Николай Яковина: «Сейчас у власти – реформационная зуд, но культуры она не касается»

0
116

Охрана культурного наследия – один из важных вопросов национальной безопасности Украины, особенно в состоянии войны и оккупации Крыма. Впрочем, важность отстаивания культурных ценностей, которые находятся в Крыму и на Донбассе, не для всех является очевидной.

За почти два года войны Украина не смогла четко сформулировать свою позицию относительно памятников в оккупированном Крыму и попросить международные организации об их усиленный мониторинг. Пока украинская власть формулирует приоритеты реформ, не включая туда культуру, поступают неофициальные сообщения о вывозе ценностей из Херсонеса Таврического до московского Эрмитажа. Советский опыт вывоза интереснейших подвижных памятников культуры в Москву должен был бы чему-то научить: назад к государству, где эти памятники были найдены или хранились, они не вернутся. Украина может культурно обеднеть, но не похоже, чтобы сейчас это кого-то волновало, кроме активных музейщиков и интеллектуалов.

Чтобы понять, что должно делать государство в сфере охраны памятников, мы поговорили с президентом Украинского национального комитета Международного совета по вопросам памятников и достопримечательных мест (ICOMOS) Николаем Яковиною. Господин Яковина – ныне активный музейный деятель, а в 90-е годы работал заместителем министра культуры Ивана Дзюбы. После ухода Дзюбы с должности Николай Михайлович чуть больше года исполнял обязанности министра. Был избран народным депутатов Верховной Рады 5-го созыва. В 2008 снова вернулся к Минкульта в качестве заместителя министра.

Микола Яковина: "Зараз у влади – реформаційна сверблячка, але культури вона не стосується"
Фото: Стоп-кадр видео Европейской Галицкой Ассамблеи

Сейчас Яковина пытается протолкнуть Украину в порядок дневных крупных международных музейных организаций, чтобы вопрос об охране украинского наследия на оккупированных территориях поднимался на самых высоких уровнях. Об этом, а также о роли государства в памятникоохранной сфере, музеи на Донбассе и концепцию культурной политики Украины – в нашем интервью.

Какова официальная позиция ІКОМОСу по поводу положения, в котором оказались культурные ценности в Крыму?

Официальная позиция ІКОМОСу оформлена решением 18-й генеральной ассамблеи ИКОМОС в ноябре в прошлом году во Флоренции. Я был автором проекта резолюции, вынужден ради ее единодушной поддержки немало поработать даже в кулуарах, информируя коллег из разных стран мира о событиях в Украине.

В чем заключается суть этой резолюции?

Вообще до Флоренции я вез проекты двух резолюций, но уже на месте сориентировался, что для успеха дела надо сосредоточиться на одной теме. К сожалению, я не смог тогда внести на обсуждение этого представительного форума резолюции по сохранению культурного наследия древнего Киева.

Во Флоренции президент ІКОМОСу Густаво Араоз первую очередь акцентировал меня на выступление в пленарной части ассамблеи, а на совместном заседании руководящих органов – перед президентами национальных комитетов ІКОМОСу из более 100 стран и руководителями 30 международных научных комитетов, который и обеспечил поддержку в дальнейшей реализации проекта резолюции. Так же с вниманием меня выслушали и единогласно поддержали коллеги-президенты национальных комитетов европейских стран, с которыми была отдельная встреча.

Следовательно, Генеральная ассамблея ІКОМОСу проголосовала резолюцию о поддержке Украины в защите культурного наследия в Крыму и в зоне вооруженного конфликта.

ИКОМОС обеспокоен угрозами культурном наследии Украины на Крымском полуострове и считает необходимым организовать соответствующий международный мониторинг с мандатом ЮНЕСКО.

Эта инициатива не появилась зненцька: о мониторинге уже на то время состоялся разговор у генерального директора ЮНЕСКО.

К сожалению, дальше дело затормозилось – наше государство в силу многих обстоятельств не предприняла дальнейших шагов. Например, на 38-й сессии Комитета всемирного наследия ЮНЕСКО, которая проходила м. Доха (Катар) 2014 года официальная делегация Украины соответствующих предложений в повестку дня не вносила, выступления по этому вопросу также не было.

А кто входит в состав такой делегации?

Министерство иностранных дел и министерство культуры формируют ее по договоренности. В последние два года делегации возглавляли первые заместители министра культуры Украины.

Итак, делегация была, но они никакой позиции не озвучили?

В этом году на последний, 39-й сессии Комитета всемирного наследия в г.Бонн (Германия) выступления от Украины тоже не было, в повестке дня нет никаких следов деятельности по культурного наследия Крыма.

