Львовская истерия

 

ИЗ ГАЛИЧИНЫ МОГУТ ВЫДВОРИТЬ СОВРЕМЕННЫЙ МОДЕРНЫЙ ТЕАТР

Бунт актеров Львовского муниципального театра им. Леси Украинки против директора-режиссера Алексея Коломийцева определенной степени лишен рационального начала, но очень хорошо разыгран.

Сразу, как по команде, на защиту обиженных стали академики, искусствоведы, титулованные художники из других театров. Театр лишили права разобраться с проблемами внутри коллектива, самым. И вот уже две недели во Львове льется грязь… Театральная история превращается в историю скандальную и одиозную. При этом мало кто думает о зрителях. А они все-таки стремятся к современному, неоднозначному, современного театрального искусства, которое во Львове до прихода режиссера Алексея Коломийцева на должность руководителя театра им. Леси Украинки, по сути, было в большом дефиците.

Кратко напомню, как публично начался этот скандал в театре им. Леси Украинки. 20 июня актеры и часть цехов выразили недоверие руководителю-режиссеру Алексею Коломийцеву. Сорвали спектакль Divka, причем две трети зрительного зала было заполнено. Забаррикадировали здание театра. Вынесли из кабинета руководителя. 21 июня поставили спектакль-шок «Вівісекція» по собственному сценарию — «украсили» текст нецензурной лексикой.

Внешние причины радикального бунта, по версии актеров, — режиссер-руководитель унижает их достоинство, считает себя гением; намерение директора освободить их; а также подозрение Коломийцева в финансовых злоупотреблениях.

Городской совет создал специальную комиссию. 30 июня, еще не имея результатов аудита, некоторые чиновники и актеры решили, что с господином Коломійцевим контракт не продлят. Свободной остается и должность художественного руководителя. Также объявлен конкурс на замещение вакансий художественно-артистического состава театра — в связи с окончанием контрактов.

Львовские зрители (то есть аудитория, которая уже сформировалась вокруг «Леси») в ступоре от такого неожиданного конфликта. Ведь вследствие того, что произошло, театральный сезон «Леся» завершила на неделю раньше. Так что зрителей лишили возможности просмотра различных представлений (Divka, «Вівісекція», Herod), а также гала-концерта.

Больше всего недавно сформированную аудиторию театра волнует, не потеряет ли она этого нового культурного центра на карте города.

Ведь еще недавно бывшего театра ПриКВО почти никто не посещал! И этого факта не возразишь. В конце концов, молодежь о нем, по сути, вообще не слышала. Он считался найархаїчнішим в городе.

Напомню, полтора года назад директором театра на основе конкурса львовская власть назначила режиссера, композитора, актера Алексея Коломийцева.

Работая в поставангарді, он начал создавать музыкально-пластический театр, модерного направления, провокационный, экспрессивный.

Аналогов в Львове нет. Хотя в нашем городе есть замечательные образцы сценического творчества, например, театры им. Леся Курбаса и «Воскресение».

«К сожалению, в Львове театральное искусство очень консервативное. Современная театральная творчество мало развита значительно уступает во многих моментах Одессе, Харькову, даже довоенном Донбасса. К Коломийцева в городе не было современного театра для массового зрителя. Замечательный театр ім. Курбаса очень камерный. А театр для детей и юношества работает для младшей аудитории», — говорит искусствовед Наталья Космолинская.

Поэтому львовский зритель, уставший от одновекторности театрального движения, с радостью побежал в забытый театр «Леси». Почти на каждую премьеру. Представлениями Коломийцева заинтересовались даже те люди, которые никогда не были театралами. Аудитория — достаточно разнообразная по возрасту.

Актриса театра для детей и юношества Лика Диденко говорит: режиссеру Коломийцеву все-таки удалось доказать местным зрителям, что театр может быть не скучным, а интересным, захватывающим, может поражать, удивлять. Ведь, общаясь с львовскими зрителями, актриса неожиданно для себя узнала, что большинство считает скуку неотъемлемым элементом украинской спектакля. «Иногда люди сидят и вежливо смотрят, думая: какой бред. В конце благодаря вежливости зрителя актеры срывают аплодисменты», — говорит Лика Диденко.

