Ирма Витовская: «Не может быть актер непричастен к тому, что происходит с его народом»

«Сталкеры» — так символично называется одна из главных театральных премьер этого сезона. Спектакль по пьесе «Баба Прися» востребованного украинского драматурга Павла Арье, живущего в Берлине, – редкая для Украины копродукция двух театров: Молодого и театра «Золотые ворота». На главную роль режиссер Стас Жирков пригласил яркую и характерную актрису – Ирму Витовскую, звезду Молодого театра.

В «Сталкерах», который рассказывает о чудаковатой украинской семьей, живущей в отчуждении в чернобыльской зоне, Витовской предстоит непростая задача. Актриса сыграет 86-летнюю бабу Присю – практически инфернальную эксцентричную бабушку, которая дружит с русалками, поэт мистические народные песни, а во время войны зарубила 12 немцев.

Энергичная, экспрессивная, прямолинейная Ирма Витовская – несомненно, одна из самых сильным украинских актрис. 17 лет играет в Молодом театре, много снимается в кино, играла в первом украинском ситкоме – культовом сериале «Леся + Рома», вела десятки популярных ток-шоу на украинском телевидении.

Сегодня у Ирмы новые заботы – она собирает помощь для украинских военных, устраивает благотворительные акции для детей. Но об этом, как чувствуется при встрече с актрисой, она говорит не хочет – граждански активную свою сторону сдержанно оставляет «за кадром».

Ірма Вітовська: "Не може бути актор непричетний до того, що відбувається з його народом"
Фото: Виола Соколан

Вы впервые играете столь возрастную героиню?

Бабушку, который 86 лет, – впервые (смеется). Час назад, когда я вышла из декрета, Андрей Билоус, наш художественный руководитель, сразу же дал мне роль мамы одной из главных героинь в пьесе Шиллера «Коварство и любовь». И мы тогда шутили в театре, что, мол, похожую еще раз в декрет – и буду играть бабушку. В декрет пока не сходила, а роль бабушки уже предложили (смеется).

Вам часто удается поработать с современной украинской драматургией?

«Сталкеры» — вторая работа за 17 лет в театре: в 2004 году еще был «Маринованный аристократ». (задумывается) Нет, третий: в 2001 году Дима Богомазов поставил у нас в театре пьесу «Стальова воля» Максима Курочкина, но спектакль уже давно не идет. Вот и все.

Вам вообще интересна современная украинская пьеса?

Очень. Когда мне дали почитать «Бабу Прісю» Паши Арье, я сразу увидела в этом материале внутренний бунт, какое-то предчувствие приближающейся катастрофы. А уже позже, начал репетировать, узнала, что Паша написал ее буквально за несколько месяцев до Майдана. В какой-то мере это наш украинский «Левиафан» — конечно, это аллегория, но все же, думаю, это уместное сравнение. Ощущение приближающегося взрыва проходит через всю пьесу. Кстати, знаете, где мы с Пашей познакомились? На Майдане, зимой 2013 года — общались буквально несколько минут возле сцены. Я тогда не знала, что Паша драматург, а потом оказалось, он приехал на Майдан из Германии. А спустя час, за который столько всего произошло, мы уже встретились на репетициях в театре.

Ірма Вітовська: "Не може бути актор непричетний до того, що відбувається з його народом"
Фото: ww.facebook.com/vtheatrez
Ирма Витовская(в центре) и Паша Арье(слева)

Получается, пьеса Паши Арье – в какой-то степени визионерская?

Абсолютно. Любопытно, как в ней отражена война поколений, которая очень характерна для современной Украины. Старшее поколение олицетворяет моя героиня баба Присяги. Она прошла войну, Голодомор, знает, что такое ответственность. Ее цель — выжить ради будущих поколений, поэтому она трезво оценивает ситуацию. Она – символ Украины, в ней столько всего намешано: Украина дохристианская, языческая, советская, независимая. Она, как и наша страна, как будто застряла во времени между прошлым и будущим: любит слушать по радио постсоветскую музыку – Софию Ротару, например, – но сам поэт только аутентику, украинский фольклор. Вот такой винегрет культур, не винегрет даже, а целый сундук памяти!

Среднее поколение, которое представлено ее дочерью, – поколение с рабской психологией. Это те, кто час назад был против Майдана, оправдывая свою позицию «Чтоб только хуже не было». И, наконец, молодое поколение, внук бабы Приси – чистый, честный парень, будущее Украины. И вся эта война поколений происходит на фоне глухого, богом забытого села в украинском Полесье, в чернобыльской зоне. Вымершая зона, но живой дух все-таки есть…

Это символично, что во главе семьи, которая в вашем спектакле как бы олицетворяет всю Украину, находится именно пожилая женщина – не мужчина?

Конечно. Для украинской культуры характерен матриархат. К тому же, наша баба Присяги — такая себе «бабадед», она сама все поднимала: растила детей, вела хозяйство, зарабатывала.

Ірма Вітовська: "Не може бути актор непричетний до того, що відбувається з його народом"
Фото: Виола Соколан

Кто ваша образцовая «баба Присяги»?

Наверное, в какой-то степени – пластически, мимически – я играю своих бабушек: Иванку из Ивано-Франковска, например. Я даже взяла ее одежду и репетирую в ней спектакль. Только надела ее и сразу же почувствовала, что у меня акцент бабушкин включился. Единственное, приходится быть внимательной:баба Иванка говорила с четко выраженным западноукраинским акцентом, а моя героиня Присяги с Полесья, поэтому приходится себя одергивать.

