Магнетизм Мерзликина

Магнетизм Мерзлікіна

«Привет, сіничко!»
Репетиция М.Мерзликин,Бы.Бенюк, Из.Сеятель

На этой неделе в столичном Доме кино вспоминали украинского режиссера и киноактера Николая Мерзликина (1936-2006).

80-летию со дня его рождения приурочен выход книги «Николай Мерзликин: поиск совершенства» (составитель Валерия Чайковская). Это проект редакции журнала «Кино-Театр» и Издательского дома «Киево-Могилянская академия».

Мерзликин принадлежит к последователям эстетики Леся Курбаса. Украинское круг Курбасових последователей в Украине достаточно широкое и самые яркие его представители — в Харькове, Львове и Киеве.

Если говорить о школе в Киеве, то это ученики Марьяна Крушельницкого (прежде всего Лесь Танюк) и ученики Михаила Верхацкого: кинорежиссер Леонид Анічкін (автор документальной кинотрилогии о украинских заключенных на Соловках), режиссер и педагог Виктор Кисин, актриса кино Наталья Наум, театральный режиссер Николай Мерзликин (разумеется, перечень не исчерпывающий).

И если в начале 1960-х Лесь Танюк был очень активным и организовал в Киеве вместе со своими единомышленниками Клуб Творческой Молодежи, объединив художников разных профессий, то Николай Мерзликин был другим по характеру — не случайно один из театральных критиков назвал его одиноким самураем. Танюк, подготовленные спектакли которого в Украине запрещали, вынужден был податься в Москву. Молодой Мерзликин всю жизнь работал в Киеве.

Магнетизм Мерзлікіна

Начну с личности, индивидуальных черт Николая Мерзликина.

Прежде всего это спокойная, уверенная мудрость и четкое осознание реальности. Несмотря на оттепель, было трудно. «Забери меня в Москву. Киев — для режиссера смерть, там за каждую мелочь надо класть как не жизнь, то здоровье. Атмосфера полной паранойи» — эти слова Николая Мерзликина Лесь Танюк зафиксировал в своем Дневнике 26 декабря 1966 года.

В Киеве еще крепкой была лед корнійчукізму и надо было разбивать ее, возвращать театра европейскую эстетику, которую в свое время привил Лесь Курбас. Мерзликин не принимал рутины в пространстве театра и в то же время трезво оценивал власть, которая руками надзирателей душила проявления творческой свободы. И все же, в этих условиях, в этих ограничениях он делал невозможное.

В плохоньком старом помещении киевского Тюза он ставит «Сто тысяч» Карпенко-Карого, спектакль, которая была совсем не похожей на спектакли классического репертуара корифеев.

Этот почин новаторства зафиксировал Юрий Богдашевский в начале 1967 года в своем обзоре в газете «Культура и жизнь», рассмотрев представления молодых Сергея Данченко и Романа Виктюка во Львове и Николая Мерзликина в Киеве. В достижении поставленной цели Мерзликин-режиссер проявлял большое терпение не только для того, чтобы поставить спектакль, но и чтобы ее «пробить». Для этого надо было иметь крепкие нервы, силу воли, характер.

Особенность творчества, творческая манера

Спектаклем «Сто тысяч» он получил признание ценителей и неприязнь рутинерів. В его прочтении классики на первый план выходили вечные вопросы: индивид и общество, тяжкий труд человека и авантюристы, что ею пользуются, крестьянин-труженик, которого дурят и грабят негодяи разного калибра. Такое надругательство над крестьянством чинилась на протяжении всех лет советской власти.

Именно поэтому Калитка, прекрасно сыгранный его любимым актером Владимиром Алексеенко, был человеком не жадным и загребущою, а обманутой, вызвал не осуждение, а сочувствие. Мерзликин был так же изобретателен и в жанре комедии, что подтвердила спектакль «Чертова мельница» Яна Дрди и Исидора Штока в том же Тюзе, где в образах чертей прочитувались ассоциации с персонажами советской системы, с реальной действительностью. Рецензент А. Степаненко писал: «Идя на спектакли этого режиссера, можно быть уверенным, что встретишься с острым оригинальным решением. (…) Беспокойство в поисках нового, преданность идее, которая захватила, глубокая убежденность в выбранной форме находят отражение в его спектаклях».

Трудно сказать, почему после того, как уже был сформирован коллектив, после таких успешных спектаклей, Мерзликин покинул театр. Но можно сделать предположение, что не из собственного желания. Чиновники не простили ему те опасные намеки, косвенное обличение действительности, тем более, что оттепель уже закончилась и начался застой.

