«Карбид», заряжен на мощный взрыв

0
278

"Карбід", заряджений на потужний вибух

 

Недавно вышел в свет первый роман 28-летнего украинского поэта Андрея Любки «Карбид». Роман, который имел бы хорошенько взорваться — как настоящий карбид кальция, обязательный атрибут советского уличного детства.

К примеру, в детстве автора этих строк карбид ходил в локальном дворовом лексиконе аналогом «четвертого реактора» — после того, как во время очередных «опытов» взорвалась прочная бутылка из-под советского шампанского, и с десяток малолетних дураков получили заноз в руки, а кто и в рожи…

Роман Любки «Карбид» так же должен был бы взорваться по крайней мере в масштабах Закарпатья, где поэт и писатель вырос, выучился и время от времени живет. Хотя почему только Закарпатье — разве зря автор сейчас путешествует по всей украине в рамках промо-тура?

Ведь это не типичный закарпатский опус в стиле «ой как хорошо дышать под смеречием и любить Маричку в чічках», а суровый описание нашей действительности, которая в основном воняет. И не так карбидом (кто не в курсе — это газ, который выделяется в результате реакции карбида кальция с водой и запахом напоминает хороший бздур, за что и получил главный герой романа, несчастный учитель истории с разлаженным желудком, от своих учеников обидное прозвище), как дерьмом, которого в романе ну очень много.

В него проваливаются, сп’яна гепаючись в канализационный люк, на нем делают первый бизнес, продавая возле базарного сортира украденный оттуда же туалетная бумага, его размазывают по стенам чиновничьего VIP-туалета, в котором, однако, нет воды.

Кто-то брезгливо заметит: мол, автор видит только дерьмо. Но что поделаешь, когда это дерьмо действительно повсюду, и не видеть его можно только включив мощный адаптивный механизм. Молодому же писателю Любке сделать это крайне трудно, потому что хорошую половину своего времени он проводит по европам, а возвращаясь, первое, что видит на наших просторах, — дерьмо и хлам.

"Карбід", заряджений на потужний вибух

Будь то краевая столица Ужгород, то «столица венгров Украины» Берегово, то ли вымышленный книжный Медведей, в котором без всяких колебаний закарпатец легко угадает Виноградов, город, где автор книги долгое время жил.

В Медведе и происходит увлекательная (а это такая редкость для вялой современной литературы!) действие романа, списан с реальных событий на Закарпатье, которые писатель аккумулировавший в одном произведении. Ведь то, что читателям из-за пределов края может показаться авторским вымыслом, для закарпатца не новость — и контрабандисты-аквалангисты или они же, но на дельтапланах, и прорезная техническая идея книги — подземный контрабандистских тоннель с железной дорогой в Европу, куда везут сигареты, нелегалов и даже человеческие органы в мобильных холодильниках. Разве это выдумка? Нет, реальное событие, которое уже и забылся на фоне все бурхливішого нашей жизни — кто не верит, пусть погуглить по словам: «Ужгород», «700-метровый тоннель», «контрабанда»…

Балканист и балканофіл, Андрей Любка не упустил возможности забросить в книжку свою любимую идею о схожести Закарпатья и Буковины (а я бы еще добавил Бессарабию) — и Балкан, с которыми нас связывает Тиса, которая впадает в Дунай на территории Сербии. Наверное поэтому и сам роман вышел балканским — полным гротескного юмора, присущего балканском кино.

Тут тебе и экскаватор, который за неимением украденного городским председателем бензина тянет пара лошадей, и пьяные погранці, что ловят рыбу, и тот же тоннель в Европу, который на протяжении всего романному сюжету, под прикрытием строительства в самом центре Ведмедева Фонтана Единства (Украины с Европой), роют его герои, вызывая аллюзии с жителями Кустурицевого «Подземелья». Когда я не очень верил балканском юмора, считая его сильно преувеличенным, пока в тех краях увидел, что он вполне соответствует действительности. Как соответствует действительности и балканская жестокость — которой хватает и в романе, и в нашей жизни…

По литературной легенде, после премьеры гоголевского «Ревизора» император Николай Первый, бурно аплодируя, сказал: «Ну, пьеска! Всем досталось, а мне — более всех!» То были времена, когда власть интересовалась литературой, а уже потом делала свои выводы — щедро наградить автора или отправить на каторгу. Наши же времена другие. Власть, как и население, книг не читает.

Поэтому и не слышно после выхода «Карбида» обиженных заявлений, например, от городских руководителей закарпатских городов, которые могли бы узнать себя в собирательном образе Золтана Бартока, мэра Ведмедева, классического приспособленца и казнокрада.

Не слышать оскорблений или угроз автору от ультрапатріотів, каким должен сильно не понравиться не менее собирательный образ главного героя Карбид, что сам себе придумал новое имя Тыс и после личной трагедии превратился в нечупарного, ни к чему в жизни не приспособленного мужчину, к тому же любителя алкоголя, что живет в грязи и праздности, но мечтает о Большой Украину и ее путь в Европу.

Не слышно возмущения «простых закарпатцев», которых в книге выписано как ко всему равнодушных лодырей с постоянным чесночным дракона.

Никто не отрицает автору: мол, Медведей/Виноградов активно помогал Майдана (и настоящий, не книжный мэр города, отнюдь не вчерашний «регионал», бывал там), и только несколько раз за весь роман упомянутой «шизофренічній войне с Россией» погибло уже немало мужчин из Виноградовского района — возможно, тех самых простых и неприхотливых, которые по жизни действительно любили смаковать тем не раз упомянутым в книге чесноком.

"Карбід", заряджений на потужний вибух

Как говорил киношный слуга Джонатана Свифта, лучшая награда сатирику — разбитые окна. Не буду желать автору материального ущерба как расплаты за творчество, но буду считать, что настоящая популярность у «Карбида» появится тогда, когда по ряду восторженных рецензий на роман пойдут злобные или возмущении отзывы обиженных щедрой фекальною тематикой (как поэт-романтик решил дальше идти литературным путем копрофіла Сорокина), матами и непатриотичным содержанию книги. Это будет означать, что острый, почти безжалостный текст достиг
своей цели, вызвал «карбідовий» взрыв, осколки после которого попали читателей в наиболее уязвимые места: то ли в мозг, то в сердце или хотя бы в зону, ответственную за выработку реакции вроде «бу-га-га!», «ой, ужас какой!» и «ну ты смотри, что он себе позволяет!»

Источник.