Вообще, мне кажется, что эта роль ко мне пришла не случайно, все сошлось. Я всегда любила фольклор и этнографию. Когда училась во Львовской консерватории (на курсе у Богдана Козака – прим. авт.), изучала народную музыку, ездила по окрестностям и записывала песни крестьян. Сейчас это увлечение мне пригодилось.

Вы много работаете в кино, только в прошлом году у вас вышло две картины – «Трубач» и «Бабай», сейчас вы снимаетесь в «Сказках старого мельника» Александра Итыгилова. Какого кино вам лично не хватает в Украине?

Не хватает авторских картин.

Ірма Вітовська: "Не може бути актор непричетний до того, що відбувається з його народом"
Фото: www.facebook.com/kazkastarogomelnyka
На съемках

У нас есть Мирослав Слабошпицкий, который снял фильм «Племя», объездивший все европейские кинофестивали и получивший немало наград. Чем не представитель авторского кино?

Мне нравится Слабошпицкий, я бы хотела с ним поработать, но, думаю, он вряд ли меня пригласит — он боится профессиональных актеров. И я понимаю, почему: Мирослав опасается, чтобы в кадре не было актерства, театральщины в плохом смысле слова. Камера – это такая перхоть, что даже хорошему актеру перед ней сложно быть искренним. Как сделать так, чтобы все рождалось в эту секунду, чтобы мысль в глазах появлялась здесь и сейчас, а не была отшлифована, чтобы была та самая органика, за которую бьются режиссеры всего мира? У меня много экспрессии и эксцентрики, куда от этого деться?.. Вообще, в кино на сегодняшний день у меня три амплуа: извините, б…дь, стерва и дура. Иногда они пересекаются: я могу быть стерва-дура, или б…дь-дура. Или еще есть одно амплуа – «подружка-подушка». Хочется расширить рамки.

Как вы думаете, есть ли в Украине ресурс для создания собственных качественных сериалов?

Конечно. Все наши продакшн-студии были заточены под то, чтобы снимать сериалы для России. Так почему бы сейчас не снимать для нас?

Нужны три вещи: внятная государственная политика, адекватное законодательство и инвестиции, которые придут, если будут вменяемые законы и налоговые преференции. Нам, актерам, отказаться от чужих сериалов и сниматься в своих, перейдя на гонорары в четыре раза меньше, не проблема, поверьте.

Потому что и раньше мы соглашались на куда меньшие гонорары, чем наши коллеги из России. Нам платили копейки – мы соглашались: это все комплекс младшего брата у нас выполняется. Да, во многих сферах мы отставали от России, да, лучшее вымывалось.Да, мы сейчас страшно болезненно выхаркиваем то, что за 23 года в Украине ничего не было сделано в смысле модернизации гуманитарной сферы. Но не все безнадежно .

Несколько месяцев назад вы сделали заявленіе, что больше не будете сниматься в сериалах российского производства, позже к вам присоединились другие ваши коллеги — Римма Зюбина, например. Если говорить о материальной стороне вопроса, вы много потеряли?

Да все потеряла! (улыбается) Все, только зарплата осталась. Если зарплату сократят, то буду картошку выращивать и продавать (смеется) Но не это же главное. Если бы на востоке Украины не было смертей, то, возможно, я бы не приняла такого решения. Но у меня сын растет… Я не могу. Война все расставляет все по своим местам.

Ірма Вітовська: "Не може бути актор непричетний до того, що відбувається з його народом"
Фото: www.facebook.com/irmcya
Ирма с волонтерами

Как вам кажется, актер должен быть граждански активен? Ведь многие ваши коллеги говорят: театр вне политики.

Это неправильная позиция. Тем более, в нашей ситуации — мы не зашли, и не мы взяли кусок Воронежской области, к примеру. Позиция Вахтанга Кикабидзе, который прекратил все отношения с Россией в знак протеста против военного конфликта России и Грузии в 2008 году, для меня куда ближе, чем позиция Тамары Гвердцители и Тины Канделаки. Не может быть актер непричастен к тому, что происходит с его народом. Выражай свою позицию как угодно – на майдане, на трибуне, в фейсбуке, но не молчи. Если хочешь и можешь, выражай в театре – езди с гастролями в зону АТО.

Мне, например, кажется очень важным показать наших «Сталкеров» на востоке — и солдатам, и мирным жителям. Думаю, это самый правильный вариант на данный момент: показать на этой территории спектакль не сколько про Майдан, сколько об наши общие украинские проблемы.

Коррупция, бедность, отсутствие работы – это наши общие боли, на востоке и юге, западе и в центре. Посмотрите, подумайте – мы в Киеве такие же, как и вы на востоке! Нам нужно срочно находит точки соприкосновения.

Знаете, в чем парадокс востока? В 1918 году Киев от советских войск оборонял знаменитый третий гайдамацкий кош Слободской Украины — лучшие бойцы Петлюры. Его костяк составляли военные с Донбасса, Харькова и Кубани. Они сражались за независимость Украины! Если бы их теперешние правнуки и праправнуки, живущие на Донбассе, об этом знали, они бы сейчас по-другому себя вели — у них была бы своя ветка в общем венике борьбы за независимость.

Источник

Добавить комментарий