Он разгадал знак бесконечности

Він розгадав знак нескінченності

«Люди, которые голосуют за неудачников, воров, предателей и мошенников,,
не являются их жертвами. Они соучастники…»
Джордж Оруэлл

ZN.UA

Він розгадав знак нескінченності

@zn_ua

Читайте @zn_ua

Я уже с ZN.ua

В новом столичном пространстве ART UKRAINE GALLERY открылась выставка модного художника Степана Рябченко

Его посты в соцсетях активно лайкают такие принципиальные люди, как Игорь Абрамович и Наталья Заболотная. А его самого, одессита Степана, отдельные арт-теоретики напрямик причисляют к художникам будущего. Потому, в определенном смысле, он и сам так живет — в интересном виртуальном будущем. Лелеет там странные сорта медоносных растений, строит стильные и загадочные города, дружит и воюет с некоторыми материализованными компьютерными вирусами. Он такой.

Еще летом, во время еще одного из одесских фестивалей, театральный режиссер Ваня Урывский затянул меня буквально за руку в один из тамошних полуподвальных хай-текових арт-пространств (где-то в районе Дерибасовской). Со словами: «Это крутой художник! Он будет делать сценографию для «Принцессы Турандот» в театре имени.Василька».

Ладно, думаю, если уже современные художники интересуются творчеством полузабытого Карло Гоцци, значит, надо идти.

Человеку, погруженной преимущественно в украинский театр и менее сведущему в интригах-расписаниях отечественных арт-реалий, эта хайтекова выставка Степана Р. — різонула глаз (в положительном смысле), зажгла воображение.

И в разных смыслах нетипичный украинский художник вместе со своими удивительными творениями как-то разом появился перед глазами. Сразу стало понятно: этот — не из утрамбованных напівкорупційних арт-тусовок, не из бешеных самопіарників-мазил.

Это, конечно же, умнее, тоньше, более избирателен, талантливее. В чем-то даже более изощренный в разных художественных своих ссылках, сигналах и других проявлениях.

Він розгадав знак нескінченності

Возможно, он и не первый, и уж точно не последний из тех, кто сел в актуальный поезд отчалил от этакой традиционной арт-платформы и помчался с Одессы-мамы прямо в какую-то виртуальную реальность-неизбежность-бесконечность.

Если для одних художников виртуальный мир стал средством и пространством сугубо «техногенного» самовыражения, для этого (нашего) такой мир — мир ради мира, ничья земля, сладкий сон, что порождает то красоту, то ужас, полет шмеля над гнездом кукушки, радары, розовеющие в неподвижном зеленом океане.

В разных его картинах (выполненных виртуальным кистью) — компьютерная чувственность и двойное дно, тройная обманка и топографическая ловушка для виртуала-наїва.

Свои работы, живописные и архитектурные циклы, он буквально рисует на компьютере (теперь каждый «чайник» что-то сообразит в виртуале). Этот одесский художник, используя технологию Lightbox (и другие), создает на мониторе, как и Джоан Роулинг, какой-то свой системный Вселенная.

Как известно, в Роулинг является строго продуманный вселенная Гарри Поттера: со всеми его ответвлениями и приключениями. У Степана из Одессы (не для сравнения с английской леди) — просчитанный Вселенная его художественных миражей, разумно обрамленный его же умелой мышкой.

Вот уж действительно, немногим до сих пор приходило в голову не то чтобы визуализировать, а буквально оживить на віртполотнах веселую компанию подлых компьютерных вирусов. Наших вездесущих неунывающих врагов. Этот художник в своей специальной серии, созданной ранее, решил подружиться с ними, нашел для отдельных образцово-показательные имена (Chameleon или Mellissa), придумал некоторым биографии, легко считываются.

Он хочет разгадать их и нашу сущность. Он хочет разгадать знак бесконечности, спрятанный в мнимому и настоящему, в реальном и виртуальном.