Театральный художник Дарья Завьялова отметила, что в свое время начала оживленно обсуждать спектакли Коломийцева. «Последний раз постановки были центром бурных разговоров львовской элиты еще в конце 1980-х гг. (курбасовские «Снег во Флоренции», «Двор короля Генриха III)», — говорит Завьялова.

«Коломийцев взорвал театральный Львов своими шокирующими, а не эпатажными спектаклями. Такого динамичного, энергетического театра город еще не видел», — констатирует художница Галина Зубченко.

«Я постоянно ждала, что еще нового мы услышим от «Леси», — с сожалением говорит театрал Наталья Соболева.

Несмотря на потребность зрителей в модерном искусстве и заполненную зала театра, немало театральной «верхушки» Львова высказывает мысли, что городу, дескать, нужен какой-то «другой» театр ім. Леси Украинки… Интересно, какой? Скучный? Советский? Постсоветский? Шароварный? Или, может, опыт авангардных европейских режиссеров не является примером для сдвигов нашего заскорузлого театрального грунта?

Обидно было слышать, как со странным месседжем — публично — выступил художественный руководитель, режиссер-постановщик и актер Львовского национального театра им. М. Заньковецкой Федор Стригун…

Впрочем, немало творцов и критиков во Львове убеждены, что такой неколегіальний жест обусловлен восприятием Коломийцева как конкурента. Ведь и театр Заньковецкой, и театр Леси Украинки ориентированы на современного массового зрителя.

Итак, теперь, по сути, львовские зрители снова не имеют выбора (за исключением камерного театра Курбаса). Поэтому нет и стимула бороться за аудиторию.

Львов снова удивляет законсервованістю и, извините за советскую лексику, «выдворением» и игнорированием нового.

Дарья Завьялова вспоминает, что еще в 1997 г. в городе был создан современный экспериментальный «Театр в корзине». Он объездил мир. Однако во Львове этот замечательный театр не был замечен и поддержан. Его коллектив фактически исчез для города — молодому поколению неизвестный, спектакли ставят крайне редко (чаще этот театр играет в Киеве в центре им. Леся Курбаса).

Наличие конкуренции необходима для развития театрального искусства нашего родного Львова. «Когда выходит художник и делает акт искусства, хотя бы как реагировали вслух другие, еще «не вмерлі» режиссеры, актеры, — они получают импульс. Сразу хотят сделать что-то свое», — говорит во время нашего разговора Лика Диденко.

Да и, вообще, во Львове не так много режиссеров, способных создавать вокруг себя интересное художественное пространство. Нет режиссерской кафедры. А может, и хорошо, что ее нет? Если бы оттуда выпускали «постсоветские» режиссерские кадры, не способные к обновлению современного театрального мира.

Зато отдельные преподаватели факультета культуры и искусств Львовского университета им. И. Франко утверждают, что Коломийцев «очень посредственный режиссер, который не несет нового».

На мой взгляд, для театрального Львова такие некорректные реплики, по меньшей мере, неуместны. Эта грязь льется, чтобы затмить факт, что актеров-бунтарей, еще вчерашних студентов «вырастил» именно наш университет?

Режиссер-руководитель, очевидно, допустил просчета в отношениях с актерами. К сожалению, он не осознал недопустимость определенного тона и стиля диалога… Такое можно осознать. Можно извиниться. Но не достойно создавать вокруг этой внутренней театральной истории — грязную истерию.

Курбасівець Олег Стефан работал в театре Леси Украинки над пьесой Павла Арье «Баба Прися». Имел деловые отношения и с руководителем-режиссером, и с актерами. Он отмечает талантливость и незаурядность Коломийцева, отмечает его вклад в искусство театра. Вместе с тем также отмечает, что видел в гримерках актеров в стрессе, которые постоянно жаловались на высокомерие режиссера. «Конструкция театр-дом не выстроена», — с грустью говорит Олег.

