Оксана Забужко: «Когда 8 мая 2014 года в Берлине я сравнила Путина с Гитлером, мне выключили микрофон»

Оксана Забужко «снова влезает в танк» – осенью должна выйти книжка эссеистики и публицистики писательницы о наши «бурные времена», где будут собраны пророчества и комментирования, видения и мысли о «матрицу».

Накануне «Книжного Арсенала» мы записали большое интервью с Оксаной Стефановной. В первой части – о ее участии в информационной войне, героизацию Надежды Савченко, о книге Анны Герман и о символическое и художественное значение советского искусства, которое подлежит декоммунизации.

Оксана Забужко всегда имеет что сказать и смелость это произнести. Интеллектуальная отвага – это красиво. Будьте, как Оксана Стефановна.

Оксана Забужко: "Коли 8 травня 2014 року в Берліні я порівняла Путіна з Гітлером, мені вимкнули мікрофона"
Фото: Facebook Оксаны Забужко

Оксана, когда я смотрю на ваши заметки в Facebook, на вашу комментаторскую работу», не понимаю, зачем было создавать Мінстець: там, где работает целая институция, один человек справляется со всем, причем бесплатно.

Ну, во-первых, не со всем, потому что оно же прет гораздо интенсивнее, чем успеваешь вместить в одну человеческую жизнь и 24 часа в сутки, особенно, когда тебе надо заниматься своей писательской работой. И я уже по этому поводу начинаю покректувати, потому что сначала мою фейсбучну страницу вел админ вывешивал информацию, где я печатаюсь, где выступаю, где какое интервью получилось, где какую книжку перевели, а уже с началом Майдана я открыла Фейсбук как трибуну оперативного реагирования и начала писать сама.

А теперь админ периодически делает мне дырку в голове, мол, страница же вроде не для того создана – я же продолжаю жизнь, карьеру, надо это освещать. Но это тот случай, когда ты чувствуешь запотребованість, видишь, что даже наспех, «на коленке» сформулированы мысли в условиях нашей общей информационной замотеличеності оказываются безумно нужными и актуальными. Мне говорили, что эти посты можно иначе оформить – как блоги, например, но я все рассчитываю, что брошу это дело, а события такие, что бросить нельзя.

Это одна из ваших миссий, которую вы добровольно взяли в это время?

Ну, их несколько, эта – наиболее видимая. Война есть война, и у каждого она своя. Говорят, что есть люди, у которых ее нет, но я им не завидую, я бы с ними не поменялась. В 2014-м целых полгода – с мая до осени – я полностью убила на «западный фронт». Носилась тогда по всех международных форумах и саммитах, куда меня приглашали. Обычно я не «конференціоністка», говоря по Занусси, – когда-то при знакомстве он меня спросил: а госпожа также есть конференціоністка? Есть такой формат – международные конференции, где мешают интеллектуалов и селебритиз с топовыми политиками и где обсуждаются важные темы.

Сегодня, когда приглашают, я уже преимущественно вновь говорю «спасибо, нет», езжу только по профессиональной необходимости – где надо презентовать свои книги. А тогда пользовалась с каждой случаю растолковать западным «десіжин-мейкерам», что происходит в Украине, и что это имеет самое непосредственное отношение к безопасности Европы.

Был период, когда в Европе действительно не понимали, что это за война такая на нас свалилась

Годами русские их информационно готовили к совсем другого сценария – что Украина якобы расколота на «пророссийскую» и «прозападную», которые между собой непримиримо враждуют, и что она сама по себе распадется, – отсюда и Нормандский формат, и выражение «украинский кризис», так, как будто это украинцы сами между собой воюют. Первым Майдан пошатнул этот стереотип, а потом, когда «русская весна» показала, что вся эта мифическая «половина Украины с русскоязычным населением», которую готовили к отколу, вдруг берет в руки оружие и начинает воевать против России, в которую якобы так сильно хотела, то на Западе действительно некоторое время не знали, чему верить.

