Поднятая целина: украинский ретродетектив

Піднята цілина: український ретродетектив

Если бы существовал спидометр на измерение скорости профессионального роста литераторов, то он бы сейчас указывал на отметку «Владислав Ивченко». За пять лет этот сумской журналист, хохмил веселыми выдумками в кунсткамере недавней украинской мифологии, превратился в мастера «жанрового фристайлу» (по определению А.Кокотюхи; Буквоед, 25.05.2015). А по выходе двотомового романа «2014» (К.: Темпора, 2015) Татьяна Трофименко даже осторожно упомянула имя Ремарка (Литакцент, 18.11.2015).

Началось с написанной Владиславом Ивченко в соавторстве с Юрием Камаєвим книги «Столп самодержавия, или 12 дел Ивана Карповича Пидипригоры» (Х.: Клуб семейного досуга, 2011) — цикла рассказов об агенте Киевского охранного отделения начала ХХ века. То была откровенная пародия на Фандоринский сериал — наши авторы поступили с Бы.Акуниным так, как в свое время Котляревский с Вергилием.

Ивченко с Камаєвим осмелились на скандал с прогнозируемым негативным резонансом (так произошло однажды и с Котляревским). Подняли руку на «святое», поскольку проект «Б.Акунин» — ярчайший литературный феномен постсоветской России; только в Украине разошлись сотни тысяч акунински книг.

Скандал — самый эффективный способ ворваться в литературу, лишь бы хватило горючего на рывок. Соавторам хватило — эрудиции, наблюдательности, навыков публичного письма для популярной газеты, чувство юмора. Плюс редактор книги, Галина Пагутяк.

Итак, перелицованная фандорінада. Иван Карпович Пидопригора — отпечаток Эраста Петровича Фандорина в зеркале комнаты смеха, где один стройный, другой приземистый. Московский аристократ разбирается в боевых искусствах пластических японцев, полтавский мищук предпочитает резким английским развлечениям — бокса и футбола. Оба чувствительны к техническим новациям: но Фандорин устанавливает себе телефон, а Пидопригора — паровое отопление. Противопоставление декларировано и на уровне стилистики: «Вот чего я не умел никогда — слова к словам подбирать. Поэтому и записки мои читать изысканной человеку неинтересно. У меня если человек встала и пошла, то так и пишу: «Встала и пошла из комнаты». А вот у графа она бы «поднялась со скрипящего кресла, встала легко и быстро, что-то было в этих движениях хищного и опасного, некая совершенная скорость. Сама походка этого человека была стремительная и неожиданная, он оглянулся вокруг и продолжил свой путь вперед, вышел из комнаты, в которой осталось еще некое чувство пустоты».

Однако оба героя похожи в одном — они незаменимы. Первый — как виртуоз особых поручений, второй — как ас внешнего слежения. Оба — профи, которым поручают дела с длинными концами, поэтому Пидопригора (как и Фандорин) много путешествует — то он в княжестве Финляндском, а вот уже в Одессе. Вокруг обоих згромаджуються всевозможные диковинки: в нашем случае — вуду, продажу женщин в бордели, «конторские» спецоперации, коррупция в правоохранительных органах, торговля военными секретами, масоны, патологический шоппинг, черный пиар.

Намеренно применяю на определение тогдашних реалий современную лексику, которой нет в «Столбе самодержавия», — но авторы постоянно держат в голове нынешний день. Потому пересмішування Бы.Акунина — только троянский конь главной цели книги — посмеяться над политической завіконня. Ведь не случайно сборник начинается с расследования дела литератора-«порнографа» во исполнение постановления Синода «о обществєнну мораль и противодействие распространению атеизма» — когда писалась книга, в самом разгаре был судебный процесс против Олеся Ульяненко, роман которого «Женщина его мечты» (Х.: Клуб семейного досуга, 2009) обвиняли так же бессмысленно. Страницами проплывают тени «профессора Бузиновый-Семиножкова» (домашнюю собачку которого зовут Табачок), «известный на всю империю малороссийский поэт» Чехов; «факир Симонелло вызывает страшных демонов прошлого».

