Простые песни юности

0
107

Новый фильм Паоло Соррентино «Юность», которым вчера открылся обновленный кинотеатр «Октябрь», – это, в общем-то, продолжение эго оскароносной «Великой красоты», только тоньше, интимнее и добрее. Старость и немощь, подглядывающая за юностью, чувственностью и красотой, такой близкой и такой недоступной, обожествляет молодость в дизайнер ее проявлениях. Кто способен рассказать о ней с такой жадностью и страстью, как не тот, кто ее утратил?

Прості пісні юності
Фото: Festival de Cannes
Кадр из фильма Юность

Связка «Великой красоты» с «Юностью» сходно дуэту «Сладкой жизни» и «Восьми с половиной» Федерико Феллини – сравнение, которое, разумеется, лестно и самому Соррентино (в интервью по случаю обоих фильмов не раз всплывало имя классика). Даром, что Гвидо Ансельми из «Восьми с половиной» – 43-летний красавец-любовник, проблемы отношений с женщинами и кризис творчества у него общие и с Фредом Баллинджером (Майкл Кейн), и с Миком Бойлом (Харви Кейтель) — главными героями «Юности».

Не случайно рифмуются и декорации – и у Феллини, и у Соррентино действие помещено в пространство модного итальянского курорта-санатория, славящегося минеральной водой. Масса внутренних перекличек – ленивые марши отдыхающих в белых халатах, сцены с ингаляцией, жадное поедание куриных ножек благородными девушками и много чего еще – упрочняют связь между двумя фильмами. Сцена сюрреалистической встречи Мика Бойла с героинями его картин – это практически цитата из «сцены в гареме» из грез Гвидо, только простатит Бойла не оставляет ему никаких шансов на физическую близость. Хотя неверно было бы проецировать фигуру Гвидо на одного только Мика, он – это Мик с Фредом вместе взятые. Более того, Майкл Кейн в роли Фреда гораздо ближе к образу, созданному Марчелло Мастрояни, несмотря на то, что Баллинджер — музыкант, а не кинематографист.

«Юность» невероятно музыкальна в самом лучшем смысле этого слова. Она интровертна как все музыкальное, но в этом и заключается ее прелесть – это не фильм-действие, а фильм-созерцание, фильм-подглядывание. Все подглядывают за всеми — молодыми и старыми, сногсшибательно красивыми и уродливыми. Даже в тех сценах, где героев окружает лишь пустота и ароматы альпийских гор, в кадр попадают то раскачивающиеся стулья, несколько секунд назад оставленные неизвестными, то парашютист, невесть откуда свалившийся на стадо коров.

Прості пісні юності
Фото: Артхаус Трафик

В фильмах Феллини звучало много классики — причем, из раскрученных шедевров. В Сореентино иначе. Логичнее всего было бы нанизать на фигуру культового, по сюжету, дирижера Фреда тонны симфонических партитур, одним махом решив проблему с музыкальным сопровождением. Но режиссер поступил сложнее, отобрал совсем не очевидные композиции. Правда, финальные титры наводят на мысль, что саунддизайнера отправили в отпуск раньше времени, потому как отрывки из классики, использованные в фильме, названы так, словно, кто-то попросту ткнул пальцем в название трека на компакт-диске, не имея зеленого представления о том, что это вообще за произведение.

Понравится это любителям классики, или эту музыку Соррентино делает атрибутом старости. Прелюдия Клода Дебюсси «Шаги на снегу» первый раз звучит в фильме в связи с утверждением Мика Бойла, что о любви он знает все на свете. Знойную колыбельную из «Жар-птицы» Игоря Стравинского подложили под сцену в парилке, где увядающие стариковские тела теплым светом выхватываются из горячей тьмы, словно это масляная живопись Эпохи Возрождения. Даже того меломана, который сто раз слушал «Жар-птицу», передернет вот точности поподания.

Сказка о чудо-птица и молодильных яблоках – это же сквозной сюжет «Юности», и эта музыка здесь ложится, как родная.