От украинского ІКОМОСу там тоже никого не было – мы как общественная организация не имеем на это возможности, а до официальных делегаций, в отличие от других стран, представителей ІКОМОСу не приглашают. За более 20 лет существования национального комитета ІКОМОСу ни один из его руководителей не был включен в такой делегации. И это несмотря на нормирование экспертного статуса ІКОМОСу в Украине согласно статье 49 Закона Украины «Об охране культурного наследия».

Микола Яковина: "Зараз у влади – реформаційна сверблячка, але культури вона не стосується"
Фото: EPA/UPG

Вы знаете, почему такого выступления не состоялось? Может ли это отрицательно повлиять на ситуацию?

Это уже влияет. Например, 2-го июня этого года – за три с половиної недели до начала работы сессии Комитета всемирного наследия – в директора ЮНЕСКО Ирины Боковой было совещание, на которое мы готовили вопрос о Крыме. Но на самом совещании что-то произошло – не верю, но это вопрос проигнорировали наши дипломаты.

Обидно, хоть я делал все, чтобы коллеги из ІКОМОСу все же вынесли проблематику культурного наследия на оккупированных территориях на обсуждение.

А Россия выступала на сессии по поводу Крыма?

Не знаю. Думаю, российские представители избегают этого вопроса. Если бы вопрос был бы в повестке дня, понятно, что тогда была бы дискуссия. А так вопрос всеми замалчивается, не без «немой» соучастия украинского официоза. Это очень обидно.

До совещания 2 июня у Генерального директора ЮНЕСКО Ирины Боковой я вместе с Международным секретариатом ІКОМОСу готовил предложения по внесению, в частности, объекта всемирного наследия – античного города Херсонес Таврический (м.Севастополь), а также ансамбля Ханского дворца в Бахчисарае до так называемого Списка памятников под угрозой.

Итак, я правильно поняла: если бы работа украинских чиновников на сессии Комитета всемирного наследия была плодотворной, то эти объекты могли бы быть отнесены в список объектов под угрозой? Но этого не произошло?

Чтобы это сделать, необходимо четко сформулировать позицию государства. Украина должна официально внести вопрос в повестку дня международных организаций и постоянно провозглашать свои требования. Каждую делегацию следует отправлять с четкими задачами.

А у нас наоборот, общественность как на фронте, так и за пределами страны работает на грани возможностей, а государственные органы даже готовыми волонтерскими достижениями не спешат воспользоваться.

Кстати, 3 декабря 2014 года, на второй день после назначения Вячеслава Кириленко министром культуры Украины я обратился к нему с письмом, в котором написал про эти проблемы, добавив резолюцию ІКОМОСу о Крыме. Ответа я не получил и сегодня.

Также я направил письма об этом к премьер-министру А.Яценюка, потом к президенту Украины П.Порошенко – также без ответа. На прошлой неделе копии этих писем я передал заместителю главы Администрации Президента Украины Ростислав Павленко.

То есть, активная публичная позиция государства сыграла бы большую роль, вы считаете?

Украина должна демонстрировать свою позицию на всех уровнях. Так, продолжается гибридная война, так власть не может определиться – мы уже воюем, или нет. Но надо привлекать все возможные факторы для адвокации культурных ценностей. Это же не просто бесценные вещи, это легко уничтожаемые вещи. Инструментарий, как-никак, есть – и международное право, и международные организации. Надо только профессионально этим оперировать.

Например, понятно, что Украинское государство ради более эффективной защиты своих интересов должна ратифицировать второй протокол Гаагской конвенции 1954 года о защите культурных ценностей в случае вооруженного конфликта. Об этом я в упомянутых письмах тоже отмечал.

Юристы, которые занимаются защитой культурных ценностей, считают, что даже без ратификации 2-го протокола – если бы Украина требовала выполнения первого, уже было бы дело.

Да, но Украина и этого не требует. Дело в том, что в рамках первого протокола к Гаагской конвенции 1954 года является четкий алгоритм действий в случае вооруженного конфликта. Определяется держава-покровительница, которая не является участником конфликта, оттуда назначается комиссар по международным дипломатическим защитой, который с участием государства, которая выдвигает претензии по сохранению своего наследия, составляет перечень памятников, которые находятся в зоне конфликта, для последующего внесения их в Международный реестр культурных ценностей под специальной защитой. Это очень важное дело, что-то вроде миссии ОБСЕ, или, если можно, “Красный крест” для культуры.