Подобных аллюзий в Бы.Акунина уже не найдем, зато видим у Ивченко—Камаева заигрывания с известными украинскими коллегами. Вспоминается Василий Кожелянко («негры — это такие дикари черного цвета, словно трубочисты после работы, только пьют меньше») или Андрей Курков («Шевченко же в ссылке в Оренбургских степях был и там повстречался с девушкой местной. Он был к женщинам неравнодушен, говорят, и сифилисом болел, хоть українствующі это не признают. Так вот, забеременела там девка местная, кара-кайсачка, от него. И родила отца Вєліханова. Была она из знатной семьи, говорят, что предки ее от самого Чингисхана походили!»).

Есть в «Столбе самодержавия» и Ленин — но не как реальная историческая личность, а как фигурка постсоветского идеологического вертепа. Софиты магического подсветка погасли, и в естественном освещении стало видно уродство и самого идола, и его ідологем — «что-то там про революцию и коммунизм, когда все бесплатно и женщины со всеми спят. Простой человек, как услышит такое, то сразу представит, что вот зашел в трактир, водки выпил, пивом сверху усугубив и все на халяву, а потом барышню на улице схватил и в кусты, так они сразу за коммунизм обеими руками».

Ради полноты наблюдения стоит вспомнить еще одну русскую книжку: Максим Чертанов, Дмитрий Быков, «Правда» (Санкт-Петербург: Амфора, 2005). Она никак не связана с фандорінським циклом, и Ленин там так же — идейная карикатура; похожий на Чичикова мелкий биржевой спекулянт, который на эмигрантском собрании социал-демократов разглагольствует: «Знаю я этот пролетариат… Ему дай волю — чистого ватерклозета в стране не останется. И потом, ежели будет диктатура — стало быть, твердые цены? Чего доброго, биржу вообще прикроют». Или такой вот «воспоминание о будущем»: «Иногда он просматривал русские газеты: писали в них такую чушь, что он, окажись у него избыток свободного времени, мог бы стать ведущим журналистом в любой».

Лєнінові прислуживает «повариха Лена, баба Лена, Алена Родионовна», которая вдруг говорит притчову фразу: «Подует ветер восточный — и дети у вас все дураки родятся» — и мы до сих пор выдыхаем миазмы того прозрения. Или такой способ зграювання электората, традиционно лелеемый российской властью, который инфицировал Украину: «Чуть что — сразу: «Расстрелять!» Некоторым интеллигентам это весьма импонирует». Это все к тому, что шесть лет назад подобной стилистической смелости не хватало не только Ивченко, а и всему украинскому поп-писательству.

За два года вышло продолжение приключений Ивана Карповича Пидипригоры: «Лучший сыщик империи на службе частного капитала» (К.: Темпора, 2013). В.Ивченко продолжил писать сам. С соавтором Камаєвим из рассказа пошел карнавальный юмор и откровенное пародирование Бы.Акунина. Осталась мягкая ирония, гоголевская, сказать бы, — от пасечника Рудого Панька. Наш детектив вышел в отставку и осел на підполтавському хуторе — получил время на непоспішне философствования, порой добывая из того процесса афоризм: «Ложь на глупости сидит и ошибкой погоняет»; «Яд когда капаєш, то с улыбкой она лучше всего печет»; «Каждое совершенное дело, сделанное хорошо, каждая вещь взлелеянная — то как молитва, как благодарность Отцу нашему». И это, понятное дело, — в свободное от работы из частных расследований время. Те рассуждения — как скрипка для Шерлока Холмса (который, кстати, также появляется в одном из дел — на уровне с тенями-персонажами Репина, Чуковского, Бабеля, студента-медика Булгакова и врожденного ним профессора Преображенского).

Піднята цілина: український ретродетектив

Похоже, именно с «Лучшего сыщика…» берет начало современный украинский ретродетектив. Ранее фиксируется лишь одна стоящая попытка освоить этот поджанр — «Серебряный паук» Василия Кожелянко (2003). Но там детективная фабула была вспомогательной; сочинение задумывался скорее как ностальґійний ретро-роман, получивший развития в украинском писательстве лишь через много лет (София Андрухович, «Феликс Австрия», 2014; Юрий Винничук, «Цензор снов», 2016). 2013-го вышла ретроповість Александра Гавроша «Капитан Алоиз» (Тернополь Богдан), где детективная составляющая растворялась в фантастических манипуляциях со временем, а уже 2015-го произошел ретровибух: издательство «Темпора» выпустило две очередные книги приключений от Владислава Ивченко («Лучший сыщик империи на Великой войне» и «Лучший сыщик и падение империи»), а издательство «Фолио» начало для своего постоянного автора Андрея Кокотюхи личную серию «Ретророман».

