Леопольд Ященко: жизнь как Гомон

Леопольд Ященко: життя як Гомін

 

В памяти многих киевлян он остался седым странным человеком, который даже в метро наигрывал на дудочке различных мелодий и народных песен, и из балета «Лебединое озеро». Леопольд Ященко. Человек-легенда. Музыкант, фольклорист, руководитель хора «Гомон». Собственно, действительно великий украинец, которого потеряла Украина.

В течение месяца Украина похоронила трех своих славных сыновей. Лесь Танюк. Анатолий Авдиевский. Теперь — Леопольд Ященко. Уходит в вечность поколение шестидесятников. Это только «вождь всех народов» утверждал, что незаменимых людей нет. Которая обман… особенно в искусстве.

Потери эти невосполнимы. И на месте каждого из них зияет пустота, которая еще долго ятритиме душу невыразимой печалью.

…В лучший из миров отошел большой патриот, поистине народный герой Украины — Леопольд Иванович Ященко. Не дожив ровно два месяца до своего 88-летия (2.06.1928—2.04.2016)

Он отец не только для своих двух сыновей — Ивана и Тараса, но и для более тысячи гомінчан» или «ященківців», которые почти за полвека прошли через его хор.

Они собрались проводить его в последний путь. Почтенные, седовласые, в основном уже далеко не здоровы.

А еще — те, кто считал своим долгом отдать последнюю дань уважения человеку-легенде. Утирали слезы и обнимались, радовались встрече: «Жаль только, что видимся все чаще на похоронах…»

Возле Владимирского собора, где его отпевали, Хор как-то растерялся, осиротевший, ошеломленный потерей.

И почему не нашлось никого, кто завел бы хотя бы «Ой в лузе красная калина…» И чтобы подхватили все присутствующие, и чтобы хоть на остановке услышали это равнодушные прохожие. Как слышали на протяжении последних более 30 лет (со времени возрождения Хора в 1984) — в парках и скверах, на площадях и в метро, в праздники и в будни — всюду, где собиралось хотя бы несколько его певцов.

Этот хор был непременным участником ВСЕХ массовых патриотических мероприятий. И Революции Достоинства. И нашего Вертепа Новой Сечи, в котором я за 25 лет «взрослая» от единой женской роли Рахили к Вертепниці. (На Рождество 1989-го в Доме ученых «Гомон» впервые мощно — где-то 80-ю голосами — «комментировал» колядками нашу вертепную спектакль в честь рождения Ивана Макаровича Гончара).

…Уже на Байковом кладбище возле могилы его памяти посвятили «Калину», «Слышишь, брат мой», «Скрылось солнце за горой». Под аккомпанемент кобзы Тараса Компаниченко.

Именно от «Шума» я в свое время впервые услышала «вживую» обрядовые песни на Ивана Купала в Гидропарке (впечатляющее действо с венками на воду и перепрыжкой через костер, а какие красочные аутентичные костюмы!) в 1988 г., когда приехала в Киев в аспирантуру Института искусствоведения, фольклористики и этнологии имени Н.Рыльского НАН Украины.

Леопольд Ященко: життя як Гомін

Как и Леопольд Ященко — только на 30 лет позже. До того самого научного руководителя — профессора Николая Максимовича Гордейчука: Леопольд Иванович был его первым аспирантом. А я — последней…

Уже тогда фигура Ященко героїзувалася и міфологізувалася. Оказалось, что его 20 лет назад выгнали из Института за национализм. «С волчьим билетом».

Значительно позже я выяснила, что того злого 1968 г. они с женой — етнологом Лидией Орел — подписали письмо против закрытых судилищ над политзаключенными. И «в момент» оказались на улице (Лидию Григорьевну выбросили из УНДІПу — Института педагогики).

Таким образом для Ященко перекреслилося блестящее научное будущее. На то время он защитил кандидатскую диссертацию «Украинское народное многоголосие» (1960), по которой в 1962 г. напечатал монографию, что не только не потерял ценности, но и до сих пор является непревзойденной.

На основании многочисленных собственных фольклорных экспедиций в различные регионы Украины и сотен записей, осуществленных «на слух», с помощью карандаша, а позже (с появлением магнитофонов) — подтвержденных и магнитофонными записями, Ященко вывел типологию и научно осмыслил украинское народное многоголосие как уникальное достояние мирового уровня.

Книжку по его освобождении из библиотеки изъяли. А чудом уцелевший автореферат (на русском языке — потому что иначе нельзя было) сохранил следы заклейки «идеологически вредной» обложки.

Мои старшие коллеги отзывались о Леопольда Ивановича с огромным пиететом. Вспоминали, как симпатизировал ему Максим Рыльский (что на то время был директором Института).

До сих пор как анекдот вспоминают, что Ященко часто опаздывал на работу. Нужно было приходить на 9 часов, а на дверях караулил вездесущий Кость Гуслистый и заносил тех, кто опаздывает, в черный список, после чего приходилось писать объяснительную записку. Леопольд Иванович написал их немало, а однажды не выдержал и пояснил: «Я опоздал потому, что искал брюки, которые не мог найти!». Рыльский попросил скопировать эту объяснительную, сотрудники подхватили ее как крылатое выражение, но неприятность была в том, что он действительно испытывал большую материальную нужду и имел их однісінькі!

