Пьер Булез: Авангард без мастера

5 января в немецком городе Баден-Баден скончался 90-летний французский композитор и дирижер Пьер Булез. Булез был одним из вождей музыкального авангарда второй половины XX века, газета The Guardian называла его «наиболее влиятельной и неоднозначной фигурой на современном музыкальном небосклоне».

Булез запомнился как человек, резкий в высказываниях, автор чрезвычайно сложных для восприятия и исполнения партитур и безумно талантливый, но эмоционально холодный дирижер. Его фигура всегда вызывала уважение, но почти никогда – симпатию. И все-таки, мы попытаемся вспомнить вещи, за которые Булеза можно полюбит.

Биографические факты

Молоток без мастера, дирижер без палочки

П'єр Булез: Авангард без майстра
Фото: EPA/UPG

Дирижер-самоучка, который принципиально не брал в руки дирижерскую палочке, вне зависимости от репертуара. Эту манеру иногда сравнивали с боксером, дерущимся на ринге без перчаток. В 1970-1972 гг. был музыкальным консультантом Кливлендского оркестра, в 1971-1975 – симфонического оркестра BBC, с 1971 по 1977 – музыкальным директором Нью-Йоркской филармонии. Прославился трактовке произведений авторов XX века и Вагнера, при этом скандальным образом ускорил темпы в «Кольце Нибелунгов», ужав его в записи трех дисков. Обладатель 26 Грэмми и бессменного титула одного из 10 лучших дирижеров всех времен и народов.

… а слушатель без стула

П'єр Булез: Авангард без майстра
Фото: Jack Mitchell / www.nytimes.com

В середине 70-х приказал убрать из зала Нью-Йоркской филармонии все стулья, усадил слушателей на коврики и подушечки. Идеи субкультуры хиппи при этом сочетались со звучанием непростых партитур Стравинского, Вебера и Брамса. Оркестр не сильно радовался тому, что публика бесцеремонно шастает по залу, но отступил, поскольку мероприятие имело невероятный успех.

Булез-полемист и студент-программист

Булез был отличным эссеистом, автором ряда эксцентричных высказываний и текстов, которые еще разберут на цитаты. «Всякая композиция, будучи творческой деятельностью, основывается на спекуляции; но в то же мере она основывается на манипуляции». «Наши выразительные жесты сами по себе ограничены, они есть род культурного атавизма». Или же будоражащая любого музыканта фраза: «История очень похожа на гильотину. Если композитор движется в неправильном направлении, он будет, выражаясь метафорически, казнен».

В 50 лет создания совета Института исследования и координации акустики и музыки IRCAM поехал учится программированию в Стэндфордском университете. Главной его проблемой был синтаксис: «Стоит забыть запятую или точку с запятой, так все сразу перестает работать», — объяснял Булез. «Позже появились детекторы ошибок, и ориентироваться стало проще». Председателем института IRCAM являлся с 1974 по 1992 гг.

Булез и Фрэнк Заппа

П'єр Булез: Авангард без майстра

В 1984 году со своим ансамблем InterContemporain и Лондонским симфоническим оркестром Булез записал альбом «Булез Conducts Zappa: The Perfect Stranger» с произведениями Заппы. Всего на пластинку поместилось 7 композиций длиной от 1 до 13 минут.

Несколько сногсшибательно красивых пьес Булеза

Notations (Нотации) для фортепиано, 1945. Оркестровые версии – 1978/1984/1997

Фортепианный цикл, способный привести в экстаз любителей нумерологии. 12 миниатюр, каждая из которых состоит из 12 тактов и написана в 12-тоновой технике (не путать с додекафонией). На месте традиционной мелодии – последовательность из 12 тониров (серия), причем, каждая новая пьеса начинается со следующего тона серии (первая – с первого, вторая – со второго и т.п.)

Это одно из самых ранних произведений Булеза, написанное в студенческие годы. Его консерваторский преподаватель Рене Лейбовиц скажет, что «пьеса появилась, когда Пьеру было только 20, и невозможно поверить, что он тогда был просто ребенком». В 70-е и 90-е годы композитор оркестровал пять «Нотаций», отказавшись от прежней идеи цикла и нарочно их перемешав: оркестровая последовательность выглядит как I, VII, IV, III и II. Если в фортепианной версии четко прослеживается влияние австрийских додекафонистов, то здесь из-за угла выглядывают французы Клод Дебюсси и Морис Равель с их бриллиантовой оркестровкой.