Вышло уже четыре книги серии — «Адвокат с Лычаковской», «Привидение с Валовой», «Автомобиль с Пекарской» и «Мясник из Городецкой» (2016) — и они оставляют по себе довольно лестное впечатление, прежде всего неожиданно колоритным языком. Секрет прост: на припочатку указано — главный литературный консультант Юрий Винничук. Это красивое определение отсутствует в номенклатуре редакционно-издательских постов, а следовательно и не влечет за собой четких обязанностей. Так, текст стал заметно красочнее, но если бы господин Винничук был простым традиционно надежным редактором — наверное не пропустил бы ни тавтологии «толстый грубый усач», ни современного термина «геополитика» в языке персонажей из 1908-го года, ни отсутствующего тогда же сленга (например: «понятия зеленого не имел»).

Андрей Кокотюха — добросовестный дизайнер литературных проселков, аниматор жанровых маршрутов. Своего читателя он водит исключительно окультуренными ступеньками, чтобы тот нигде и никак не напружувавсь.

Проект «Ретророман» — отшлифовка до массового потребления двух ранее реализованных идей. Семь лет назад известный польский детективист Марек Краевский получил от так же известного в Польше издательства Znak командировки во Львов для написания цикла ретродетективів в местных декорациях (с задачей успешно справился, и львовское издательство «Урбино» перевело и издало все те книжки). Впоследствии подобный сценарий реализовал городской председатель Львова Андрей Садовый: пригласил Андрея Куркова, чтобы тот написал «львовский» роман»Львовская гастроль Джими Хендрикса». — Х.: Фолио, 2012). Теперь вот господин мэр обеспечил условия для пронизывание галицкой атмосферой Андрею Кокотюсі — и появилась серия «Ретророман».

Піднята цілина: український ретродетектив

Мэр Садовый потратился не зря: получилось симпатично. С одной стороны, представлены в обоих книгах интриги причудливо-динамические, чему поспособствовал хороший влияние критической массы прочитанных автором детективов, классических и современных. С другой, возможность дистанцироваться в текстах от реальных исторических фигур (а значит и от конкретных ситуаций) сказалась свободнее, чем в его «исторической прозе», фантазированием. Плюс ко всему, чувствуется эйфорическое азарт неофита, что хорошо передается читателю-нельвів’янину (расследование ведет киевский адвокат, что эмигрирует из Киева).

Словом, в Кокотюхи уже давно не было все так хорошо. Аж так, что у персонажей появились наконец-то зрелые мысли; к примеру, эта, изрядно резонирует с нашей традиционной избирательной ситуацией: «Негодяев много, и их не всегда угадывают через наличие тех или иных взглядов». Свободная от обязательств адекватности ретро-повествование — и вода, в которой наш автор настоящая рыба, а не рак с «исторических» опусов. Это не только оптимальная среда для Кокотюшиних историй, но и его личная, как на сегодня, литературная вершина. Вершина довольно заметна — вспомним хотя бы российского автора ретродетективів Лєоніда Юзєфовіча, переведенного на основные европейские языки, а украинскому читателю-зрителю хорошо известного по хорошим телесериалом о дореволюционного сыщика Ивана Путилина.

Серию «Ретророман» расширена еще одним автором — львовянином Богданом Коломійчуком, который ярко дебютировал на конкурсе остросюжетной прозы «Коронация слова-2013», где его историко-реконструкторський рукопись «Людвисарь. Игры вельмож» получил Гран-при и того же года стал книгой в «Фолио». Далее там же вышло три сборника его детективных рассказов о строгом, как вікінґ, комиссара Вістовича, и вот теперь имеем ретроповість «Визит доктора Фрейда», где снова встречаем этого львовского милиционера начале ХХ века, по стилю своей работы очень напоминает МУРівця Глеба Жеглова.