Оксана Забужко: "Коли 8 травня 2014 року в Берліні я порівняла Путіна з Гітлером, мені вимкнули мікрофона"
Фото: Предоставлено Оксаной Забужко

На форуме Альпах я выступала после леди Эштон (Кэтрин Эштон, бывший Верховный представитель ЕС по вопросам иностранных дел и политике безопасности – ред.) – это был последний ее публичный выход и она еще продолжала бодренько твердить о взаимовыгодном сотрудничестве, «мир-дружба-жвачка и тд», – весь этот дискурс тупого испуга – «там что-то такое происходит, что надо загнать его обратно, чтобы было, как раньше». Я объяснила, что «как раньше» уже никогда не будет, планы России на «новый мировой порядок» не один год готовились, и на Украине дело не кончится, – и потом целая куча европейских политиков ко мне в кулуарах подходили с вопросами, и видно было, что люди искренне пробуют понять, что к чему, и глаза у них загораются упізнаванням: «А, так было в Австрии перед аншлюсом! А, это гитлеровская технология, у нас это делали так и так, спасибо вам большое, я понял». То есть, действительно информации не имели. С осени уже стало ясно, что кто хотел понять, тот понял, и что можно было на том «западном фронте» так и не надсаджуватись. Это единственные полгода из двух лет, миссионерских большой степени, за которые я немного жалею, а за все, что для своей страны делалось, – то нет. И даже за эту работу на Фейсбуке.

На этих саммитах очевидно были украинцы, которые высказывали противоположную вашей точку зрения? Как вы реагировали?

Нет, мода на «украинцев с противоположными точками зрения» включилась уже после Минска, и это не уровень саммитов. Это российская технология «для плебса», которая имеет целью вернуть в массовый оборот старый миф «расколотой Украины», создать иллюзию «гражданской войны», чтобы замаскировать агрессию. А оппонировали мне как раз западные деятели, в которых были в этой войне свои планы. Владимиру Рыбаку в Донецке уже живот вспороли за украинский флаг, а на Форуме европейских писателей в Берлине этот газпромовский викормиш Штайнмайер (Франц-Вальтер Штайнмайер – министр иностранных дел Германии – ред.) начинает рассказывать, как надо понимать Путина: видите ли, в Украине некоторые люди хотят запретить русский язык, а там же был не только Шевченко, а Гоголь, который считал, что Украина должна быть частью России…

Это все говорится с трибуны, а я после него должен выступать, и все мои домашние заготовки вылетели из головы.

Я просто сказала, что там, где проливается кровь, говорить о диалоге – это цинизм лицемеров.

И, извините, это не украинцы убивают россиян за украинский язык, это те, кто пришли на нашу землю, убивают украинцев за желто-голубой флаг, и если в этих условиях вы говорите о диалоге, то рано или поздно закончите форматом шоу «5 минут Гитлеру 5 минут еврею». Это был дикий шок, потому что никто тогда в Европе так еще не говорил через два месяца сравнила Путина с Гитлером Даля Грибаускайте, и то это вызвало, мягко говоря, неоднозначную реакцию, а тогда это все еще пытались представить как «украинский внутренний конфликт». Я уже могу мемуары писать из того всего, что было пережито за это время, и какими волнами вся эта інформвійна шла. Поэтому, как только слышу фразу «Европа от нас устала», мне сразу хочется сказать: «Проявите свои погоны». Потому что нет никакой единой «Европы», это тоже путинский «мем» реакция в разных странах даже среди политикума от самого начала была очень разной.

Оксана Забужко: "Коли 8 травня 2014 року в Берліні я порівняла Путіна з Гітлером, мені вимкнули мікрофона"
Фото: Bohdan Poshyvailo

Большинство левых европейских интеллектуалов исторически очарованы русской культурой, и они не верили, что Путин или коллективный Путин — политический монстр.

Бесспорно, потому что когда 8 мая 2014 года я сравнила Путина с Гитлером, мне отключили микрофон. Модератор испугалась до истерики, сказали, что произошли технические проблемы, но я таки сказала все, что хотела сказать, и меня услышали. За мной потом целый день ходили все немецкие журналисты, с огромным интересом и вирозумінням записывали интервью, ни одно из которых так и не появилось в печати. Можете говорить все, что угодно, на Порошенко и Климкина, но они все это время последовательно держали перед Западом проукраинскую линию. То, что у нас есть функционирующая государств, не «failed state», а государство, которая остановила и разоблачила агрессора и заявляет миру, что она является предметом агрессии, — это очень важное достижение, и само оно не пришло.

