Музейный детектив, или Искусство быть умным

0
72

Музейний детектив, або Мистецтво бути розумним

Умные имеют
держаться вместе!

ZN.UA

Музейний детектив, або Мистецтво бути розумним

@zn_ua

Читайте @zn_ua

Я уже с ZN.ua

Музеи всего мира сегодня на глазах меняются. Оставаться просто хранилищем артефактов? Нет, этого возмутительно мало. Все ищут новые формы работы. Изобретают научные, «музейные» шоу, пытаясь одновременно и развлечь, и привлечь, и просветить публику. Поразительно удачным примером настоящей «выставки будущего» в Украине стал проект ART & SCIENCE из серии «Наука об искусстве», что открылся недавно в столичном Музее Ханенко. В рамках этой, во многом экспериментальной, экспозиции «ханенківці» представили результаты своих научных исследований

18 произведений искусства, которые хранятся в фондах.

Это — наш первый такого рода выставочный проект, на котором мы выносим на всеобщее обозрение «кухню» музейной работы. Атрибуция — пожалуй, самая интересная ее часть. Но часто посетители даже не догадываются, чем мы занимаемся, кроме подготовки выставок и экскурсий, — рассказала нам куратор ART & SCIENCE, заместитель директора Музея Ханенко по научно-исследовательской работе Елена Живкова. — В экспозицию вошли только те оригиналы из наших фондов, которые прошли экспертизу (увы, были и такие, которые при изучении оказались подделками). О каждом экспонате, о том, как он «заговорил» в руках исследователей, можно рассказывать увлекательную, почти детективную историю. Мы так и сделали. Если выставка окажется успешной, хотим показать ее в разных городах Украины. Потом, возможно, сделаем «продолжение».

Вы, конечно, в свое время читали супермодный «Код да Винчи» Дэна Брауна. И, скорее всего, смотрели фильм о том, как увлекательно и страшно Роберт Лэнгдон и Софи Нево разгадывают тайну «Тайной Вечери». На ART & SCIENCE посетители Музея Ханенко сами попадают в настоящий искусствоведческий детектив. Слава Богу, без крови. Зато и «объектов», над разгадкой тайн которых научные сотрудники музея бились не один год, почти два десятка. От фарфоровых статуэток, самурайского меча и даже стульев — к живописи Вильгельма Котарбинского. Раскрыли даже тайну павильона Российской империи на Всемирной выставке в Венеции. Оказывается, его построил… Богдан Ханенко.

Все работы сопровождает качественная цветная инфографика. Изучать эти схемы, с репродукциями, рассказами о символике и специфику изготовления и использования различных предметов быта, которые вошли в экспозицию и, что важно, с закрученной историей их атрибуции в музее Ханенко, не менее интересно, чем рассматривать сами арт-объекты. Так, благодаря элегантному кураторском решению с инфографикой выставка, даже без дорогостоящего медиа, стала интерактивной. Проекты такого уровня, образовательные, но с «игровым элементом, мы видели только в ведущих современных западных музеях.

Назвать «самые интересные» экземпляры из 18, которые составили экспозицию, практически невозможно. Все хорошие. Тем более что на открытии выставки у всех желающих была возможность лично пообщаться с научными сотрудниками Музея Ханенко — авторами атрибуций. После их рассказов в каждый артефакт можно было влюбиться, как сами музейные Пигмалионы влюбились в своих «галатей», пока годами исследовали их историю.

— В инвентарном описании долгие годы об эту шкатулку было написано просто: «Шкатулка прямоугольная». А во время исследования выяснилось, что она принадлежит к серии т. зв. «ящиков невесты» (cassetta sposa de), — рассказывает про «свой» предмет, ящик для свадебных подарков первой половины XVI века, старший научный сотрудник отдела учета и хранения Юлия Самойлова. — Формой она напоминает большие сундуки кассоне, в которых невеста перевозила приданое, да и сама шкатулка в нее входила.

Шкатулка сделана из дерева, скорее всего, с серой ольхи и украшена белым резным декором, который формировался из смеси яйца, мела и муки. (Инкрустация слоновой костью стоила очень дорого, и часто ее заменяли таким способом. Выглядело тоже очень убедительно.) Орнаменты в период изготовления шкатулки существовали зооморфные и растительные. «Наш» украшен зооморфним. Фигурки дельфинов, пушка, разнообразные цветы символизируют любовь. «Шкатулки невесты» пропитывали благовониями, афродизиаками. Поэтому все предметы, которые в них хранились, тоже приятно пахли. Невестам в XVI ст., конечно, очень нравилось (смеется). Кстати, в Музее Виктории и Альберта, в Метрополитен-музее выставляются похожие предметы. Они всегда вызывают ажиотаж у публики.

Музейний детектив, або Мистецтво бути розумним

От старшего научного сотрудника отдела западноевропейского искусства Людмилы Кравченко мы узнали историю фарфоровых статуэток из коллекции Богдана и Варвары Ханенко. При жизни коллекционера и мецената, по словам п. Кравченко, разнообразные фигурки украшали полки в жилых комнатах особняка, а также хранились в специальном шкафу-витрине. Попав в музейные фонды, большинство фарфоровых амуров долгие годы значились просто как «крылатая девочка» или «девочка с виноградом» и тому подобное.