Введение к галицкого сюжета австрийского отца мирового психоанализа — сильный ход. Странно, что раньше никто этого не сделал, ибо повод лежит на поверхности: «Из Бродов родом моя мать», — признается господин Зигмунд-персонаж. Впрочем, Фрейд в этой повести — скорее эффектная рамка для картины; блесна на читателя. Конечно, «в свете юпитеров заметнее нелитературные ценности, а литература используется как орудие окололитературных махинаций», — значит польский критик Марек Залесский, разбирая механику жанровых произведений («Иностранная литература». 2006, №8).

В текстах Бы.Коломийчука пока больше нелитературных ценностей, однако динамичный сюжет и неутомимо-решительный комиссар обеспечивают ему более-менее массового читателя, которого не отпугивают стилистические перевертыши вроде: «Он подошел к кровати и пощупал подушку. Она была мягкой и манила к себе, словно роскошная женщина в пеньюаре». Или и вовсе карикатурные «красивости» типа «на глаза ему приве ден анализ туман, и сознание покинула его, как обиженная любовница».

А тем временем Владислав Ивченко выпустил четвертый том похождений Ивана Карповича Пидипригоры: «Одиссея лучшего сыщика республики» (К.: Темпора, 2016) — и эта книга заметно отличается от его первой, монографической. После событий 2014-го много что стало настоящим; абстракции приобрели реальную силу, а погремушки превратились в оружие. Добавилось из огромного писательского опыта, полученного в романе «2014». Афоризмы достигли высших признаков парадокса («Нерешительность и лень уберегают людей от многих глупостей»; «Надежда — одна из самых мощных ядов») и сохранили ироническую прелесть («Свобода от похоти и телесных прихотей вроде курения или пьянства позволяет сосредоточиться на заработке»).

Как видим, даже на уровне стилистики Івченкове письмо все плотнее рефлексирует на настоящее. И хоть книга остается полноформатным ретродетективом, текст провоцирует на неожиданные сопоставления с актуальной проблематикой. Наш сыщик постоянно кружит вокруг простой, но всегда упосліджуваної истины: «Люди склонны обманываться относительно простых решений». Конечно, прежде всего это касается расследуемого дела. Но вот наталкиваемся на фразу молодых предпринимателей «Мы хотим работать и богатеть» — и невольно вспоминается апологетика правого либерализма из романа Айн Рэнд «Атлант расправил плечи» (К.: Наш формат, 2015). Но Иван Карпович смотрит на ничем не сдерживаемый капитализм совсем не так романтично: «Деньги могут очень изменить человека, и именно в этом большая опасность… Плавить, как огонь железо. Вот оно еще твердое, не ломается, а вот уже потекло и может любой формы приобрести. Человек без денег, а с деньгами становится совсем другая».

А дальше вспоминается еще одно «простое решение», что гуляет украинском массовым сознанием: успешных бизнесменов — во власть! У Ивченко в одном из разделов-расследований одесский криминальный авторитет остерегает Підіпригору относительно контактов с вполне легальными бизнесменами: «Люди, которых я назвал, достигли успеха в этом жестоком мире. Они очень и очень опасны». Хочешь не хочешь, а роззирнешся вокруг: а кто у нас сейчас заправляет на Банковой, на Грушевского?

События в «Одиссее лучшего сыщика республики» разворачиваются в течение нескольких месяцев 1917-го: между февральской русской революцией и октябрьским большевистским мятежом. То было время, очень похожее на наше нынешнее помайдання — с разочарованием, отвращением, разочарованием: «Мне нравились эти ребята, мне казалось, что они и являются теми новыми хозяевами страны, которые заступят чиновников и знать. А они оказались такими же убийцами. От этого на душе сделалось гадко. И я подумал, что не хочу здесь оставаться».

Конечно, все те параллели являются факультативными для ретроповісті. Но их неказистая наличие — свидетельство хорошего уровня литературного текста. Такого, когда оценка реалий столетней давности вдруг оказывается пригодной для ориентации в делах нынешних. Как-вот рассуждения Ивана Карповича о публичные заявления тогдашних новоявленных патриотов: «Пусть попробуют обмануть золото, тогда посмотрим».

Всего в этой номинации оценивались 62 произведения. А это свидетельствует о наличии конкуренции на рынке жанровой литературы — и то незаурядного. В том числе и среди книг ретро-стиля.

Источник

Добавить комментарий