Рассказы Сенцова

0
329

Оповідання Сенцова

 

 

Много написано про Олега Сенцова, того, что в тюрьме. Аж на 20 лет. Но хочется сказать и о Сенцова-писателя, о Сенцова-личность. Потому каждый творец в своем творении.

У Олега Сенцова в Украине вышла первая книга — «Рассказы». Книга, в которой есть он. Книга, которая об него. Очень человеческая, ослепительно света и поразительно цельная книга.

«Рассказы» Олега Сенцова, вышедшие в киевском издательстве Laurus, заставили подумать о три знаковые фигуры современной культуры: бельгийского писателя и драматурга Эрика-Емманюеля Шмитта, российского юмориста Михаила Жванецкого и фламандского писателя Тома Лануа.

Почему вдруг подумал о них — ниже.

«Рассказы» — книга, которая требует предисловия или послесловия. Кого-то мудрого и достаточно скромного и тактичного, чтобы написать о человеке и автора, не впадая в пафос.

Огромных букв на обложке — СЕНЦОВ — все же мало, чтобы объяснить феномен (довольно печальный) появления новой легенды. И отсутствие необходимого вступительного слова к книге — единственная претензия к издателю.

Сенцов — человек системы и структуры. Ему все время хочется «посчитать» текст («Детство», «Макары»), выстроить его этажеркой, превратить в нечто идеальное, как и «идеальный человек» Леонардо.

Сенцов — перфекционист. Свои тексты он максимально приближает к сценариям. Они крайне динамичны, хотя диалогов в них — минимум. Драматичностью, сценічністю, киношной прозой Сенцов близок к первой из упомянутых мной личностей — Е.-Е. Шмитта, столь популярного в Украине.

Шмитт большинство своих текстов превращает в спектакли и фильмы. Рассказы Сенцова — готов моноспектакль. Потенциальным моноспектаклем книжку, которая называется «Рассказы» (т. е. якобы фрагментарную, составленную из отдельных историй), делает ее необычная целостность. Как и у Шмитта («Двое господ из Брюсселя», «Мечтательница из Остенде»), в Сенцова рассказы в сборнике объединены в целостность. Они не просто так здесь собраны под одну обложку.

Впервые слово «рассказ» воспринимается не как жанровое определение, а как полноценный заголовок книги. Выпадает из общей тональности разве что текст, скромно именуемый «Автобиографией».

Но именно этот текст своими первыми фразами и задает общую тональность книге: «Родился в понедельник,
13 числа. Видимо, поэтому и жизнь проходит весело».

Впрочем, ничего не выпадает. Есть общий стиль. Ведь стиль — это личность. А личность Сенцова — сильная и светлая.

Основная тональность книги Олега — свет. Переливы белого цвета, светло-серая палитра с вкраплениями теплого солнца. И все же во всех без исключения текстах автор ведет к смерти («Собака», «Завещание», «Бабушка»), тлена («Макары»), упадка («Детство»), болезни («Больничка») и унижения.

Рассказ с двойным дном, и самое смелое, скажем так — наиболее читаема со сцены, — «Бабушка». Оно составляет смысловую пару с «Собаками». А «Макары» как бы продолжают «Детство».

Тональность Сенцова близка к тональности наиболее продаваемого нидерландскоязычного автора Тома Лануа. В своем шедевре — романе «Картонные коробки» — Лануа мастерски создает светлые и добрые образы (сестра, мама, две тети, дети в санатории), при этом легко и осторожно касаясь сложных тем (рак, аборт, нарциссизм, первый детский оргазм и т. д.) — так, будто они органично вытекают из текста.

Лануа — как и Сенцов — не впадает в чрезмерный дидактизм, давая читателю возможность сделать вывод самостоятельно.

Тональность и голос Сенцова чем-то близки до Жванецкого. И недаром — ведь Мих Мих — не единственный, кого Сенцов цитирует в рассказах.

Кстати, пламенный и печальный выступление Сенцова в суде после вынесения приговора мог бы стать девятым текстом «Рассказов». Как и Мих Мих, Сенцов — мастер тонкого юмора. Юмора, весело сквозит сквозь слезы прозрачного текста.

Завершить этот отзыв на книжку хочется строками из рассказа «Завещание», которое я перечитал после вынесения Сенцову приговора: «Все мы умрем. И я, увы, не исключение. Я хотел бы пожить молодым, полноценной жизнью, получать от жизни удовольствие и дарить его другим, ходить или лучше — бегать, спать ночами не спать, и чтобы решать это должен я, а не мой организм вкупе с моим врачом. Такой жизнью я хотел бы пожить дольше. Но это невозможно. Все мы умрем…»

Источник.