Le marteau sans maître (Молоток без мастера), 1955

Девятичастный цикл на слова французского поэта-сюрреалиста Рене Шара, одно из главных сочинений XX века. Использовано три его стихотворения – «Неистовое ремесло», «Прекрасное здание и предчувствия» и «Палачи одиночества». Продолжатель дела Арнольда Шенберга, Булез назвал этот цикл «своим «Лунным Пьеро», и параллелей между двумя работами масса, начиная от состава – сочетания голоса с небольшим инструментальным ансамблем – и заканчивая особенностями композиции. Игорь Стравинский, восхищавшийся «Молотком» (восхищение вторым автором, да еще и современником – вообще, нонсенс для Стравинского), сравнивал его звучание со звоном льдинок, ударяющихся о стенки стеклянного стакана.

Pli selon pli (Складка за складкой), 1957-1962

Свой сонет «В память о бельгийских друзьях» Стефан Малларме опубликовал в 1893 году. В нем описывалось, как «вдовый камень» Брюгге «снимает с себя» туман – «складка за складкой». И у Малларме, и у Булеза образы складок связаны с отношениями поэзии и музыки. В «Кризисе тихо» (1896) и Малларме зафиксировал свою мысль о том, что в эпоху, когда «лежат пред нами в осколках великие ритмы литературы, распыляясь в голосовую рябь», он ищет «искусство, завершающее транспозицию симфонии в Книгу». Булез решил закольцевать этот процесс, превратив музыку в поэзию. В ко торые к сочинению композитор отметил, что «по мере развертывания пяти пьес складка за складкой проступает портрет Малларме».

Это, пожалуй, самое протяженное произведение Булеза, длящееся в общей сложности около 70 минут. «Я единственный слушатель, который находит Pli selon pli одновременно приятно монотонным и монотонно приятным?» — спрашивает нас Игорь Стравинский.

Répons (Респонсории), 1981

Произведение, которое его автор нескромно включил в свой список 10 величайших партитур XX века. Идею пьесы Булез связывает с церковной традицией диалога между священником и толпой – в «Répons» она моделируется на уровне обмена репликами между солирующими инструментами и ансамблем. Эта пьеса в каком-то роде была демонстрацией достижений института IRCAM в плане интеграции электроники и акустических инструментов. Одновременно это еще и пример пространственной музыки, так как аудитория окутывается звуковыми шлейфами со всех сторон – центральная группа инструменталистов находится перед слушателями, а звуки, которые издают солисты, мигрируют по залу. В записи это, разумеется, сложно отследить, хоть рекординговая компания Deutsche Grammophon и IRCAM потратили кучу часов на то, чтобы воссоздать иллюзию пространственного звучания на диске.

Булез in My Life: Как творчество Булеза повлияло на тех, кто занимается новой музыкой в Украине

Максим Коломиец (киевский композитор, гобоист, участник «Ухо-ансамбля» и украинского проекта, посвященного 90-летию Пьера Булеза)

П'єр Булез: Авангард без майстра
Фото: www.facebook.com/ukhomusic/Олег Ницко
Максим Коломиец

«Долгое время я полагал, что Булез – это не мой композитор. Никак не привлекало меня это постоянное бурление, мелькание, мельчайшее дробление мысли. Красота кололась, а движение времени в его произведениях вызывало у меня (воспитанном на Бахе и Шопене) недоумение. Уследить за всем этим кишащим изобилием было просто невозможно. Не мой композитор. Думалось так, пока один из комментариев друга, коснувшийся моего собственного творчества, не заставил меня переслушать некоторые свои ранние произведения. Влияние Булеза в них было настолько очевидным, что отпираться было бесполезно. Булез оказался просто-таки очень моим композитором, моим больше, чем кто-либо.

Думаю, если бы попытался одним словом описать, в чем именно для меня заключался магнетизм его творчества, я бы сказал, что это избыточность. Избыточность во всем: структуры, красочных гармоний, деталей вообще. При этом все это объединялось в одно неделимое целое настолько искусно и органично, что у меня как композитора часто просто опускались руки – ны созреют подобного качества, ни тем более превзойти его не представлялось возможным.

Человек-скала нависал надо мной, и вся моя скромная деятельность проходила под его незримой тенью.

И вот его нет. Нет человека, десятой доли наследия втором которого хватило бы для бессмертия. Была бы это какая-то из полученных им премий Грэмми или ставшее эталонным на долгие годы «Кольцо Нибелунгов», был ли бы это Иркам, Pli selon pli или Le marteau sans maître всего этого по отдельности с лихвой хватило бы, чтобы оставить в веках свой незыблемый отпечаток. Скала ушла, оставив на всем свою густую тень, а произведение, которое (по заказу агентства «Ухо») я писал в честь его рождения, будет написано в год его смерти.