Хотя изначально выбор Стравинского связан, похоже, с тем, что герой Майкла Кейна когда-то с ним дружил – об этом, как заявляет один из персонажей фильма, даже в Википедии написано.

Самый невероятный фрагмент – Каватина «Sulle Materne Ceneri» из богом забытой оперы «Виргиния» итальянского композитора-романтика Саверио Мерканданте. Красивейшее сопрано, порхающее на фоне широких арпеджио арфы, зазывное пение Афродиты прямо из ворот рая сопровождает утренние процедуры отдыхающих на дорогом альпийском курорте. Это вообще похоже на пародию на оперные театры: под дребезг механического звонка, словно приглашающего на просмотр следующего акта, медперсонал дружно переодевается в белую униформу, череда унылых пенсионеров в махровых халатах послушной толпой волочится на процедуры, бесформенные тела в купальниках неподвижно застыли в целебной воде, будто слушая закадровую арию. А вот и спонтанно избранная на роль главной героини оперы обнаженная женщина лет шестидесяти, застывшая на поверхности соленой воды в позе Христа. И в довершение – сцена у массажистки, демонстрирующая распластанное и усталое тело Фреда.

Прості пісні юності
Фото: Festival de Cannes
Кадр из фильма Юность

У самого Фреда Баллинджера, выражаясь оперной терминологией, есть свой лейтмотив, которым он обязан 58-летнему американском композитору Дэвиду Лангу — если уж на то пошло, самому востребованному на данный момент классическому композитору, сочиняющему небанально и в то же время понятно широким массам. Интрига сюжета заключается в том, что Фред давным-давно написал цикл «Простые песни», принесшие ему невероятную популярность. Ясно, что на своем веку он сочинял пьесы посложнее и поинтереснее, но любят его совсем не за них. «Простая песня №3» преследует его на протяжении всего фильма – то живущий по соседству мальчика временами повторяет на скрипке ее начальный мотив, хрипло и фальшиво, то королевский посланник прибывает с требованием, чтобы Фред продирижировал свой опус в присутствии монархов.

Салют и любовь Лангу, но самыми чарующими выглядят шумовые моменты. Например, ритм, который Фред сочиняет на конфетной обертке или хор кукушек из механических часов. И, наконец, незабываемая симфония для мычащих коров, ых колокольчиков, цикад и птиц, которыми, сидя на зеленом склоне, управляет дирижер.

Всему этому звуковому великолепию противостоит мир молодых и то музыки, которую филармонические меломаны обычно обходят десятой дорогой. Воплощение всех зол мира – поп-певица (профессия, по словам Фреда, хуже проститутки) Палома Фэйс, серая мышка, разлучница и героиня ночных кошмаров дочери Фреда, Лены. Ее песня «can’t Rely on You» (страшно популярная на YouTube, к слову) здесь отождествляется с Содомом и Гоморрой. С другой стороны, превращение Лены (Рейчел Вайс) в роковую женщину сопровождается отнюдь не менуэтами – звучит жесткий ритм «Neckbrace» от нью-йоркского музыкального дуэта «Ratatat». Но это, в общем-то, крайности. А вот гитарные переборы Марка Козелека и песни The Retrosettes Sister Band, в том числе и открывающая фильм «you’ve Got The Love» – гимн молодости и счастью.

В этом смысле показательна история Фреда о Стравинском: «Однажды он заявил мне: “У интеллектуалов нет вкуса”. С того дня я изо всех сил старался не стать интеллектуалом. И у меня получилось».

Новый фильм Соррентино – это, конечно же, пиршество для глаз. Но если хотя бы на пару минут захочется их закрыть, то окажется, что и для ушей тоже. Жаль, что в саундтрек войдут только песни и классические шедевры, потому как цикады, коровы, звон колокольчиков и плесков воды в фильме звучат ничуть не хуже.

«Юность» выходит в прокат 29 октября, но уже 19 октября начнутся ее допремьерные показы в кинотеатре «Октябрь»

Источник.