсоветской Украины развился вполне независимый от бюджетного параллельный негосударственный сектор. Эти два сектора действуют по отличным правилам, у них разные традиции, даже люди, которые там работают, часто не знают друг друга. Бюджетный сектор функционирует как замкнутый, сосредоточенный на себе, где все внимание направлено внутрь и вверх – к руководству. Начальник здесь и до сих пор — грозное божество. Назначение директора – всегда битва.

Небюджетный сектор имеет значительно больше свободы: здесь все более горизонтально, здесь значение имеют достижения и связи на международной арене, и здесь царит голод и бедность ресурсов. Поколение энтузиастов истощаются и уходят, оставляя место следующему такому поколению, вплоть до момента его истощения.

Что с этим делать? Задушить контролем и нехваткой ресурсов, или дать толчок к развитию культуры? Последнее требует переформатирования всей системы государственного управления, поэтому в опытных апаратчиків такая постановка вопроса вызывает лишь насмешку – все это кажется им наивной борьбой с ветряными мельницами, а инициатор такой борьбы провозглашается неадекватным романтиком. Поэтому с момента независимости Украина шла первым путем: оставить все, как было раньше. Мало какой романтик хотел нарваться на насмешку апаратчиків. Это привело к тому, что бюджетный сектор культуры все больше приходил в упадок — несвобода больше не компенсировалась финансированием, а небюджетный сектор становился более емансипованим. Яркий симптом такого разрыва: появление настойчивых требований вообще ликвидировать государство в лице Министерства культуры, когда речь идет о культуре. Иногда — вместе с бюджетным сектором.

Итак, когда мы с коллегами начали работать на экспертном платформе Культура-2025, мы поставили себе и культурному сообществу вопрос: “Какой должна быть культура Украины в будущем и что для этого надо сделать?”

Довольно быстро стало понятно, что прежде всего, надо превратить государственную вертикаль управления культурой на горизонталь управления в культуре. Превратить Министерство культуры в Министерство для культуры, забрать у него лишние функции администрирования, оставив функцию выработки политик. И забыть, что министр может быть руководителем области.

Реформа культури: неадекватні романтики проти радянських апаратників
Фото: www.facebook.com/olesya.ostrovska

Во-первых, культура — это не отрасль, а во-вторых, сложно представить себе, как можно управлять Оксаной Забужко и Владом Троицким. Для них можно создавать условия, поощрять их писать, ставить спектакли, но никак не определять, что именно они должны создавать.

То есть, Министерство культуры должно сохраниться в структуре Правительства, но оно должно перестать быть руководящим органом для базовой сети культуры. Министерство должно разрабатывать механизмы стимулирования культуры, при чем, всей культуры, а не только бюджетного сектора — индивидуального творчества, креативных индустрий, экспериментальных проектов и многое другое. И решение, кого именно стимулировать, должны принимать не штатные работники министерства и отнюдь не министр в ручном режиме. Это должны делать компетентные профессиональные советы.

С другой стороны, министерству не стоит и дальше удерживать под своим крылом собственное производственные подразделения — те, где производят культурный продукт, а не стимулируют его. Например, собственно газетно-журнальное хозяйство или центр культурных исследований. И издательства, и исследования следует стимулировать через программы открытого для всех заинтересованных финансирования. То есть, те же средства, которыми оперирует министерство сейчас, стоит направить иначе. Конечно, при условии выполнения квалификационных требований. Гораздо эффективнее финансировать инициативы, которые не один год существуют на чистом энтузиазме, но зарекомендовавшие себя в экспертной среде, чем реанимировать собственное издательство. Те же деньги стоит направить в негосударственный сектор. Таким образом, министерство перестанет быть только администратором базовой сети культуры, а станет настоящим источником культурной политики.

Итак, чтобы создать такую открытую, учасницьку систему управления, нам нужны многочисленные экспертные советы, конкурсы, открытые отборы – все, что обеспечит открытый доступ творца к ресурсам и системы принятия решений. Так система функционирует во многих развитых странах. Надо отказаться от практики, когда экспертные решения – например, какой проект финансировать – принимают функционеры, а не эксперты. Художник, музей, филармония, режиссер и т.д. должны знать, что пошагово необходимо сделать, чтобы получить финансирование, нового руководителя, новые законодательные стандарты. Процесс принятия решений в культуре не должно происходить кулуарно, он должен быть открытым. Например, через специально созданный Украинский культурный фонд или отдельные программы Министерства культуры.

Для этого придется изменить многочисленные законодательные нормы, в частности, в бюджетном кодексе, и принять некоторые новые. Это длительный и сложный процесс, но именно для этого и существуют органы власти. Недавно принятый закон о конкурсах на должности руководителей учреждений культуры — хороший пример в этом контексте. Таких продуманных законов надо больше.