Мне хочется задать вам глупый вопрос: как вы видите, различаете операции и схемы спецслужб? Эта история с фейковым письмом к Надежде Савченко, которую провернули пранкеры…

Сюжет с Надеждой Савченко заслуживает отдельного трактата, я даже об этом думала написать, но все руки не доходят, и как есть оказия, то скажу. Бесспорно, это циничная политическая игра живым человеком, и мозговой центр этой игры находится в ФСБ, даже не в Украине – стилистика выдает. А что этой стилистике большинство не узнает – это только результат нашего невежества, полного незнания истории, неведение, что такое власть спецслужб и какова их логика действий.

На наших глазах работает классическая сталинская технология «создание народной героини» – весь інформресурс РФ на то задействовано, и, собственно, по тому, насколько аудитория оказывается к этой технологии восприимчива, можно провести четкую разграничительную линию – где кончается советская/российская цивилизация, и начинается гуманистическая, европейская.

В первой есть понятие героя как «того, кто сильнейший», – и совершенно отсутствует понятие жертвы и сострадание к ней, отсутствует милосердие. Людям, которые в своем увлечении Надіною мужеством дошли уже до того, что сравнивают ее с советскими диссидентами и заявляют, будто она за них «сильнее» (а это уже за пределами морали, такой «конкурс на страдания» объявлять), мне каждый раз хочется сказать: а ты спроси себя, человек: так ты хочешь, чтобы она была «сильнее», чтобы она была жива и здорова? Тут и пролегает разница между цивилизациями, между совком, который во всем исповедует культ силы, и гуманистической европейской цивилизацией, в том числе и украинской традиции, в которой не стыдно было быть жертвой, в которой жертве сочувствовали и помогали. Совковые для психологического комфорта нужно, чтобы она была «сильная», надо знакомую с детства картинку «Зоя Космодемьянская перед фашистами», чтобы было кому поклоняться, – а мне, с чисто женской материнской наставления, надо, чтобы наивное дитя, которое ввязалось в страшную сатанинскую игру, был жив, здоров и в безопасности. Очень разные подходы.

Оксана Забужко: "Коли 8 травня 2014 року в Берліні я порівняла Путіна з Гітлером, мені вимкнули мікрофона"
Фото: EPA/UPG

Вообще молиться на героя, творить себе кумира из живого человека – это всегда психологическая ловушка, и КГБ этой ловушкой прекрасно умел пользоваться – читайте историю Валентина Мороза.

А сострадание – это не кумиротворення, не «вертикаль власти» – дайте лидера, и стадо побежит за очередным пастухом, – это человеческая солидарность, горизонтальная солидарность, тот главный духовный «клей», которым склеивается воедино свободное общество.

Не думаю, что Надежде Савченко понравилось бы быть в роли жертвы…

Она ней объективно есть. Видно, что по натуре она – боец, андреналінщик, ризикантка, а с ее безумной биографией действительно совершенная модель для образа Девы-Воительницы, но то, что за всей этой историей, от парламентских выборов начав, «политтехнологические» сценарные пальцы знать, и что сама Надя не автор этой пьесы, – это тоже видно. Достаточно знать, как строится сюжет, и уметь отличить рукотворный сюжет от нерукотворного. Знаете, как говорят, – в жизни такое бывает, что не придумаешь? Хорошая история – это как раз та, которая имеет в себе чар нерукотворності, невигаданості. Как Микеланджело говорил: беру глыбу мрамора и отсекаю все лишнее. Для писателя вся жизнь состоит из таких потенциальных историй, от которых нужно только «отсечь лишнее». А здесь нам демонстрируют уже готовую пьесу, круг которой изрядно руке чьи-то происходили, и не слишком талантливые, и по готовым лекалам, которые давно из истории известны. Это же, извините, не гении пишут такие сценарии. Может, Сурков и думает о себе, что он гений, но извините – я его роман читала. Как говорят, «ніасіліла», ибо очень уж оно мерзке, и еще и сплошной копипейст.

Вы упомянули про Суркова-писателя, поэтому я хочу спросить ваше мнение о произведениях Анны Герман. Вы читали?

Так, давно, она мне подарила свою первую книгу еще тогда, когда возглавляла радио «Свобода». Последнего не читала, говорят, это переиздание. Между прочим, она тоже жертва, по большому счету. Мне ее жаль. Никто уже не вспоминает, какая она была красавица в 1990-е годы – невероятно красивая, тоненькая, хрупкая, смуглая, черноглазая. У кого-то из знакомых фотографии оцифрованы видела, надо бы вывесить на науку будущим поколениям – вот что на входе и что на выходе, девочки, делайте в жизни правильный выбор! Потому что это тоже часть культуры должно быть – такие биографии тоже нужны уроки, как не надо поступать, как не побежать в жизни за болотным огоньком.