Один из его ярко живописных проектов — Honey Plant — очей очарованье: аналог саду нездешнего, антитеза «вишневом саду». Потому что в его призрачном саду произрастают удивительные растения невиданной красоты. И его же виртуальный кисть нежный и трепетный к новорожденных лепестков и стебельков: сам придумал, сам посадил, сам поливает.

Например, тот же розовый Радар, как утверждает художник, «крайне редкая разновидность медоносного семейства. До недавнего времени считалось, что он исчез из виртуальной природы. Особенность Радара — накопление положительной энергии и излучения ее на окружающих существ, часто психологически подавленных, нервных или вообще склонных к унынию…»

Він розгадав знак нескінченності

Последнее — не о нас, умеренных оптимистов. А вот, например, в том же его вечном саду — расправил ствол причудливый Зеленоступ древовидный. Художник любовно называет его «Натуралист на прогулке». Одно слово, это — зеленая ядовитая подозрительная зараза, покрытая зелеными пупырышками. Она резко реагирует на окружающую экологию: если хорошее растение чахнет — это Зеленоступ ежится (увядает), а когда что-то хорошее цветущее вдруг родится, этот же Зеленоступ — цветет и пахнет, как майский жених.

Пожалуй, одна из наиболее ценимых мной его виртуальных выходок (в том же саду Honey Plant) — подобие Ноева ковчега. Морская виртуальная гладь на этой вірткартині переливается цветами нервного неба и гнилых водорослей. А сам ковчег, словно цветок-лепесток, уверенно задрав гордый нос, плывет себе и плывет — прямо по курсу. Возможно, он плывет по туманной виртуальности — по нас, утопленных в реальности…

Степан Рябченко — хороший парень и хороший художник из хорошей семьи. Его отец и дедушка — живописцы-графики. Он воспитывался в одесском дворе и на хороших творческих примерах. Поступив в вуз (Одесской государственной академии строительства и архитектуры, специальность «архитектор»), он, один из немногих, чертил-конструировал не на бумаге (простым карандашом, как «чайник»), а сразу почувствовал вкус, обаяние и неисчерпаемые возможности виртуального конструирования. Причем не отдельного дома, сада или огорода, а целого мира. Монитор для него — бесконечность. Белое и бездонное полотно поглощает целиком, но не полностью. Поскольку сам художник — подчеркнуто умный, разумно предприимчивый, а легкое эстетство — еще не признак головокружение в виртуальном вире.

Как архитектор он проектирует и растит не только сады с фирменными, им самим придуманными причудливыми растениями. Он строит «там» настоящие города. Стильные, изысканные, немного чопорные, как у знаменитого архитектора Гауди.

Він розгадав знак нескінченності

В различных ее циклах-проектах просвечивает не только умеренная гламурность, но и концептуальная логистика. Он всегда понимает, на которую арт-наживку можно поймать арт-ценителя. Он явно знает, как запутать (а затем распутать) создателей пустот — різномасних арт-теоретиков.

Последние, конечно же, иногда от него в восторге. Боже, какой же здесь простор для созидания теоретических и синтетических пустот, завернутых в целлофан пафосных «измов».

Они считают, что это они создают его, награждая сконструированный мир различными теоретическими виньетками, статуэтками и другими кондово-блудливыми словосочетаниями…

Только иногда именно он создает их, хитрым прищуром збадьорюючи немощную чужую фантазию.

Они характеризуют его искусство как «живопись средствами компьютерной графики». А он, как лермонтовский демон, невозмутимо отвечает: «Я скорее не рисую, а проектирую среду в формате изображения».

Проектирование сред — тренд и потребность розкреативленої нашей современности, населенной наглыми застройщиками и напичканной домами-уродами на едва уцелевших ландшафтах мирной земле.

И поскольку в его произведениях — «земля ничья», то до нее пока не добралась никакая рада — ни Киевская, ни Одесская.

На своей ничьей земле он — царь, бог, герой и демиург. И любители современного искусства, когда захотят, смогут обнаружить приличное количество интересных сооружений, уже созданных им, — именно там…

Там, где все мы — понемногу — уже начали жить-не тужить, не изменяя временной земной прописки.

