Любомир Госейко: «Я жду, что во Франции мы наконец будем видеть украинские фильмы на коммерческих экранах»

Одно из важнейших событий прошлого киногода — открытие Музея кино в Центре Довженко. Первую выставку было посвящено ВУФКУ, и таким образом Центр Довженко фактически присоединился к развернутой дискуссии о декоммунизации. ВУФКУ осуществляло свою кинематографическую деятельность с 1922 по 1930 год, независимо от других стран СССР продвигало украинский кинематограф, однако подчинялось одному общему для советских республик правилу: в каждой работе был заложен заряд коммунистической идеологии.

Среди известных членов ВУФКУ значился, в частности, Александр Довженко, который в рамках объединения снял свои три самые известные картины («Звенигора», «Арсенал» и «Земля»). Однако и другие работы объединения имели значительный успех как в Украине, так и за ее пределами.

Одна из таких работ — фильм «Тарас Трясило», которую в рамках организованного кинолектория «Культурфильм. ВУФКУ. Lost&Found» представлял киновед Любомир Госейко. Собственно, раньше он же и нашел эту работу во Французской синематеке в рамках работы над книгой «История украинского кинематографа».

LB.ua поговорил с Любомиром Госейком о осмысления наследия ВУФКУ, о украинский фильм, снятый российским режиссером, и неудачные показы современного украинского кино во Франции.

Любомир Госейко: «Я чекаю, що у Франції ми нарешті будемо бачити українські фільми на комерційних екранах»

Любомир Госейко

Фильм «Тарас Трясило», который был показан в рамках выставки ВУФКУ, вы нашли во Французской синематеке. Как велись поиски картины?

Все началось в девяностых годах, когда я завершал труд «История украинского кинематографа». Во Французской синематеке появилось объявление, что будет идти фильм «Татары». Я его посмотрел, и меня очень удивило, что я не увидел там имени постановщика — Чардынина. Был указан Пудовкин.

Я начал поиски и прочитал статьи тогдашних французских кинокритиков. Вижу — «Татары», но о Пудовкина не говорится, говорят о Чардынина. Впоследствии я отыскал в Национальной библиотеке Франции плакат, где было написано сверху «Татары», слева «Сосура» вместо Сосюра, потому что это было по его поэзией, справа – Чардынин, но не было имен главных актеров Амвросия Бучмы и Натальи Ужвий. Этот постер совершенно не соответствовал самому титлові «Татары», там никаких татар не было.

Позже я понял, откуда такой плакат взялся. На Одесской киностудии публиковали не только большие киноплакаты, но и маленькие, как это сегодня называется, флаеры. Там нет Ужвий, ни Бучмы не видно, есть только персонаж, который зовется Лис, а фон — большая фигура татарского вождя. И написано «Тарас Трясило», но такими буквами, как когда-то во времена Гетманата писали. Выглядело, как будто какой-то восточный шрифт.

Судя по всему, фильм попал во Францию в рамках кинопрокатной стратегии ВУФКУ. А известны ли вам сборы «Тараса Трясило»?

Я не могу точно сказать кассовые сборы этого фильма. Во время моего выступления я вычислил все французские кинозалы, в которых шла картина. Она прокатувалася не в тех кинозалах, где был тон-фильм (звуковые фильмы — прим. автора), а там, где еще освещали кино «немыми» проєкторами. Они были больше на периферии, в кварталах рабочих. Это не означает, что в центральных кинозалах «Тараса Трясило» не было видно. Было.

Что побудило французского прокатчика показать этот фильм? Все началось с того, что в августе 1927-го года нарком образования Николай Скрипник приехал во Францию устанавливать связи. Где-то несколько месяцев после того тринадцать картин прибывающих из Украины. Прокатчик уже знал, что был очень большой спрос на «Тараса Трясило»: в Украине продали 1 150 000 билетов.

«Тарас Трясило» стал первым фильмом, который показал настоящую Украину. Один из критиков писал: «Мы не только воспринимаем драматургию, но считаем, что это есть документальный фильм». Здесь мы впервые видим украинскую степь, национальные традиции, ночь на Купала, Запорожскую Сечь и так далее. За копией фильма, которая сохранилась до сегодня, видно, что реквизит является неплохой.