Но второй протокол значительно расширяет возможности действий именно в условиях именно такой ситуации, которую имеем сейчас в Украине, – «гибридной», якобы, войны. Второй протокол касается не только случае вооруженного конфликта – он отработанный в последние десятилетия для предотвращения всем возможным разрушительным процессам, которые могут возникнуть вследствие техногенных угроз и природных бедствий. Если боевые действия на Донбассе – не война, тогда это надо квалифицировать как техногенные разрушения, например.

Насколько мне известно, во втором протоколе также говорится о запрете археологических раскопок?

Недопустимы любые действия относительно культурных ценностей, запрещено любое вмешательство. По завершении вооруженного конфликта международное право предполагает неотвратимость наказания за незаконные действия – перемещение, искажение, фрагментирование, уничтожения и тому подобное.

Микола Яковина: "Зараз у влади – реформаційна сверблячка, але культури вона не стосується"
Фото: www.hist.msu.ru

В Херсонесе сейчас происходят раскопки – но только российских экспедиций. Не является ли это угрозой, что ценности будут вывозиться?

Ценности вывозились из Украины все годы советской власти, вплоть до эпохи Шелеста-Щербицкого. Потом, когда в Киеве был создан Музей исторических драгоценностей, найдена Б.Мозолевским золотая скифская пектораль стала жемчужиной коллекции, которую уже не мог автоматически забрать Эрмитаж, как это было до этого.

Сейчас такой уверенности нет. Более того, и до оккупации в Крыму, в эпоху Януковича, были факты, к сожалению недорасследованные, вывоз фондовых экспонатов из Судакской крепости до Эрмитажа. Это на совести тогдашней дирекции Национального заповедника “София Киевская” во главе с Н. Куковальской, ведь крепость в Судаке является филиалом “Софии”.

Сейчас есть сообщения о выставке крымских экспонатов в Эрмитаже, и заголовки “Эрмитаж готов принять культурные ценности из Крыма” очень тревожные. Поэтому мониторинговая миссия позарез нужна.

А есть ли риск исключения Херсонеса из списка ЮНЕСКО в результате вывоза оттуда ценностей?

Под угрозой – в первую очередь, музейные ценности из фондовой коллекции заповедника, это по определению так называемые движущиеся экспонаты. Но вандализм может распространиться и на фрагменты так называемой неподвижной наследия, на элементы архитектурных конструкций памятников или их декор. Да и новые археологические находки Украина сейчас не контролирует.

Конечно, потеря каждого экспоната, даже малейшего, может быть болезненной. Но Список всемирного наследия взял под охрану заповедные территории вместе с культурным слоем и планировочной структурой античного города. Под охраной международного сообщества все достопримечательности неподвижной наследия, весь культурный ландшафт в пределах национального заповедника в Севастополе.

Включения памятника в список объектов под угрозой – это уже шаг к исключению ее из Списка всемирного наследия. Но надо понимать, что мы это инициируем из безысходности, чтобы привлечь внимание мира и добиться тщательного мониторинга на территории памятника.

Сейчас, насколько мне известно, ни одного мониторинга на территории Крыма не происходит – ЮНЕСКО не дало никому такой мандат, а в Украине этим никто не занимается.

Музейную и памяткоохранную общественность очень обеспокоила новость о назначении директором заповедника священника РПЦ. Но в Украине комментарии этому поводу артикулювалися как-то стыдливо, словно исподтишка, потому что не с руки протестовать, если прецедент создал министр Кириленко, назначив священника директором музея под открытым небом в Пирогово. О чем здесь тогда говорить?

Микола Яковина: "Зараз у влади – реформаційна сверблячка, але культури вона не стосується"
Фото: Пресс-служба заповеднике

Поэтому справедливы опасения относительно угроз для античного Херсонеса вследствие практикованих русским государством упражнений с “духовными скрєпами”.

Назначение священника – это вообще нетипичная ситуация для музеев. Или российские музейщики как-то отреагировали на это?

Так были несколько реплик от авторитетных людей. В отношении российского ІКОМОСу – то там вообще крах, его раскололи, подозреваю, не без вмешательства государства.

Почему, вы считаете, сложилась такая ситуация, что официальная Украина не озвучивает проблему защиты культурного наследия на оккупированных территориях? Не считает это ценностью?

Потому что у нас отношение к культуре как к отрасли народного хозяйства, или как к неудобной объекта управления подведомственного правительству, с которым не знают, что делать. От этого все проблемы.

Как на меня, культура вообще легитимизируют государство.

