Лауреат польского ПЕН-клуба Андрей Павлишин: «Каждая украинская область — это замкнутый культурное гетто»

Лауреат польського ПЕН-клубу Андрій Павлишин: "Кожна українська область — це замкнене культурне гетто"

Львовянин Андрей Павлишин стал вторым после Максима Рыльского украинцем, отмеченным наградой польского ПЕН-клуба за переводческую деятельность. Переводчик, историк ввел в украинский культурный контекст, в частности, работы Бруно Шульца, Збигнева Герберта, Станислава Ежи Лєца, Зигмунта Гавпта, Чеслава Милоша, Адама Михника.

— Это старейшая награда польского ПЕН-клуба за творческие достижения в области перевода их литературы на иностранном языке, — рассказывает DT.UA Андрей ПАВЛИШИН. — Наградой отмечают еще с 1929 г. А нынешнюю, юбилейную премию по случаю 90-летия польского ПЕН-клуба решили вручить коллегам по ПЕН-движения из стран, в которых сейчас больше всего переводят польскую литературу.

Лауреатами, кроме Украины, есть Ренате Шмідґалл из Германии и Андрей Хаданович из Белоруссии. Вручение состоится 7 декабря в Варшаве в память о писателя Стефана Жеромского, инициатора и первого председателя польского ПЕН-клуба.

Эта награда для меня — выражение солидарности польских коллег, уважения к переводчикам в стране, которая безразлична к нашей деятельности.

Считаю, что премию дали символически как представителю мощной группы замечательных украинских переводчиков с польского, которая сейчас сформировалась в Украине. Следует вспомнить замечательные переводы Юрия Андруховича, Остапа Сливинского, Ларисы Андриевской, Виктора Дмитрука, Божены Антоняк, Галины Крук, Александра Бойченко, Олеся Герасима, Андрея Бондаря, Андрея Любки, — пусть простят те, кого забыл.

Вместе мы вырисовываем образ польской культуры. Нам нужно не только представлять современному украинскому читателю текущий литературный процесс, но и заполнять пробелы, которые возникли в прошлом.

В значительной степени факт, что ранее эту премию украинцу польский ПЕН-клуб вручил еще Максиму Рыльскому в 1949 г., обусловлен невозможностью развития украинской переводческой отрасли в связи с историческими событиями. Только теперь у нас создаются школы.

— Господин Андрей, что бы вы сказали о ситуации в нынешней переводческой сфере в Украине?

— Основная проблема, которая существует в украинском литературном процессе, — почти полное отсутствие инфраструктуры. Всего несколько издательств занимаются переводом. Довольно часто их деятельность — общественная, просветительская, а не бизнес. Это отсутствие структурированного, развитого бизнеса в издательской отрасли тормозит деятельность переводчиков, не дает процессу быть всесторонним и всеобъемлющим.

Чтения в Украине сейчас не очень непопулярное. В университетских библиотеках иногда вижу пустые залы. Если переводами мало интересуются студенты, то что уж говорить о рядовом читателе.

Считаю, что Украина разорвана, раскромсанная в культурном плане. Каждая область — это замкнутый культурное гетто. То, что выходит в свет в одном регионе, не доходит до соседнего.

Есть проблема чрезмерной попсовизації культуры. В ее рамках мы как читатели обращаем внимание прежде всего на англо — и русскоязычный мир, который для нас культурно, в принципе, очень далекий и чужой. Большинство украинцев игнорирует мир гораздо ближе и понятнее — поляков, румын, чехов, словаков, венгров. Я могу утверждать это на основе мизерных тиражей изготовленных нами книг, очень интересных, нужных украинскому читателю, которые годами лежат на складах издательств, полках книжных магазинов. Лично мне было очень больно, что мы не можем сбыть несколько тысяч экземпляров в украинском переводе «Приключений Томека Вільмовського» Альфреда Шклярского. В Польше до сих пор продается по 20-30 тыс. экземпляров в год. Хотя серия начала публиковаться еще в 50-х гг. Впрочем, как и очень трудно нам пришлось пробиваться и с Шульцем, и теперь — с Гавптом.