Реформа культури: неадекватні романтики проти радянських апаратників
Фото: Макс Требухов

Следующий шаг: перейти к модели институции культуры, которая ориентируется на потребности общества, на свои аудитории, а не на свое начальство и главного распорядителя средств. Институции культуры, и особенно бюджетные, должны руководствоваться интересом этого общества, поскольку финансируются средствами всего общества. Они должны быть максимально автономными в своей деятельности, и здесь снова необходимо вносить изменения взаконодавство, и не отраслевое, а так сказать, общее.

Это уже отдельная большая задача: посмотреть, что препятствует институтам в Украине цивилизованно функционировать – все эти нормы бюджетного кодекса, классификаторы профессий, особенности тарифування тому подобное. Это долгая и кропотливая работа. Она продлится не меньше, чем несколько лет.

Внедрить учасницьку модель управления в культуре и общественно ориентированную модель деятельности учреждений культуры — это две из пяти целей, предложенных в стратегии, созданной на платформе Культура-2025.

Еще одна институциональная цель – модернизировать систему образования. Нынешняя система порождает невероятные курьезы в виде лишенных смысла диссертационных работ и не дает ни знаний, ни умений, адекватных стремительным изменениям в мире. Стратегия предлагает ряд заданий, как именно начать переходить от настоящего состояния вещей к более адекватному вызовам, с которыми имеет дело и человек, и институт.

Одна из задач — стимулировать адаптацию лучших мировых практик преподавания путем специального финансирования или поддерживать образовательные проекты типа “равный-равному”, когда коллеги учатся друг у друга. Уверена, что Национальный художественный музей Украины имеет такие знания и навыки, которыми мог бы поделиться с другими, например, региональными, музеями. Такой обмен знаниями надо стимулировать, направляя финансирование через открытый конкурс. То есть, музей должен хотеть делиться навыками, а не делиться ими вследствие административного распоряжения. Административный способ чрезвычайно эффективен для превращения хорошей идеи в бессмысленную формальность типа отчетно-обзорных концертов. Немотивированный коллектив не сделает замечательного проекта. Надо стимулировать, а не заставлять.

Еще две цели направлены на то, чтобы актуализировать образовательный, инновационный и коммуникационный потенциалы культуры и усилить роль культуры как фактора взаимопонимания в обществе.

Таким образом государство должно фокусироваться на развитии человека и общества через культуру.

Но в чем смысл самой культуры, в таком случае? Какова ее миссия? После многочисленных экспертных обсуждений, мы пришли к выводу, что миссия культуры заключается в том, чтобы дать возможность человеку и обществу осмысливать собственный опыт, представлять и планировать свое будущее в быстро меняющемся мире.

Через культуру общество становится более зрелым и ответственным.

К примеру, возьмем один из выдающихся украинских фильмов последних десятилетий – “Племя” Мирослава Слабошпицкого. “Племя” помогает задуматься о состоянии общества, его боль и поражения, о индивидуальные стремления и травмы, о мире, который многие из нас может не понимать (имею в виду мир людей, которые не слышат), и подталкивает начать общественную дискуссию. Этот фильм делает нас чувствительнее, поощряя нас к осмыслению своего общественного опыта. Другой пример — роман Оксаны Забужко “Музей заброшенных секретов”. Чем он является с точки зрения общественного развития? Возможностью осмыслить скрытую, долго запрещенную историю Украины и личные истории украинцев, а также то, как древние драмы формируют наше настоящее.

Реформа культури: неадекватні романтики проти радянських апаратників
Фото: Наталья Дяченко

Конечно, ни роман, ни фильм не является способом прямого решения общественных проблем, но их появление — это стимул к тому, чтобы начать думать над этими проблемами. С этой точки зрения культура является чем-то значительно большим, чем средство декорировать реальность с помощью приятной музыки или красивого живописи. Игнорировать потенциал культуры для общественного благосостояния сейчас – это варварское расточительство.

Собственно, вся стратегия-2025 направлена на то, чтобы извлечь этот потенциал, чтобы двигаться в сторону устойчивости развития всего общества. А для этого абсолютно необходимо преодолеть старую инерционную советскую командно-административную систему. Это цель номер 1. Ее сохранение архаїзує государственный аппарат, все больше отрывая его от реальности. Эта сталинская по сути система углубляет разлом между официальной бюджетной и неофициальной негосударственной культурой, ослабляя их обоих и теряя весь их потенциал. Принятие общих чертах описанной здесь стратегии — в идеале, за основу для разработки Закона об основах культурной политики на 2016-2020 — поможет нам начать двигаться от старой командно-административной системы конроля творчества к инклюзивной системы стимулирования творчества. Сейчас пришел тот момент, когда надо решить, развивать культуру, прорываясь сквозь сопротивление системы и пренебрежение опытных апаратчиків, душить ее прокрустовым ложем старых СССР-овских норм.

Источник.

Добавить комментарий