Те ее рассказы были, кстати, совсем не бездарные. Было там только одно «но», и «но» серьезное – сквозь текст выпирала мотивация: синдром Скарлет о’хары. «Я», огромное «эго», дикий пафос самоутверждения девочки «с низов», что рвется по социальной лестнице наверх, чтобы продемонстрировать всем, какая она крутая и классная, – и никакой другой системы ценностей нет, не защищает. У нас же практически весь политикум из таких состоит – из людей, не защищенных никаким «моральным корсетом». Когда, между прочим, подобный комплекс Урмас Отт, известный эстонский телеведущий, хорошо «засветил» у Кучмы, я об этом даже в «Музее заброшенных секретов» вспомнила: Кучма ему стал рассказывать историю, как у него, парня из нищего послевоенного села, был один пиджачок и он на какой-то дрезине ехал в Днепропетровск поступать в институт в этом единственном пиджачке, а когда доехал, весь пиджак был черный от сажи. Я помню, как у него глаза блестели, когда он это рассказывал, и там тоже была эта самая мотивация – энергия социального реванша.

Оксана Забужко: "Коли 8 травня 2014 року в Берліні я порівняла Путіна з Гітлером, мені вимкнули мікрофона"

Эта энергия очень мощная.

Мощная, и сама по себе ни добра, ни зла – но когда, кроме нее, нет ничего… АЭС тоже может давать тепло и свет, а может обернуться Чернобыльской зоной. В человеке обязательно должна быть система ценностных реґуляторів, чтобы ее «не понесло». У кого-то это страх Божий, у кого-то «мама рассказала, чего не можно», у кого-то, как Прохасько писал, «50 профилей за спиной», которые не дают тебе сделать недостойный поступок, и это уже культура – такое чувство солидарности не только с живыми, но и мертвыми, стыда перед Стусом или Гете… Разные могут быть регуляторы – но обязательно должно быть что-то больше от собственного «я».

У Януковича тоже было чувство социального реванша?

Думаю, что должно быть. Просто в Герман это очень показательно, потому что видно из ее собственных текстов: если только на этой энергии – успех любой ценой! – ехать, то рано или поздно попадешь в ловушку, из которой выскочить уже не сможешь.

Вы ездили на Восток, что увидели в результате этих полевых исследований?

Как по читательской реакции на твою книгу ты «заміряєш» общество – ставишь ему градусник, берешь кардиограмму, томограмму и т.д., так же и во время живых встреч с читателями ты, пусть фраґментарно, все равно схоплюєш какой-то блиц-портрет каждого города и что-то о нем успеваешь понять.

Я бы в этом смысле не переоцінювала мере запущенности Востока или Юга по сравнению с остальной украиной: так, заброшенный, особенно с учетом десятилетий информационной обработки, но живой, и очень разный, и, как и вся Украина, в процессе самопознания, открытия себя и своей локальной истории. Вот именно на это я делала ставку в культурной политике.

Европейскость – это любовь и уважение к своим локальным традициям, к своим гениев места. Европа начинается там, где заканчиваются одинаковые блочные кварталы с одинаковыми танками на постаментах – и начинается «каждое село со своим лицом». Местная память является основой идентичности. Поэтому мне очень симпатичное всякое культурное оживление «на местах», симпатичные фестивали вроде “Meridian Czernowitz” в Черновцах или «Интермеццо» в Виннице, которая таким образом открывает, что она город не только нового премьера, но и Михаила Коцюбинского, и именно тем мира интересная…

Оксана Забужко: "Коли 8 травня 2014 року в Берліні я порівняла Путіна з Гітлером, мені вимкнули мікрофона"
Фото: www.facebook.com/meridiancz

Теперь вот что-то такое в Одессе должно начаться – давно пора, потому что это очень живой и сильный город, ни на одно в мире не похоже, хоть как его пытались сгладить и причесать под имперский стандарт и сколько денег не вливали в проект «Одесса – русский город». В Харькове много интересного творится, и это особенно важно, потому что там еще и синдром прифронтового города есть, и советская история очень тяжело по нему прошлась, – а это город с колоссальным потенциалом, которое должно было бы стать одним из духовных центров страны.