Любомир Госейко: «Я чекаю, що у Франції ми нарешті будемо бачити українські фільми на комерційних екранах»

Кадр из фильма «Тарас Трясило»

Важно, что на кіноплакаті картины написано «ВУФКУ». Наши фильмы попадали к Торгпредства в Париже и считались фильмы «де рюс». Вы понимаете, когда высылают картины, в которых інтертитри русском языке, человек, который их принимает в Франции и видит это, автоматически говорит, что это российский фильм. Николай Скрипник пытался помочь. Но вдруг тогда, когда уже вуфківські фильмы были куплены Францией, практически их не показали, потому что тридцатый год, «Союзкино» все берет в свои руки. Поэтому первый фильм об Украине, который действительно имел французский прокат, — это «Тарас Трясило».

Вы говорили о фильмах «де рюс». Но Чардынин, автор «Тараса Трясило», — российский режиссер, фильм идет на русском. Можно ли считать это украинским кино?

Да, потому что он оплачен украинскими деньгами. Я имею большую борьбу с моими товарищами и товаришками кінознавцями во Франции. Проблема которая. Украинизация началась 1 января 1926 года, а пошла на полный ход в конце 1928-го года. Ее можно сконстатувати, например, в альбоме, который был издан ВУФКУ разными языками. Там указаны главные украинские фильмы, из которых ни одного нет на русском языке, кроме «Тараса Трясило» и «Человека с киноаппаратом».

По Чардынина — это российский режиссер. Он исчез в начале 1920-х годов, а затем его официально пригласили к Одесской киностудии. Чардынин взялся за две большие темы: «шевченкиана» и казачество. Для украинского народа, когда вы едете за границу, вам только это и надо знать. Поэтому для меня как историка российский элемент уже не имеет никакого значения. Это принадлежит украинской культуре.

С одной стороны, сейчас в Украине идет декоммунизация, а с другой стороны, мы говорим о ВУФКУ, где очень сильная идеологическая составляющая. Как осмысливать это наследство?

Зная, какая трагедия тогда была в Украине, я бы сказал, что декоммунизация — это вещь нормальная. Закономерная. По французской революции все то же самое было. Видели ли вы когда-статуи Наполеона во Франции? Людовика XVI? Но всего нельзя уничтожать.

Например, есть такой фильм «ПКП» — «Пилсудский купил Петлюру». Этот фильм я также нашел во Франции и хотел его показать в Украинском киноклубе в Париже. Он тогда принадлежал к так называемому Культурно-информационного отделения украинского посольства во Франции. Я говорю человеку, которая им руководила: «Следующий фильм будет „ПКП“». Она мне: «Нет, этого нельзя». Итак, видите, первая реакция. И фильм не показали.

Позже пришла другая человек, и показ «ПКП» состоялся. Я никакой критики не слышал от людей. Они говорили: «Смотри, Петлюра, тот самый». Он лучше выглядел, чем Петлюра Янчука (имеется в виду фильм «Тайный дневник Симона Петлюры» — прим. автора). Но самое главное, что там снимался Тютюнник, настоящий Тютюнник. Его попросили, потому что он сотрудничал с ВУФКУ. Он играл сам себя. 6 минут его видно на экране. Иметь такую ленту — это замечательная вещь.

Стоит понимать, что во времена ВУФКУ целая Украина была страной, было очень легко иметь костюмы, бутафорию… В этом контексте смотреть украинские фильмы во Франции — это открывать ту Украину, которая еще тогда жила.

Любомир Госейко: «Я чекаю, що у Франції ми нарешті будемо бачити українські фільми на комерційних екранах»

Кадр из фильма «П.К.П.»

Много людей были заинтересованы увидеть Украину. Например, был такой режиссер — Алексей Грановский. В 1925 году он поставил во Франции фильм, который называется «Тарас Бульба». Кого он берет за статистов? Украинцев, которые живут на периферии Парижа или в Париже и работают на автомобильной фабрике «Рено». Все ребята и девушки, которые снимались в этом фильме, были в наряде, который они привезли еще из Украины.

Но Украина — это не только этнографизм. Я заметил, что «Тараса Трясило», например, французская критика уже тогда отзывалась как о этнографизм и в конечном счете национализм.

А как сейчас воспринимают украинское кино во Франции?

Я жду, что во Франции мы наконец будем видеть украинские фильмы на коммерческих экранах. Потому что, к сожалению, их не видно, кроме Лозницы и тех фильмов, которые производимые на международной арене с Францией, Германией и так далее, например, «Племя». В советские времена мы по крайней мере видели то, что Москва позволяла нам видеть. Все премированные на советских фестивалях фильмы мы смотрели во Франции в 1960-80-х годах. А теперь ничего нет.