На его ничьей земле-воде, засеянной медоносными растениями, нет ни одного смиренного кладбища, там только вечный и радостный рай.

Там, где даже идиоты из соцсетей покажутся нам не такой уж проблемой: щелкнул разок — и удалил дурака из своего городка, и сразу стало легче дышать, поскольку экологию поддерживают медоносные творения.

Города и растения художника Рябченко — в разно-чудесных его серийных міражах окутанные действительно странным нездешним воздухом. Там дышится легко и вольготно.

Кажется, «ломанулся» бы сквозь цифровую печать на алюминии — и пожил бы там подольше, рядом с безвредными вирусами, медоносными растениями и другими причудами.

Еще летом попросил его: мол, скину через FB вопрос, а ты дай на них коротенькие ответы, а то никогда расшифровывать. Прошло три месяца, отвечает: «Не то что бы не хочу отвечать, а иногда даже не знаю, что. Возможно, со стороны ответ найдется содержательней?»

Именно с этим проблем нет, ответим — хоть за Трампа. И как мини-бонус к его нынешней киевской выставки некоторые вопросы и некоторые ответы (вместо него).

Він розгадав знак нескінченності

— Известный поэт утверждал, что цель творчества — самоотдача. В чем такая цель для тебя?

В том, чтобы почувствовать самоотдачу других. Тех, кто заходит в мой мир. И, растворяясь там, чувствует себя легко, комфортно и беззаботно. В любом случае, там безтурботніше, чем здесь.

— Что первично в твоих подступах к тех или иных арт-сюжетов: импульс, логика, сон, явь, скрытые подсознательные пороки, явные добродетели?

Импульс, логика, сон, явь. И подсознательная добродетель.

— Человеку свойственно не верить в то, что нет ни рая, ни ада (в такое не верили, например, некоторые герои Достоевского), а вот современник, на твой взгляд, уже окончательно уверовал, что самая настоящая реальность — виртуальная, где он постоянно живет в обнимку с гаджетом?

Там можно делать все, что хочешь. Там нет идиотов-политиков и несчастных соотечественников с кравчучками, низкими зарплатами или обрезами. Там нет людей с пустыми и грустными глазами. И там можно моделировать жизнь таким, каким оно тебе
кажется-видится. В общем, там можно забыться и спрятаться. В том числе и от себя.

— Одни говорят, что главная болезнь наших дней — цинизм. Другие — идиотизм. Какой диагноз этому времени поставил бы ты?

Возможно, ідіотичний цинизм? А, возможно — технологический романтизм? И то, и второе — симптоматическое.

— Какую самую глупую ты прочитал рецензию на свои работы-выставки? Не цитата, а суть.

Если хвалят, — приятно. Если говорят «очень хорошо» — тоже интересно.

— Мишель Монтень сказал, что лучший способ что-то запомнить — постараться это забыть. О чем бы ты хотел забыть навсегда? И об этом постоянно приходится помнить?

Следующий вопрос!

— Ты — архитектор. Проецирует виртуальные дома и города. Каким, на твой взгляд, могло бы быть идеальный город, в котором согласился бы пожить даже я?

Это было бы какое-то другое, «золотой» город, отличное от наших реальных, земных. Это город, где жизнь вечна и бесконечна, обычный маленький городок, в котором никогда не расстаются близкие люди.

 

Из досье. Одесскому художнику Степану Рябченко — 29. Разные его работы выставлялись в престижной лондонской галерее современного искусства Saatchi Gallery, Музее современного искусства в Братиславе, Нью-Йорке, Москве, Вене, Вильнюсе и других городах. Степан — номинант премии Pinchukartcentre и лауреат международного фестиваля современной скульптуры Kyiv Sculpture Project. В прошлом году Forbes включил его в рейтинг самых успешных молодых украинцев.

Источник

Добавить комментарий