«Несогласие братьев»

"Незгода братів"

 

Бандеровец и коммунист доживают дни на соседних кроватях, но в одной больничной палате, и есть подозрение, что номер палаты — «6». Остап Ильич — ветеран Украинской повстанческой армии (поджарый, юркий, трясутся руки, опирается на палку). Андрей Васильевич — ветеран Красной армии (страдает на одышку и лишний вес, костыли и палка — его друзья). Оба — украинцы (Шемеля и Чумаченко, а не, скажем, Иванов и Рабинович), оба — дети одной земли. Но, это же надо, — дети разных историй. Точнее, одной проклятущої Истории, которая, как Калібан, всматривается в зеркало Времени, скалячи зубы и суплячи брови, иногда пугаясь своего отражения.

В пьесе «Слава героям» очень модного ныне драматурга Павла Арье два бойцы вспоминают прошлое и битвы, в которых они принимали участие. Сама пьеса датирована 2012-м. Но только 2016-го текст заинтересовал театры Киева, Ивано-Франковска и Львова.

Вот и мне выпала возможность словом и делом осуществить, скажем так, «децентрализацию» (хотя бы на одной региональной театральной участке). И с этой целью я специально поехал во Львов на премьеру «Героев» (перед тем оценив киевскую сценверсію этой пьесы).

Во львовском спектакле ружье на стене не висит. Ружья на сцене. Оружие — в руках героев-фантомов. Они стреляют с такой силой и мощью, что в зале могут лопнуть перепонки. Это — выстрелы из прошлого. Из беспокойных снов двух дедушек, которых играют без возрастного грима относительно молодые актеры — Олег Стефан и Юрий Хвостенко (на мой вкус, актеры-лидеры театрального Львова).

"Незгода братів"

Facebook/Театр Леси Украинки

Выстрелы из прошлого (в спектакле Львовского театра имени Леси Украинки, режиссер Алексей Кравчук) раздирают хрупкую тишину настоящее. Будят со сна. Поскольку сон — одна из композиционных и смысловых особенностей этой пьесы. На мой взгляд, довольно-таки тихой пьесы. В отличие от подчеркнуто громких спектаклей — как львовского, так и столичного.

Во Львове, например, не помнят ли специально забыли, что такое piano в сценическом тексте, в актерской исполнительской манере. Практически все реплики и диалоги подаются в холодный (как погреб) зрительный зал — на максимальном звуке, с подчеркнутым надрывом.

Видимо, это означает, что театральная речь, которой пытаются высказываться режиссер и актеры, находится на территории гротеска, трагифарса. То есть подчеркнутого преувеличения или заданного отстранении от тематики и проблематики текста.

То, что происходит на львовской сцене с бойцами и врачами, — это где, когда, с кем. Тогда как коллизия в Арье — это здесь, сейчас, с нами. Это не документальная драма, никакой не Театр.doc, но публицистический градус сюжета определяет температуру нашего времени.

"Незгода братів"

Facebook/Театр Леси Украинки

Надрывно-гротескные выстрелы и добродушный ерничанье внутри и вокруг сюжета, очевидно, предусматривают рациональный посыл: мол, эта история и эти герои-дедушки — уже наше прошлое, с которым надо бы расстаться смеясь. И, кстати, зал регулярно смеется на этом спектакле — дружно, заливисто.

И есть над чем, над кем. Артисты постарались, упаковав реплики — в репризність. Актерские сюжеты Олега Стефана и Юрия Фокина в львовских «Героях» сплетенные из двух тем. Первая предусматривает игривый конфликт одного с другим, а значит — и с Историей, которая развела по разные стороны баррикад этих братьев-украинцев. Вторая тема — отношения внутрисемейные, связанные с «делом врачей».

У персонажей-«дедушек», сыгранных талантливыми артистами, человеческие чувства и реакции находятся в прямой зависимости от неизбежности быть или казаться смешными. Один перед одним. Перед той же Историей — в виде Калибана, кривляется перед зеркалом.