Похоже на то, что сейчас творится новый миф о Донбассе как о terra incognita.

Я бы слово Донбасс вообще не употребляла, я говорила о Донетчину и Луганщину. «Донбасс» имеет свою коннотацию – каменно-угольный бассейн, индустриализация по-сталински и т.д., а это же давно заселенная территория, древние украинские земли, на которых последнее столетие имперский «индастриэл» просто «зачищал» все на своем пути. Там много горя накопилось, в том краю, о котором никогда вслух не говорилось, и в культуре оно почти не отразилось. Кто сегодня вспоминает хотя бы «детские» повести Григора Тютюнника? А ведь это только краешек, вершина того черного айсберга Поэтому желание наскоро слепить некий миф меня настораживает.

В локальные мифы без исторической памяти, выстроенные только «на верхнем слое», я не верю: это карго-культ, подделка.

Одна из тем, о которой вы постоянно пишете, – декоммунизация. Серьезная оппозиция декоммунизации является со стороны интеллектуалов-искусствоведов, которые бьют в набат, чтобы не уничтожили культурные памятники, особенно мозаики.

«Нє вєрю», как говорил Станиславский, – хотя бы потому, что знаю профессиональную мнению интеллектуалов-искусствоведов, которые как раз годами декоммунизации добивались и предостерегали, что все те оставленные стоять «льоліки» пагубно повлияют на эстетику уже новой, современной монументалистики – и как в воду смотрели, только никто их не слушал. В отличие от тех, которые 10 лет при каждой оказии говорили с каждой трибуны: «У Востока и Запада разные герои», и поэтому, мол, нельзя трогать Ленина, Петровского, Дзержинского и кого там еще, потому что будет «гражданская война». И что же видим в итоге? Памятники демонтируют, а никаких «возмущенных жителей Востока», которые бы собирались на протестные митинги и бросались закрывать грудью якобы «своих героев», и близко не видно.

Оксана Забужко: "Коли 8 травня 2014 року в Берліні я порівняла Путіна з Гітлером, мені вимкнули мікрофона"
Фото: www.061.ua

Одна ложь лопнул – и теперь все увидели, что их не поэтому не снимали, что это были «герои Востока», за которых пол-Украины готовы были в огонь и воду, а потому, что всю эту территорию готовили «под Путина». Затем пошел в ход другой аргумент – якобы в обороне искусства, которое уничтожают «варвары-талибы». Все же еще помнят побасенку, будто бессарабский Ленин принадлежал «в список шедевров ЮНЕСКО»? Я знаю кучу людей, которые в то верили и очень удивились, узнав, что это, мягко говоря, неправда. Как раз любой специалист вам скажет, что в действительности искусства среди памятников советской монументальной пропаганды – на пальцах одной руки по всей Украине. И, конечно же, по каждому должно быть свое решение.

Речь не столько о памятниках, сколько о мозаики…

Но мозаики никто не собирается сбивать, что за глупости… Это же не пропаґанда, это декор. Такое впечатление, что кто-то специально такие слухи запускает, чтобы дискредитировать идею.

А почему тогда не слышно активное мнению тех, кто за демонтаж объектов искусства советского времени?

Еще раз: не объектов искусства, а памятников советской пропаганды. А почему не слышно тех, кто «за», и очень громко слышно тех, кто активно «против», – это уже вопрос к нашим СМИ. Те, которые активно против, защищают именно символическое значение этих памятников как «меток» — символов победы русского большевизма на украинской территории. Любой ценой защищают, действительно грудью, даже тогда, когда уже совсем крыть нечем. Очень смешно, например, слышать от них, что надо оставить Щорса на том основании, что это красивая конная статуя.

Да, это прекрасная скульптурная работа, – но именно поэтому ей прямое место не там, где она сейчас, а в специально для этого отформатированного художественном пространстве, например, в музее, где ее смогут обсесть с етюдниками студенты-художники и себе учиться, как профессионально лепить коня… Эстетическая ценность ее от этого не изменится, наоборот, станет публично доступной. Но вы, ребята, этого не хотите – вы настаиваете, чтобы она кровь из носа осталась именно в городском пространстве и дальше горувала над бульваром в архитектурном разъеме «из-под графа Бобринского». А значит, не эстетическую стоимость отстаиваете, а все-таки, не надо нас дурить, символическую – боретесь не «за статую», а «Щорса»: за нерушимость советского мифа. Языке того самого их мифа это называлось – «путаются в показаниях». Вот поэтому я и говорю – «нє вєрю».