— Они не были «амурами» и не принадлежали ни к какой серии, — объясняет исследователь. — Правильно атрибутировать фарфор мне, как и коллегам, позволило сравнения с известными образцами из коллекций ведущих мировых музеев, каталоги, специальная литература. Оказалось, что скульптурки из серии «Переодетые амуры» отлитые по модели знаменитого.Й.Кендлера (работал в 1731-1763 гг.), на Мейсенській Королевской фарфоровой мануфактуре.

— Эта серия довольно большая. Кендлер отливал парные фигурки амуров, которых одевал по-разному. В основном это были аллегории, или «профессии», скульптурки символизировали разные национальности и тому подобное. Амур с завязанными глазами в нашей коллекции — это, к примеру, аллегория слепого любви.

Кстати, этот «ослепленный», четвертый по счету амур в витрине — не мейсенівский. Он создан мастерами мануфактуры купца Вильгельма Каспара Вегелі из Берлина. Легендарная Берлинская фарфоровая мануфактура существовала всего несколько лет в XVIII веке. (1751-1757 гг.). На ней работали скульпторы, которые по разным причинам ушли из Мейсена. Так, можно сказать — «диссиденты»! (Смеется.) И, соответственно, они соблюдали традиции Мейсена, просто повторяли то, что делали раньше.

Настоящий детектив можно написать (и кто знает — может, когда-то действительно напишут?) о «Автопортрет в костюме «гофтромпетера» (1845) забытого ныне художника Николая Ломтєва. И рассказывает о том, как «заново открывала» странную картину с мужчиной в костюме, составленном из одежд разных эпох, и надписью «Cervaro. Olimpiade XXX N. Л. 1845», засо. директора Музея Ханенко по научно-исследовательской работе, автор идеи и куратор выставки ART & SCIENCE Елена Живкова. Рассказывает так, что сам по себе рассказ можно слушать как «закрученный» искусствоведческий триллер.

Музейний детектив, або Мистецтво бути розумним

— Основатель нашего музея Богдан Ханенко когда покупал произведения Ломтєва. Но именно эту работу? Сегодня уже не узнаешь. До нас автопортрет попал из фондов Русского музея, потому что считалось, что это работа итальянского художника.Я увидела таинственные N латиницей и кириллическое Л в подписи и насторожилась. Нашла другие картины художника. А потом мне очень повезло. Я нашла дневник самого Ломтєва! И благодаря ему поняла, что означает загадочная надпись на картине: «Cervaro. Olimpiade XXX N. Л. 1845». Оказалось, что «пенсионеры» — художники, которые за казенный счет ездили из России учиться в Италию, каждый год устраивали праздник. Которое называлось «олимпиадой». Происходило оно в пригороде Рима под названием Черваро. Это была очаровательная местность, полна пещер и гротов. В одном из гротов художники и проводили свой карнавал, наряжаясь в маскарадные костюмы. Костюм Ломтєва на автопортрете странный: брюки — одного исторического периода, шляпа — другое. Но как карнавальный он вполне понятен.

В «Дневнике» Ломтєв писал, что у художников был обычай: украдкой от других в одиночестве заходить вглубь грота. И там у сивиллы спрашивать о своей судьбе — что тебя ждет в течение следующего года. (Потом я, кстати, нашла изображения сивилл и самого праздника, и даже зарисовку, как художник пишет на стенах грота слово Olimpiade — и номер «текущего» праздники.) В общем, на картине изображен судьбоносный момент — вечер «Олимпиады», когда Ломтєв узнает свою судьбу на год вперед.

В 1845-м, рассказывает, увлекаясь, п. Живкова, в Ломтєва был сложный период. Он оказался в Италии без денег. В «Дневнике» много раз повторяется: «голодал», «не обедал и не ужинал». «Но он, однако, все время работал, писал картины».

— Когда Ломтєв уже должен был возвращаться из Италии в Россию, произошла некрасивая история. Чиновник, который отвечал за деньги «пансионеров», украл их и сбежал с любовницей в Америку. И все художники остались вообще без содержания. Однако Ломтєв, хотя и с большими трудностями, вернулся домой. Сначала попал в Константинополь, потом оказался в Киеве…

Впрочем, подробности о жизни и «Автопортрет» несчастного Ломтеєа лучше узнавать непосредственно в Музее Ханенко. Как и про загадочный «Портрет принцессы Дейзи — княгини Марии Терезы Оливии Хохберг фон Плесс» Эгона Иосифа коссута (lajos kossuth, о «Кормление ибисов» Вильгельма Котарбинского, о кантонські веера (и почему «экспортные» варианты китайских вееров отличались от созданных «для внутреннего пользования»), серебряные круга «чинтамани» и т.д. Наука — это очень увлекательно. А ходить в современные музеи — интереснее, чем в кинотеатры с 3D. Конечно, это — в том случае, если музей сам «идет в ногу со временем».

Если бы еще таких выставок, как нынешняя ART & SCIENCE в Ханенко, по разных украинских музеях, — и, глядишь, постепенно быть умным, грамотным, интеллектуалом в стране станет модно. Мечты, конечно…Но в мире именно к этому все и идет. Точнее, на Западе интеллектуальный труд давно — в почете. Отличный, европейского уровня, без скидок на любые украинские «обстоятельства» проект Музея Ханенко еще больше приближает Запад к Украине, а Украину — к Западу. Правильной дорогой идем, товарищи!

Источник