Одетые в секондхендівский «трэш», они мастерски отрабатывают сцены перепалок, выясняя, кто кому друг, кто кому враг. Все это отыграно свободно, легко, иногда даже блестяще. При этом нюансы такой их игры мало добавляют к уже стоптанных артистических «сапог».

"Незгода братів"

Facebook/Театр Леси Украинки

Сам спектакль, который начинается призывно тревожно, будто выталкивая из тьмы Истории силуэты несчастных бойцов Второй мировой, постепенно гаснет, теряет внутреннюю энергию. Сердцевина сценического дискурса, связанная с ними (двумя), невольно разъедается дополнительным «известью». На первый план выходит та же «дело врачей». Потому что у драматурга в пьесе присутствуют: стерва-коррупционер-врач (Ирина Зозуля, 40-45 лет), русскоязычная медсестра Ольга (чуть за 50), хорошая медсестра Аня (ей 31, она внучка Остапа). То есть основными в палате поневоле оказываются другие жители. Место ветеранов, как всегда, — и в жизни, и на сцене — на кромке сюжета, на грани Истории. Потому что они, к сожалению, бедные вечные маргиналы.

«Слава героям» — довольно рискованная драматургическая попытка препарировать и синтезировать в одном тексте публицистическую, лирическую и социальную составляющие. При этом, повторюсь, сама пьеса (за внутренними ритмами) достаточно тихая, подчеркнуто камерная. Не на разрыв аорты, а скорее — шепотом. Каким-то нежным, детским, чуть ли не интимным касанием — к самой этой темы.

И здесь подходим к главному параграфа отчета . Поскольку ради темы, собственно, все три театра за эту пьесу и ухватились.

«Тема не раскрыта» (раскрыто) — обычно именно так оценивают школьные сочинения преподаватели. К сожалению, могу сообщить, что на этом премьерном примере — тема не раскрыта.

Хотя сама тема заявлена в названии текста, в расстановке персонажей. Даже в очередности «снов» и больничных картин.

"Незгода братів"

Facebook/Театр Леси Украинки

Тему пьесы Арье, возможно, наиболее объемно выразил бы Аристотель приписуваною ему фразой «Хуже — то несогласие братьев!». Как все догадались, Андрей и Остап — имена-символы.

Эту же заявленную драматургом сложную тему на свой лад интерпретировал Бы.Брехт, крилатістю с «Жизнь Галилея»: «Несчастна та страна, которая нуждается в героях».

Тематически и идеологически источники украинских «Героев», их учащенный пульс — в пацифізмі. В людинолюбстві (а не людинокривлянні, как иногда видим на разных сценах). Одна из самых трогательных, пусть и наивных фраз в спектакле: «Человек человеку — человек». И, пожалуй, сегодня лучше не скажешь, часто осознавая обратное.

Драматургическому сюжету, выполненном уверенной, но иногда дрожащей авторской рукой, странным образом удалось избежать пафоса, даже если кто-то из героев и норовит воскликнуть: «С каких пор украинец украинцу врагом стал?».

В сценическом же тексте, видимо опасаясь пафосных гримас в раскрытии «героической» темы, как раз и доминирует внешняя гротескная поза, необязательно эстрадность.

Следовательно, сценический сюжет выглядит внешне добросовестным, поспешно выполненным. И, к сожалению, инфантильным.

Такая инфантильность досадна и необязательная. Именно для заданной, но нераскрытого темы. Мимоходом проговореної, поспешно сыгранной — недорозкритої.

Своими «Героями» и львовский спектакль, и киевский (о нем могла быть отдельный рассказ) как будто стремятся подвести черту под Историей в виде Калибана (для них не страшного, а смешного).

Но вы уже как-то преждевременно смеетесь, друзья мои. Раны — не зажили, ожоги — не остыли. Проницательность драмы П.Арье еще и в том, что эта «палата» (не важно, какой там номер) — еще очень долго не будет стоять пустой, даже если оттуда вынесут в финале и этих героев, и их ровесников. Тут же в палату занесут новейших героев — уже с нынешнего восточного фронта. Таких самих Андрея и Остапа — молодых украинцев… Братьев по крови, которых снова и снова разводит по разные линии фронта жестокий век-Калібан.

Источник.

Добавить комментарий