Сожалению.

Очевидно, есть смысл в словах тоже актрисы Лекарства Диденко: «От тысячу раз изреченного, скажем, «ты — гений» ничего не изменится. Можно сделать из гениального актера».

Актер не оценивает режиссера. Художественно-артистический коллектив для режиссера — это средство художественного выражения. Старшее поколение актеров заключения соглашения с режиссером называет «добровольной диктатурой».

Стулья поломали…Теперь окончательное решение за руководством города. Зрители хотят, чтобы оно было на пользу искусства конкурентного, різновекторного. Как вариант, звучало и предложение сделать на базе «Леси» два театра: Коломийцева и несогласных с режиссером актеров.

Бунт — это азарт. Разрушение — это очень весело. Но затем остается руина.

Недаром в разговоре со мной курбасівець Олег Стефан вспомнил тоже громкое расставание с Харьковским театром им. Шевченко режиссера Андрея Жолдака. Театр получил колоссальный опыт, а потом оказался в «черной дыре». К сожалению, никто не смог заменить Жолдака.

Что будет с живым театральным центром Львова? Как городская власть отреагирует на запросы уже нового зрителя, который требует нового театра? Эти вопросы остаются до начала сезона…

Комментарий

Олег ВЕРГЕЛИС, театральный обозреватель:

— Театральный скандал во Львове добавил работы и гонораров СМИ. Хотя театр-жертва не станет ни богаче, ни успешнее, ни перспективным. Так мне кажется из киевской дистанции.

Детей, то есть актеров, не стоит обижать никогда. Их надо «слышать», надо ловить их энергетические волны. Ведь именно эти волны иногда топят даже самых талантливых театральных руководителей… Таких, например, как Анатолий Эфрос (хотя это фамилия не для сравнения именно в этом сюжете). Следовательно, соглашаясь с мнением нашего спецкора в Львове, еще раз подчеркну: никогда не поздно извиниться! Ведь, к счастью, все здоровы, все живы, да и сам этот конфликт — на фоне глобального трагического конфликта в стране — отдает чем-то мещанским, извините, «рагульським»…

Режиссер-директор — не ангел, не подарок, но его способности как организатора, постановщика и креатора многое перевешивают.

Молодые актеры — натуры доверчивые, искренние. Моя субъективная версия: кроме искренней обиды на своего любимого режиссера (а они же любили его и носили на руках), их энергию используют внешние силы, увы, не с мирной целью… Этот конфликт, в частности, — игра на внутренне-политической львовской территории. Образно говоря, партия «Рабство» таким образом подкладывает тыквы партии «Спільнопоміч», которая инициирует креативные, творческие сдвиги в консервативном театральной среде. Этот конфликт — условно говоря — война миров… Противостояние консервативного львовского крылья (укомплектованного регалиями, советскими званиями и должностями) и радикально-экспериментального сценического направления, который начал оформляться в Львове с появлением там конкретного художника.

Эта война миров началась не сегодня. Упомянутый случай с Андреем Жолдаком — не единственный, к сожалению, и не последний. Но такой, который свидетельствует о взаимной непримиримости разных миров. Это уже не исключение, а досадное правило, что представители «другого мира», то есть художники экспрессивные, креативные, иногда радикальные, иногда — непримиримые до консервативных устоев нашего культурного мира, становятся именно жертвами… В такой игре — двух миров. Примеры «беженца» Жолдака, отторжение Дениса Матвиенко (из Национальной оперы), война против Власти Троице (в Киевском детском музыкальном театре), теперь львовская «жертва»… Такой синонимический ряд не добавляет надежды и утешения. Ведь на место тех, кого выгоняют или увольняют, приходят те, кого уволить надо было еще полвека назад.

Источник.

Добавить комментарий