К сожалению, украинские фильмы, которые обращаются к военной тематике, дают имидж украинского кино, не такого жданого для нас. Это — бывшая советская система. Есть война, и мы должны давать все деньги на эту войну.

Например. Во Франции есть украинское посольство. И как только началась война, каждую неделю приезжали режиссеры со своими картинами про фронт. Такое кино нельзя показывать.

Или приезжает кіновідрядження из Украины. Снимает большой зал. Rex. Это колоссальная сумма денег. Но дело не в том. А в том, что вход свободный до престижного кинозала. Это неуважение к нашим режиссеров, актеров, актрис, операторов, продюсеров. Как же ты можешь показывать кино бесплатно тогда, когда есть голод в Украине в кинематографе?

Из положительных примеров — «сломя Голову». Ребята по 18-20 лет, французы, мне говорили, что им очень понравилось. Вот так показывайте нам Украину, мы хотим такого кино. Почему же мы видим российские, киргизские, балтийских государств, казахские фильмы, а украинских нет? На Каннском фестивале годами был шатер (имеется в виду украинский павильон на кинорынке в Каннах — прим. автора), заходил — никого не было. Ну теперь уже лучше. Но и до сих пор нет наших режиссеров, продюсеров, которые умеют продавать.

«Стремглав»: глаз бури

Любомир Госейко: «Я чекаю, що у Франції ми нарешті будемо бачити українські фільми на комерційних екранах»

Вы говорили о Лозницу — это тоже кино, которое вам нравится?

Лозница сегодня — это транснациональный режиссер, которого высоко оценивают в кинематографическом мире. Мне больше нравится его документальное кино, чем игровое. «Донбасс», например, там чего-то не хватает. Может, это слишком скоро. Но главное, что он каждый год делает хотя бы один документальный фильм.

Мы имеем проблему с Москвой по вуфківських фильмов. Связи уже нет, потому что есть война. Лозница же ищет материал во всех бывших советских киностудиях. Поэтому работа, которую делает Лозница, — это работа, которая нужна для истории.

Интересно, что он использует как визуальный элемент по «Бабьего Яра» (следующий игровой фильм Сергея Лозницы — прим. автора)? Что мы имеем про Бабий Яр сфільмованого? Ничего. Вы увидите, что он ничего не вспомнит о наших украинских националистов, он не будет иметь возможность. Мельниковцы, бандеровцы кинутся на него и спросят: «А ты вспомнил о Елене Телигу?» Конечно, здесь речь идет об истреблении еврейского народа, но там были также и цыгане, и геи.

Сергей Лозница: «Донбасс, Осетия, Крым — это все язвы, рецидивы сталинской эпохи. Давайте ее подробно исследуем»

Не забудьте, что среди наших родителей были коллаборанты. Даже среди националистов. Я был воспитан в такой среде, где не говорилось об этом.

Есть даже цветные фильмы, которые снимали сами немцы, я их видел. Из хроники видно, что есть мельниковские, унівські люди с сине-желтыми опасками, которые помогают нацистам пихать людей. То я видел. Значит, материал существует. Но он касается прямо до Бабьего Яра, я не знаю.

Поэтому украинским националистам было очень сложно быть признанными людьми, которых выгнали с их территорий. Потому что с одной стороны советская власть на них нападала, а с другой стороны уже Визенталь. Не знаю, как Лозницы это удастся. Но в его карьере, я думаю, это будет знаковый фильм. Сам титр уже доказывает, что картина может быть кассовой.

Собственно, Лозница поднимает «неудобную память», и это же словосочетание можно приложить и к теме ВУФКУ.

Вы знаете, поднимать память можно только пятьдесят-семьдесят лет после самих исторических фактов. Сначала это все контролируемо специальными службами и автоцензурою, а позже наступает момент, когда приходит время показать.

Я вам скажу такой глупый пример. Во время Второй мировой войны французская полиция в одну ночь сортировали большинство евреев, которые жили в Париже. Она сунула их до большого спортзала, откуда их потом повисилали. Они собрали 15 тысяч человек, которые два дня были без еды.

То есть Франция сотрудничала с нацистской Германией. Когда закончилась война, это забыли, но еврейский геноцид надо было признать. Президент Ширак сделал это лет, может, 10 назад. Представьте, что мы ждали столько лет. Почему? Не потому, что надо возмещать ущерб, а через то, что существует очень много материала, снятого кінооператорами, который еще нельзя показать.