Так и остался навсегда бессребреником…

И сегодня интересными и незаурядными является Ященкові книги «Порфирий Демуцкий (очерк о жизни и творчестве)» (1957), «Григорий Веревка (очерк о жизни и творчестве)» (1965), сборники «Украинские народные романсы» (1961), «Буковинские народные песни» (1963), «Украинское народное многоголосие» (1963).

Последней, значительно порезанным цензурой книгой стала «Государственная заслуженная капелла бандуристов Украинской ССР» (1970).

Остальные — подборки народных песен «Украинская семья» (2000), «Украина в обрядах на рубеже тысячелетий» (2001), «Песни Черкащины» (2004), «Шевченков край» (2005), и репертуарные сборники «Колядки и щедривки» (2005), «Красна весна, тихое лето» (2007) — вышли уже во времена Независимости.

А еще — более 200 статей, сценариев, рецензий и тому подобное. Но слава и признание (в виде Премии Чубинского и Шевченковской) пришли только в начале 1990-х.

С конца 1960-х Леопольд Иванович вынужденно перевел свою деятельность в практическую плоскость. «Оживлял» с хором собственные полевые записи (занимался этим еще с 3-го курса музыкального училища, где учился в классе Павла Муравского, то есть с 1949 г.!) — как аутентичные, так и обработанные и авторские произведения — всего более 400.

На «заре» он написал обширную кантату «Поэма об Украине» (1954) — композицию-же изучал у самого Левка Ревуцкого в Киевской консерватории. Но в дальнейшем ограничивался лишь песенно-хоровыми жанрами. Особенно после того, как выгнали из Союза композиторов. За тот же «национализм». За то, что возрождал старинные украинские обряды, не включал в репертуар хора советских массовых песен, отказался от навязываемого «комиссара».

Впрочем, его обработки звучали в Хоре Веревки, «Крещатике». Их исполняли Евгения Мирошниченко («Ой я имела в кладовке просо»), Виктория Лукьянец («Ой где ты пойдешь?» — их видео на Фейсбук выставили Тарас Ященко, который преподает музыку в Мюнхене, и ученица Евгении Мирошниченко Тамара Ходакова.

Леопольд Ященко: життя як Гомін

Хор тогда разогнали. Но братство осталось.

А имена «Ященко» и «Гомон» навсегда стали для них паролем, маркером национальной сознательности, самоотверженности, достоинства.

Вспоминали, как Ященко на любых, даже самого высокого уровня собраниях мог встать и спросить: «Скажите, а почему в Киеве нет украинских детских садов? Я хочу отдать туда своих детей, а их нет!»… «Да как он смеет?» — возмущалось начальство… А он в принципиальных вопросах оставался твердым и неуступчивым.

…Бусик с гробом выезжал за ограду Владимирского собора под аплодисменты — как и положено великому артисту. А люди еще долго не расходились. Вспоминали, как после работы или лекций бежали на склоны Днепра — неподалеку от дома другого великого патриота, скульптора, художника и этнографа Ивана Макаровича Гончара, где пели колядок, щедривок, купальских (это же он тогда подал идею младшему товарищу Леопольду — возродить украинскую обрядность). Как сразу же попадали под надзор «компетентных органов», со всеми печальными последствиями: «собеседованиями», обысками, даже задержаниями.

Когда посадили и Леопольда Ивановича — «за тунеядство».

Когда Лидии Григорьевне удалось пробиться к нему, Ященко встретил ее словами: «Ты нотную бумагу принесла?!» Впоследствии этот случай также перешел в легендарную плоскость.

Его свирель (которую начал осваивать во времена второго «Гомона») была его дирижерской палочкой, его камертоном, его сообщницей, собеседницей с попутчиками по дороге на работу и обратно. Чуть ли не до последних дней своих он ездил в метро — и чуть ли не каждый раз «зашпортувався» перед турникетом: никак не мог найти карточку для прохода, а суровая дежурная по станции «Золотые ворота» каждый раз (!) отказывалась его пропускать («Не положено! У нас камеры!»).

Только последнего месяца хористы привозили его на репетиции на такси — четыре раза в неделю!

Последнюю неделю он уже не вставал. Терапевт грустно вздыхал: «Организм исчерпал свой ресурс».

Но Леопольд Иванович пел! Народных песен. Вспоминал прошлое и пел. Пока не угас.

Догорела свеча жизни достойного и славного. «Святой был человек!» — единодушно восклицают все, кто его знал.

Наверное, он отправился прямой дорогой к раю, — там же тоже нужны музыканты, особенно такие. Пусть земля, что приняла его, — будет ему пухом, а душа его пусть упокоится. Он отдал себя всего. Без остатка. И оставил по себе Добрую память. Вечную память.

Источник

Добавить комментарий