Сейчас у власти – реформационная зуд, а культуры она не касается.

Я знаю, что сразу после Майдана вы очень быстро организовали комитет Голубого щита в Украине (это международная неправительственная организация, которая занимается защитой культурных ценностей в случаях войны или стихийных бедствий – прим.). Работает ли он сейчас, каков его статус?

Я встречался с генеральным секретарем Голубого щита, он посоветовал побыстрее ратифицировать второй протокол Гаагской конвенции для того, чтобы Голубой щит начал работать в Украине. Ведь общественная деятельность в сфере охраны культурных ценностей возможна лишь в рамках второго протокола.

Поэтому сейчас Голубой щит в Украине – это самодеятельность и партизанщина. Представьте, когда только появились “зеленые человечки” в Крыму, я на русском и английском выписывал на бланках и с печатью ІКОМОСу охранные грамоты Голубого щита для директоров заповедников. Я подозревал, что они могут оказаться под угрозой и такие грамоты могли бы им помочь в первые дни хоть как-то противостоять физическому действий, когда украинские документы игнорировались. Но подчеркиваю: я это делал, превышая полномочия, это не работа общественности, это должно делать государство.

Сейчас в деятельности Украинского Голубого щита – пауза. Конечно, нагромаджуємо опыт, распространяем информацию. Можно вести еще один общественный реестр культурных ценностей, но и здесь есть риски по степени публичности – не будем ли мы таким образом извещать террористов о том, что еще и где можно своровать?

Какая ситуация сейчас на Донбассе? Были вопросы о том, что музеи можно эвакуировать?

Поздно уже. В марте-апреле 2014 года это было очень актуально.

Микола Яковина: "Зараз у влади – реформаційна сверблячка, але культури вона не стосується"
Фото: Facebook / Всеволод Петровский

А те, что на прифронтовой территории?

Это возможно. Дело в том, что работа с музеями в зоне АТО запущенная – в этом я убедился в прошлом году в марте. По зову совести я побежал в министерство и начал советовать, что делать. Существует четкий алгоритм действий относительно каждого музея, это процедуры, прописанные в рамках гражданской обороны еще с советских времен и в 1990-е годы мы с Министром-академиком Иваном Дзюбой в новой редакции утвердили. Это и порядок действий в случае эвакуации, дифференциация первоочередных ценностей к спасению и тому подобное. Национальный музей истории Украины, возглавляемый до недавнего времени Сергеем Чайковским, даже сундуки специальные приобрел когда-то для возможной эвакуации экспонатов – тоже интересные артефакты, достойные показа в экспозиции.

Но много музеев, как оказалось весной 2014 года, потеряли институционную память и не всегда демонстрировали готовность противостоять чрезвычайным ситуациям.

Я знаю, что один из музеев Бердянска проводит обучение и готов к эвакуации, в случае чего.

К сожалению, ситуация сама заставляет быть готовым. Не надо ждать беды – добросовестные музейщики знают, что делать. Кроме Международного Голубого щита, еще есть ІККРОМ, который устраивает специальные тренинги для музейщиков.

Возвращаясь к теме Донбасса, я хочу сказать, что это очень богатая на археологические памятники земля. Там не только терриконы. На Донбассе пересекались пути нескольких цивилизаций.

Подозреваю, что сейчас, в связи с отсутствием контроля на территории, могут быть серьезные вмешательства черных археологов в культурный слой. Ведь в результате взрывов на поверхности могут оказаться новые артефати. Есть риск, что они просто исчезнут.

Вообще памятники должны оставаться in situ – на месте. Когда они исследованы, когда они привязаны к месту, они дают контекст, они сразу вводятся в ареал нашей культуры и тех предыдущих культур, которые существовали на нашей земле. А если памятник теряет привязку к координатов, она становится просто культурной ценностью, антикварным предметом, который привязывается только к эпохе.

Тогда возникает опасность уничтожения памятника. Часть памятников с Німруда была вывезена в Англию, например, и выставлена в Британском музее. А сейчас от Німруда ничего не осталось вообще.

Так, споры по этому поводу продолжаются издавна. Египет, например, высказывает претензии и Британии, и Франции. Греция и Италия тоже имеют обгруновані претензии. Время от времени акты реституции происходят – итальянцы недавно получили ценности из Америки.

Но уничтожение Пальмиры шокировало всех. Памятники стали фоном для страшных мордувань и убийств людей. Это отрицание всего человеческого, нетерпимость к иному и другого является вызовом нашей цивилизации и культурному опыту. Пальмира – это место памяти, поэтому это очень болит.