Его отлучили от театра почти десять лет.

Почему эмигрировал в кино?

Там все же свободнее дышалось, хотя после 1972 года также начали закручивать гайки, а потом официально запретили украинское поэтическое кино. За то, что не отражало современной действительности.

Николаю Мерзлікіну выпало играть роли современников — и делал он это естественно, у него игры не чувствовалось. Как сказал кто-то из актеров — он играл так, как прибалтийские актеры.

За роль Якова Чигирина в фильме «Здесь нам жить» Анатолия Буковского, он получил награду республиканского кинофестиваля. Так же успешно воплотил персонажей в фильмах Тимура Золоєва «Каждый день жизни» и «Голубой патруль». Был еще авиаконструктор Иван Гай в фильме «Небо-земля-небо» А.Буковского, учитель в «Абитуриентке» Алексея Мишурина.

В 1978 году он возвращается в Тюз — театр, который переживал полный упадок, как писала Нина Давыдова, актеров на сцене было больше, чем зрителей в зале.

Театр он возродил, привлекая в труппу талантливых актеров из Киева и Харькова (среди харьковчан был еще один курбасівець — ученик Валентины Чистяковой Виталий Савчук). Во время возвращения в Тюзе наибольший успех снискали спектакли для подростков, в которых поднималась проблема нравственного здоровья молодежи.

Мудрая репертуарная политика и глубокое прочтение пьес Ю.Грушаса и О.Дударева. Он умел зажечь актеров, которые становились одной дружной семьей — и их самоотдача приносила результаты.

Зритель пошел в театр, были аншлаги. Со своими спектаклями, что получили массу восторженных отзывов и глубокий анализ, они объездили большую территорию Союза — с успехом играли в Тбилиси и Минске, побывали на гастролях в Лейпциге.

И это за каких-то три года.

Тем временем в Киеве открывается новый театр — Молодежный, — и для него никак не находится «достойного», с точки зрения городской власти, проводника.

Мерзликина забирают из Тюза и переводят поднимать новый театр. Продержался он там недолго — не сложилось взаимопонимания, ведь актеры добирались не из соображений совместной творческой платформы, а неизвестно из каких соображений.

Но даже в тех условиях Мерзликин создал две смелые спектакли: «Джикетський манифест» за Александром Чхаидзе о молодого реформатора грузинского села и «Стену» Юрия Щербака о отношения княжны Варвары Репніної и Тараса Шевченко. «Украинская советская сцена такого Шевченко еще не видела», — писали критики. Здесь Мерзликин подготовил два состава — Раису Недашківську и Игоря Славинского и Галину Стефанову и Валерия Легина. Сильные актеры, большая творческая самоотдача и… заслуженный успех.

И после этого — новая эмиграция. В новообразованный Музыкальный театр для детей и юношества. Классическую музыку Николай Иванович знал и любил, имел абсолютный слух, поэтому нашел взаимопонимание с оперными певцами и симфоническим оркестром. За 20 лет было сформировано не только коллектив, но и творческое лицо театра, в сложный с финансовой точки зрения время 1990-х появились опять-таки знаковые спектакли: «Ловушка для ведьмы» по мотивам оперы Кирилла Стеценко «Ивасик-Телесик» музыку к которой написал Игорь Щербаков. Игра Любви Канюки очаровывала артистичностью, естественностью, сценической культурой. А новый взгляд на старую сказку отличался самобытностью, оригинальностью и талантом. Спектакль стал событием, ее удостоен Шевченковской премии.

Николай Мерзликин имел еще одну черту — он держал в поле зрения своих любимых актеров. Именно поэтому он ставит моноспектакли: «Стена» и «Паліпсест» с Галиной Стефановой, а в своем Музыкальном театре, в сопровождении симфонического оркестра, — «Лесную песню» (музыка Михаила Скорульского) с Раисой Недашковской и «Метель» (музыка Георгия Свиридова) с Виталием Савчуком.

Николай Мерзликин реализовал себя как талантливый педагог, преподает режиссуру и актерское мастерство в КНУТКТ им. И.Карпенко-Карого, ставя со студентами интересные спектакли, в том числе и по текстам Тараса Шевченко и Николая Кулиша.

Заключение о его мужественность, благодаря которой он противостоял рутинерству, провинциальности, самовлюбленным бездарностям. Но это уже тема отдельного исследования — необходимого и важного, чтобы глубже понять роль и значение для украинского театра талантливого режиссера Николая Мерзликина.

Источник

Добавить комментарий