Размышления над Нобелевской премией по литературе

0
105

Міркування над Нобелівською премією з літератури

В этом году Нобелевская премия по литературе присуждена уроженке Станислава белорусской писательницы, которая работает в Германии и пишет на русском, Светлане Алексиевич. С точки зрения традиционной идентичности, к которой нас хотят вернуть определенные политические силы, это описание создает когнитивный диссонанс: кто она – украинка, белоруска, немка, россиянка? Отец – белорус, мать – украинка. В послевоенном Советском Союзе такой смешанный брак был довольно распространенным, а идентифицировать себя приучали в любой анкете: из крестьян, из рабочих и из семьи служащих.

Наверное, не эта идентификация является важнейшей, а ценности в ее книгах, что так высоко оценены. Советский Союз наложил отпечаток на все народы, которые он топтал. И написанное Алексиевич ставит большие моральные вопросы не только перед россиянами, белорусами, и перед украинцами. Она описывает эпизод с японским режиссером, что снимал фильм по ее книге. В Иркутском музее он видел карту сталинских лагерей, которые были повсюду. Они встречались с людьми, которые помнили, как привозили высланных, выбрасывали в снег с женщинами, детьми, давали один топор и одну лопату на 20 человек. Это происходило во время президентских выборов, когда русские снова голосовали за Путина. И на вопрос японца: «Как можно за него голосовать? Он же из КГБ?» – эти люди отвечали – «Потому что он единственный может навести порядок». Это сложно вместить в голову. Не только японскую.

Еще одно из соображений Алексиевич нам, наверное, тоже надо будет осмыслить. Какие последствия мы получили от тех процессов, что происходили в пост-советских обществах в 90-е годы? Вне тем, что был подъем вот обретения независимости, произошла большая ломка морали и мироощущения. Огромная масса людей, еще вчера успешных, которые работали в престижных научных учреждениях, высших учебных заведениях, выполняли квалифицированную работу, вынуждены были идти торговать на базары ради того, чтобы выжить. Значительная часть из них опустилась на несколько уровней по социальным и этическим лестнице. Эта трансформация затронула детей, которых они воспитывали. Кто проворнее и цинічніший стал олигархом, разбогател, кто-то не выдержал и ушел из жизни. Те, кто выжили, сейчас приближаются к пенсионному возрасту, а их дети составляют базу нынешней украинской экономики.

Мы должны осознать ошибки чужие и собственные относительно Крыма и Донбасса, где долговременно население формировалось за специфическими принципами, когда в Крыму объединялись структуры пенсионеров советского и российского Черноморского флота, а Донбасс был пропитан уголовной «романтикой» людей, что отбывали наказание, выходили из «зон» и оседали там в привычной для себя атмосфере и культуре. Украинское государство сквозь пальцы смотрела на то, что «порядок наводили» там самые жесткие местные аборигены, которые могли правом силы покорить броуновское движение и удержат все в каких-то внешне приличных рамках.

Наверное, нобелевское жюри поддалось на то, что Алексиевич поднимает вечные темы – человечности и различения добра и зла. Сейчас во время передышки в войне, зажал в себе боль от потери, обиду и растерянность самое время над этим подумать.

Представитель Русской Православной Церкви Чаплин радуется: «Слава богу, закончились тучные годы, надо людям пострадать». Страдания в некотором смысле цементируют душу и ограничивают ее развитие. У нас были свои недоразумения с беженцами из Донбасса, порой, они давали для этого основания, хотя Украина с этим справляется и остается человечным.

В первом номере журнала «Контрапункт» российский ученый Кирилл Рогов анализирует, каким образом авторитарный путинский режим мобилизовал население до состояния всенародного одобрямса, «Кримнашизму» и абсолютной поддержки действий Путина. За последние 10 лет средствами пропаганды на телевидении путинский режим создал «чудо», когда равнодушный, растерянный от потери былого «советского величия» российский обыватель, что в 90-е был открыт до либеральных идей, вдруг начал думать националистически-шовинистическими категориями и «сплотился под знаменем осажденной крепости». Особенно опасным становится то, что пропаганда своим действием затронул не только низшие, плохо образованные, не думающие слои общества, но и людей с высоким уровнем образования, которые имели бы критически относиться к этому шабашу. Общество проглатывало убийства Хлебникова, Политковской, Магнитского, Эстемировой, Немцова, приговаривая: «Сами виноваты». И это сплочение ускорился в последние годы, когда уже ясно, что российская экономика падает в пропасть и это чувствуют все русские на собственной шкуре.

И снова ассоциации с Алексиевич, которая вспоминала книжку К.Кунц «Совесть нацыстов». Немцы не были антисемитской нацией, но за десять лет превратились в страну лагерей смерти. Надо было только нажымать на простейшие, примитивные кнопки. Простые, примитивные вещи лучше всего усваиваются.

А теперь вспомним, сколько наших соотечественников ждут простых ответов на сложные вопросы. При этом очень хотят, чтобы сразу и однозначно назвали имя виновного. Один очень уважаемый среди украинцев муж говорил, что это само по себе чудо, что украинцы за несколько сотен лет безгосударственного жизнь сохранили язык, культуру, традиции. Это с одной стороны подвиг, с другой надо задуматься, какую цену мы за это заплатили. Оберегая, консервируя традиции, мы сами менялись. И не всегда эти изменения были на пользу прогресса.

Даже пройдя такое испытание, мы должны осознавать, что слой культуры достаточно тонкий и хрупкий, а экстремальных ситуаций, когда происходит какое-то розлюднювання в нашей жизни очень много.

Это очень важно оставаться людьми в любой ситуации. Даже когда очень хочется стать мэром Киева, не стоит давать обещания, которые не входят в круг полномочий должности, на которую ты пытаешься избраться, как это делает кандидат от партии, которая позиционирует себя как объединение патриотов.

Юрий Левыкин

Читайте также: Соревнования кандидатов в обещаниях, Комиссия будущего Киева?

Источник.