Но перед тем, как начинать такие тектонические символические сдвиги, нужно сказать, что есть такое специальное место, где все дорогие сердцу памятники и памятники, которые имеют художественную ценность, будут храниться здесь. Этого до сих пор никто не сказал.

И почему же опять никто не сказал? И выступали, и говорили, и, думаю, немало, раз даже я, которая за всем следить не имею возможности, ибо мне мой рабочий график не позволяет, слышала и читала десятки выступлений художников – Иван Семесюк, Олекса Манн, Ростислав Лужецкий целую публичную лекцию читал на эту тему, отдельно еще поднимал вопрос о защите «буденовцев» в Олесько (памятник бойцам Первой конной армии, авторы – А.Консулов, В.Борисенко. – ред.) Это первоклассная работа, а ее еще задолго до всякой декоммунизации начали разрушать – просто растащат на металл.

Оксана Забужко: "Коли 8 травня 2014 року в Берліні я порівняла Путіна з Гітлером, мені вимкнули мікрофона"
Фото: www.facebook.com/oksana.zabuzhko

Я не слышала о создании музея или парка советского периода, возможно, вы знаете, где он будет?

Нет, не знаю. В этой ситуации меня, как человека, который работает не с камнями, а со смыслами, больше всего інтриґує том, как здесь «дым бежит впереди паровоза, которого нет». Никаких «варварских мер» еще не было и завода, и никаких признаков нет, что они могут быть, но определенная категория людей, и с искусствоведческими дипломами в том числе, небезуспешно творит их фантом в общественном мнении, ибо для этих людей невыносима сама идея, что советские памятники лишатся своей «сакральной власти». Что Украина постепенно очищается от «имперского сапога». И вот уже в кафе, где я завважую в дизайне оперную афишу с 1969-го года и радуюсь: о, меня маленькой на этот спектакль папа с мамой водили! – барменша вздыхает и говорит: пожалуй, теперь заставят снять… Как, почему? «А там же УССР внизу написано, а теперь же декоммунизация»… Что за бред?! А кто ее распространяет, создает образ «хунты талибов»…

Я вам один тестик подскажу на проверку, насколько человек искренен в своей борьбе за художественные стоимости, когда заходит о советское наследие. Блестящая скульптура Кавалеридзе стоит в Святогорске на Лысой Горе – такой себе Терминатор, абсолютный шедевр украинского кубизма, построенное еще в «свободные» 1920-е как памятник Артему-Сергееву. Когда Украина, даст Бог, победит и Святогорский монастырь очистится, простите, от тех бандитов, которые там оружие держать – я там была до войны и от тех батюшек таким милитаристским духом тянуло, что было реально страшно, – это будет роскошная «визитка Донетчины», одно из чудес Украины, аттракция для туристов. Это культурно один из самых богатых наших краєвидівидів – кубістичний монумент и церковь в стиле барокко 17 века, гениально закомпонованные в ландшафт вместе с рекой.

И вот говоришь с человеком, который якобы «за искусство», она со страшными глазами восклицает: а Артем?! Мол, что же, и его сбрасывать? Отвечаешь: а при чем здесь Артем – это скульптура Кавалеридзе, одна из немногих зацілілих памятников украинского кубизма, жемчужина эпохи Расстрелянного Возрождения, так его и представлять надо во всех описях и реестрах… И видишь, как человека перекашивает, словно от физической боли: «Это памятник Артему!». Так вот, каждый раз спрашивайте у співрозмовця, и не ошибетесь – скульптура Кавалеридзе, памятник Артему? Конная статуя работы Лысенко, памятник Щорсу? Те, кто выбирает второй вариант, – по факту не искусствоведы, а «политтехнологи»-манипуляторы. Вчера они говорили, что это «герои Востока», сегодня, когда эта леаенда провалилась, они «защищают искусство», завтра еще что-нибудь придумают… Думаю, это шито очень белыми нитками.

Люди, которые боятся художественных потерь, очень молоды, чтобы отстаивать советские символы.

Это немолодые люди.

Я знаю молодых…

А эти просто подхватывают то, что им в уши вкладывают старшие…

Источник

Добавить комментарий