Если бессмертие существует, его триумф должен быть похож на жизнь Пьера Булеза».

Остап Мануляк (львовский композитор, участник проекта агентства «Ухо», в рамках которого сочинил произведение к 90-летию Булеза)

П'єр Булез: Авангард без майстра
Фото: Любовь Морозова

«Мое «знакомство» с Пьером Булезом началось еще в школьные годы, но оказалось (как и с большинством композиторов ХХ ст.) чисто теоретическим. Булез был одним из чаще всего упоминаемых композиторов на страницах «Малого информатора музыки ХХ века.» Боґуслава Шеффера – моей любимой книжки из папиной библиотеки. Таким образом, я знал, что это необычный композитор, который играет очень важную роль в эволюции современной музыки, развивает серіалізм, сочетает его с французской колористической традиции и пишет очень сложные произведения. Услышал я их уже в консерватории, на лекциях уже, увы, покойного Романа Стельмащука. Это был, кажется, какой-то ранний запись «Молотка без мастера». Чрезвычайно поразило сопоставление «лихорадочной энергии, которая едва не переливается через край» (по характеристике Тома Сервиса) с экстремальным «техницизмом». Помню, что очень много тогда в этой музыке было для меня непонятного, но вместе с тем появилось четкое ощущение, что в ней кроется огромная сила и надо упорно работать, чтобы «дорасти» и понять ее.

Когда уже после окончания консерватории я был на стипендии «Gaude Polonia» в Кракове, творчество Булеза впервые ко мне «произнесла». Это была запись «Messagesquisse» с диска «12 hommages a Paul Sacher» Томаса и Патрика Деменґ. После этого я все больше открывал для себя Булеза, пока после он не стал для меня одним из любимейших композиторов. Сочиняя теперь произведение, которое «Ухо» заказали до концерта, посвященного Булезу, я опять углубился на некоторое время в анализ его композиций, и в очередной раз убедился, что это творчество является своеобразным указателем того, как надо писать музыку. Речь здесь идет не о стиле sensu stricte или какие-то отдельные аспекты музыкальной ткани… С одной стороны, это палимпсест (то бишь даже гіперпалімпсест), который без конца можно расшифровывать.

За каждым разом отыскиваются новые смыслы и идеи, а вместе с тем остается ощущение или даже понимание того, что что-то все же упустили.

С другой стороны, даже когда слушатель не понимает, или не совсем понимает эту музыку, она все равно доносит до него очень яркие образы, которые запоминаются на уровне ощущений и впечатлений. Наверное, такой и должна быть «настоящая» музыка».

Луиджи Гаджеро (итальянский дирижер и цимбалист, руководитель «Ухо-ансамбля»)

П'єр Булез: Авангард без майстра
Фото: Oleg Nitsko / Ухо

«Я хорошо помню свой первый день в «Консерватории» родной Генуи, куда поступил учится на ударника: мой учитель Андреа Песталоцца как раз проводил репетицию пьесы «Improvisation I sur Mallarmé». Никогда не забуду тот момент: это было внезапное открытие мира, чье существование я прежде полностью игнорировал.

Я сразу ощутил необъяснимое чувство: знал, что не могу понятий эту музыку, и одновременно чувствовал, что она чудесная, и что я немедленно и страстно в нее влюбился.

Как только закончился первый год обучения, я сразу схватился за эту пьесу, которая была для меня таким же открытием, как и музыка Такемицу, Лигети и Берио.

Лишь спустя много лет меня пригласил Берлинский филармонический оркестр сыграть с ним одну из моих любимых композиций Булеза – Eclat/Multiples – под управлением самого маэстро. Хотя я ее уже исполнял, до сих пор помню, как целое лето не выходил из дома, заново разучивая партию цимбал… Я был так взволнован! То концерты, диалог с фанцузским Мастером – все это незабываемые воспоминания.

Говоря в общем о значении для меня музыки Булеза, я прежде всего должен вспомнить, как после Второй мировой войны искусство утратило ощущение направления и с чувством вины вглядывалось в прошлое. По моему личному мнению, это «чувство вины» руководило всей «Дармштадской школой», (т.е. группой композиторов-«пятидесятников» вроде Штокхаузена, Булеза, Ноно и Мадерны). В этой особенной (и безнадежной) ситуации музыка Булеза представляет для меня титаническую попытку заниматься искусством в тот исторический момент, когда никто не рискнул бы больше сказать «Бог» или даже «дух». И я воспринимаю это «пение» почти как крик вопиющего в пустыне, где отсутствует Трансцендентность».

Источник.

Добавить комментарий