Нимфа, одержимая

Мавка, одержима

В Киевский муниципальный детский музыкальный театр на Подоле неожиданно вернулась важна для репертуара спектакль — «Лесная песня» Леси Украинки, где актриса Раиса Недашковская играет всех персонажей пьесы. Подол, театр, полдень. В зале — школьники, учителя, интеллигенты-разночинцы. Олесь Доний. И я.

Буквально за день до спектакля народная артистка еще в больнице под капельницей — врачи сбивают давление. Она даже не говорит, а шепчет в трубку из клиники (телефон дежурной медсестры), звоня мне ночью с проблемой, что бередит сердце: «Боже, ну как же нам спасти НСТД?» (Ответ ожидаемое: не спасать — а создавать, и не из обломков, а на новом фундаменте).

Тем временем все мои тревоги-сомнения — как же она собирается после больницы полтора часа сама на сцене играть всех персонажей Леси? — испаряются. Притихший зал, слаженный театральный оркестр (дирижер А.Боклан, музыка Н.Скорульского). И она — одна — за всех. За Мавку, Лукаша, маму, Акулину. За всю лесную языческую нечисть и святость. На сцене (справа) — ее трон. На ней — золотистый балахон. Пышный венок с калины и веток довершает эту «скульптурную композицию» Лесной Царицы, владычицы вселенской. Женщины-демиурга, которая самим своим голосом хочет воскресить весь разноголосый Лесин мир. Без единой заминки, играя на скрипке своего мелодичного и отчужденного тембра, сдерживая нападения коварного кашля, она идет мистическим текстом-лесом Леси — как путник ночью. Как заблудшая душа в джунглях вечности. Ей, как известно, давно не 40, но голос ее Нимфы — чистый, наивный, юный, порой буквально срывается. Когда она играет «Того, что в скале сидит», вдруг — рокот, тревожные низы в том же голосе. И, конечно, переливной — молнией, багрянцем, богатством, фантазией, златом — балахон… «свободный Дух лесной» — дух самой актрисы.

Актриса эта — аутентичный персонаж какого-нибудь хорошего неснятого фильма Кустурицы или Параджанова. Она из их мира. Шумного, карнавального, настоящего и театрального. Она — наша артистка — плакальщица на всех похоронах, ханума на всех свадьбах, берегиня на всех берегах. Она будто хочет обнять, ободрить и утешить весь прокислий мир, — только сделать это трудно, почти невозможно. Но ценна и важна хотя бы попытка… Эту «Лесную песню» театр не ставил в репертуар несколько лет. Позор!

Спектакль должен жить. И не только для школьников. Режиссер Николай Мерзликин еще в 2001-м (год премьеры) рискнул предложить театра интересный концепт. Его «лес» и его «песня» — это и есть Леся. Одна женская душа. То, что отражается в мелодии свирели, в голосе актрисы.

За внешним форматом — это радіотеатр, моноспектакль. По силе внутреннего резонанса — Лесин космос, который поместился в одной одержимій артистической натуре. Повторюсь —спектакль должен жить. Ее надо чаще играть, заводя в Лесин «Лес» новую публику.

Источник

Добавить комментарий