Микола Яковина: "Зараз у влади – реформаційна сверблячка, але культури вона не стосується"
Фото: EPA/UPG
Пальмира к уничтожению

Конечно, в Украине разрушение происходит не в таких масштабах, но достопримечательности тоже разрушаются – и не только в зоне АТЕ.

Какие бы вы выделили основные проблемы в памятникоохранной сфере в Украине?

Самая страшная проблема – это снижение институциональной способности охраны культурного наследия. Охраной не занимается никто – начиная от министерства и заканчивая органами на местах, которые так и не созданы, хотя и предусмотрены Законом Украины об охране культурного наследия. Речь идет, прежде всего, о областные, районные и городские отделы охраны памятников. До сих пор говорили: «не Хватает квалифицированных кадров».

А министр Кириленко говорит: «децентрализация предполагает, что власть на местах сама решит, что ей делать с памятниками». Но это не децентрализация. Мы уже проходили бездумное уничтожение того, что местным властям не нравится. Нужен высший государственный контроль, который бы руководствовался не региональными или местечковыми представлениями представлениями о памяти, а исходил бы из национальных интересов. Ведь мы – полілінгвістична, мультикультурная и поликонфессиональная страна. Именно в такой среде сложилась наша государство.

Культурная политика должна балансировать разноплановые региональные интересы и тенденции, речь должна идти о защите наиболее уязвимых явлений.

Но для того, чтобы это все было направлено, должна существовать какая-то сформулирована культурная политика.

Так, культурная политика должна предусматривать выработанную стратегию. Стратегия, очевидно, должна была бы отвечать на важные вопросы.

В 90-е годы мы в Министерстве культуры под руководством Ивана Дзюбы создали первую концепцию государственной культурной политики. Эксперты сначала начертили три сценария развития – от самого худшего до оптимального.

Затем, учитывая выбор сценария, писалась концепция. Сейчас несколько общественных организаций пишут стратегию, но они не дают ответа на основополагающие вопросы. Минкульт тоже не дает публично на них четкие ответы.

Что это за вопрос?

Что будет с языковой политикой, например. Какова судьба русского языка, судьба русскоязычной культуры?

Мы не имеем сторонитись от неудобных вопросов.

Почему четкий ответ на этот вопрос не может сочетаться с достижением если не консенсуса, хотя бы молчаливого согласия большинства относительно необходимости режима позитивной дискриминации для украинского и крымско-татарского языков?

Это непростые вопросы, но нельзя долго избегать обсуждения. Только режим диалога будет плодотворным. Замалчивание этих вопросов может обернуться закопанными минами. А наследие все это объединяет. Если не допускать перекосов в политике памяти, конечно. Потому что если, к примеру, воцарится один дискурс, например, революционной ОУН Бандеры, то где гарантия, что следующее правительство за какое-то время не попытается качнуть ситуацию в противоположную сторону?

А что с вашей концепцией, она была принята?

Да, была. Иван Дзюба тогда призвал к работе над концепцию государственной культурной политики молодую генерацию. Группа ученых под руководством Максима Стрихи и Александра Гриценко, успела основной набросок завершить до того, как Дзюбу “ушли” в августе 1994 года.

Потом я стал на 13 месяцев исполняющим обязанности министра и довел эту работу до конца. Утвердил концепцию государственной культурной политики коллегия Министерства культуры тогдашнего «звездного» состава — горжусь сотрудничеством с ними, поэтому попробую назвать всех поименно: Вадим Скуратовский и Наталья Ермакова, Елена Зинкевич и Сергей Трымбач, Александр Федорук и Евгений Станкович, Анатолий Мокренко и Георгий Якутович. Концепция публиковалась, ее положения были положены в основу нескольких проектов законодательных и нормативных актов, документ был подан Правительству и Верховной Раде.

Вскоре министерство культуры просто ликвидировали, зато на много лет встал министерство культуры и искусств. Но первая половина 90-х была временем плодотворной работы, тогда закладывались институциональные основы культуры, создавалась правовая основа, основывались новые учреждения, заключались первые контракты в творческих коллективах, организовывались первые конкурсы на руководящие должности, несколько заведений и коллективов получили статус национальных, получив и защита для коллективов и преференции и ресурсы для развития и тому подобное.

Интервью подготовлено при сотрудничестве с Крымской правозащитной группой и Украинском Гельсинською союзом по правам человека в рамках работы над выпуском аналитического обзора, посвященного состоянию Национального заповедника «Херсонес Таврический» и вопросам культурных ценностей в Крыму.

Источник.