Причина, в частности, и в отсутствии хорошей рекламной сферы. Нет специальных программ о книгах на ТВ, радио. О них иногда пишут в газетах, но книжных приложений не существует. В Польше большое издание считает своим долгом иметь приложение о книгах.

— А как вы лично выбираете то или иное произведение для дальнейшего перевода?

— Моя сфера интересов как историка, и переводчика — это польско-украинские отношения в XX веке. Сначала причиной интереса стала депортация отца с семьей из Лемковщины в Украину. Позже у меня был значительно более глубокий стимул, потому что открыл для себя огромное культурное наследие многих народов (украинцев, поляков, армян, евреев, немцев), которую имеем во Львове. Она создана в значительной степени на польском языке, потому что это была своего рода лингва франка в городе. Поэтому открытые знания хотел передать всем украинцам. Собственно, поэтому и начал переводить.

Польско-украинским переводческим дебютом стал сборник документов и материалов «Украина и Польша между прошлым и будущим». Ее напечатали в Харькове, к сожалению, именно в дни августовского путча. Почти весь тираж уничтожили представители КГБ.

Если говорить, как еще выбираю труд для перевода, то бывает, что тексты, мысли авторов мне просто очень близки. К примеру, перевод Станислава Ежи Лєца ждал 20 лет на публикацию, Збигнева Герберта — 10.

Часто просто чувствую, что этот текст очень нужен украинцам. Радуюсь, что несколько месяцев назад вышла сатира «Карьера Никодима Дизми», которую написал Тадеуш Доленга-Мостович. Это история политической карьеры обманщика, популиста и лжеца, который делал вид, что является кем-то другим, а людям вокруг хотелось в это верить. Убивая конкурентов, оказывая насилие над слабыми и не прекращая своей жестокости, он из уличного хулигана вырос в высокого государственного сановника.

В общем, специализируюсь на переводах эссеистики, философских, исторических, культурологических произведений, биографий.

— Очевидно, Бруно Шульц особенно близок для вас автор?

— Он был одним из первых писателей, к творчеству которого я апеллировал. Участвую в нескольких проектах, связанных с ним. Раньше организовывал в рамках форума издателей фестиваль «Бруно Шульц во Львове».

Относительно переводов, то наработал его «Книгу писем». Также перевел шульцознавчу эссеистику Ежи Фицовского «Регионы великой ереси и окрестности». Сейчас читатель имеет украинском языке все наследство Шульца. Ведь Андрухович сделал перевод прозы писателя, а Вера Менек — эссеистики.

Это литератор большого веса, который очень хорошо изобразил и способ мышления, и краски, и специфику Галичины.

— Для работы над переводами Шульца вы получили стипендии от Польши…

— Действительно, соседнее государство заботится о продвижение своей культуры. Также руководствуется идеями Ежи Гедройца, который завещал полякам развивать отношения с восточными соседями, прежде всего украинцами, белорусами, литовцами, с которыми имеют общее прошлое.

Польша предоставляет множество грантов для иностранцев.

Я дважды был участником полугодовых стипендиальных программ министра культуры и национального наследия Польши «Gaude Polonia» в области перевода. Жил в Варшаве. Смог глубже познать культурный контекст того, что переводил. Там работал над переводами прозаических произведений Збигнева Герберта и шульцознавчої эссеистики Ежи Фицовского.

Перевод «Книги писем» Шульца готовил, находясь на стипендии Института книги. Это государственное учреждение, которое заботится о, в частности, популяризацию польской литературы в мире. Эти стипендии предоставляются не только для восточных соседей Польши.

Мне очень приятно, что Украина получила премию польского ПЕН-клуба. Ведь совместными усилиями мы с коллегами выиграли конкуренцию у переводчиков из государств с более развитой инфраструктурой, переводческими школами, многолетним традиционным интересом к польской культуры. Несмотря на все, Украина вошла в тройку стран, в которых больше всего переводят с польского языка.

Источник.

Добавить комментарий