Игорь Павлюк: «За свои поэтические книги не могут прожить даже нобелевские лауреаты…»

0
322

Ігор Павлюк: "За свої поетичні книжки не можуть прожити навіть нобелівські лауреати…"

Поэтическая книга «Полет над Черным морем» украинца Игоря Павлюка одержала победу на туманном Альбионе в рамках открытого голосования. В интервью DT.UA поэт вспомнил свои строки 2004 года, которые оказались пророческими, — «С юга дальнего слышать вздохи войны». Вспомнил время своих путешествий по Соединенным Штатам Америки и выразил твердое убеждение, что настоящий поэт всегда должен быть в оппозиции к власти и официоза.

Сборник лирики «Полет над Черным морем» (A Flight Over the Black Sea) получила грант английского ПЕН-клуба и была издана в Лондоне в 2014 году как первая книга украинского поэта, премирована этой авторитетной международной писательской организацией. (Эта организация поддерживает литературные проекты, которые соответствуют критериям художественного мастерства и утверждают в мире принципы этики: уважения, достоинства, свободы.) Книга была презентована в Оксфордском университете, на ВВС в Англии, в США, в Пакистане.

— Господин Игорь, несколько слов про сам форум в Великобритании, который определяет — через читательскую аудиторию — лучшие книги. В чем особенности этого открытого голосования?

— Скажу лишь, что узнал об этом совершенно случайно (хотя мудрые люди говорят, что ничего случайного в этой жизни нет…), за несколько дней до завершения голосования, — набрав свою фамилию на латыни в гугле в поисках новых рецензий на мои книги, изданные в мире другими языками, и моих публикаций в авторитетных мировых журналах, как Acumen, The Apple Valley Review, Barnwood International Poetry Mag, Muddy River Poetry Review, Asymptote, Gold Dust, The Adirondack Review, The Recusant, Metamorphoses, что сейчас часто появляются.

Обрадовался, что украинская книга вошла в мировой рейтинг. И был приятно удивлен, что она стояла первой в топ-сотню лучших иностранных изданий за десять лет, отобранных и поддержанных самой авторитетной в мире писательской организацией — Британским ПЕН-клубом.

Очень благодарен украинским международным организациям, которые искренне болели за меня как за своего, родного представителя Украины. В результате мы так и остались в лидерах, победив Францию, Польшу, Турцию, Италию, Бразилию, Японию, Россию.

Об особенностях голосования больше знает, конечно, сам британский ПЕН. Я знаю только, что там нужно было указать свое имя, фамилию и электронный адрес.

— Вас иногда называют поэтом с полесской душой. Как сами относитесь к такой характеристике, насколько Полесья на самом деле проросло в вашей душе?

— Мне это импонирует, потому что я ребенок природы. После ранней смерти мамы меня воспитывали деды и прадеды — переселенцы из исторической украинской Холмщины на Волынь, мудро давая мне полную свободу общения с миром внешним и внутренним…

Язык деревьев, звезд и волков я изучил раньше, чем язык людей, а плавать начал раньше, чем ходить. Душой я — леший, дикий, но добрый, мало приспособлен к жизни в этом мире.

Интересно, что мои друзья из других стран, с другой ментальностью, мировоззрением увидели мою особенность именно как выразителя в художественных формах полесского края, восприняли как его самобытный голос. Поэтому моя французская книжка, что вот-вот увидит свет, имеет название «Полесская магма» (Magma polésien).

— Современный поэт, как известно, не очень состоятельный человек… удается Ли лично вам — именно сегодня — хоть как-то зарабатывать поэтическим творчеством? Возможно, знаете кого-то из современных украинских поэтов, кто живет исключительно на гонорары?

— Шутите? Вопрос, конечно, риторический. Хотя я, как мало кто из моего поколения, еще имел опыт получения гонораров, потому что издал свой первый сборник лирики «Острова юности»
В 1990 году, будучи студентом-второкурсником Львовского факультета журналистики. За нее мне заплатили 1650 рублей. За публикацию в журнале «Колокол» — 130 рублей. Это были большие деньги для парня из волынского «село без сельсовета». Сейчас же должен констатировать, что хлеб мне дает литература, ибо защитил докторскую диссертацию и работаю в Институте литературы имени Тараса Шевченко НАН Украины и профессором кафедры украинской прессы Львовского национального университета имени Ивана Франко.

За свои поэтические книги не могут прожить даже нобелевские лауреаты. С некоторыми из них переписываюсь, поэтому знаю ответ на этот вопрос. Что уж говорить о простых смертных…

Для поэта всегда остро стоит проблема поиска средств для издания книг.

— Участие в британском читательском форуме — это ваша первая попытка утвердить украинскую поэзию на европейских просторах?

— Нет, не первая… Но, очевидно, пока самая успешная. Было участие в Международных поэтических фестивалях в Грузии, Ирландии, Турции, Польше, Пакистане. Переводы моих произведений многими языками, вместе с японской, издание отдельных книг в России, Польше, США, той же Англии. Только что получил сигнальный экземпляр своего сборника стихов из Франции.

— Кто из украинских поэтов прошлого и настоящего, на ваш взгляд, обладает особым даром — даром пророка, которым, безусловно, обладал большой Шевченко?

— Все настоящие поэты имеют пророческий дар. Ведь человеческая жизнь — то игра по Божьим правилам. Настоящие поэты — предсказывают, а продажные провоцируют. Духовные лица, которыми безусловно являются поэты, чувствуют эти правила, как знал их величайший Поэт человечества Иисус Христос, который сделал то, что сказал, и сказал то, что сделал, создав и учение, и легенду, умерев в терновом венке и воскреснув в лавровом. Это универсальная модель развития воплощенного духа.

Например, есть у меня датирован 5 февраля 1995 года стихотворение «Пророк»:

Где тот, кто ударит
райскими дверями,

Большим сердцем ад отстранит?..

Прорежет время
с птицами и людьми,

Мягкий, словно хлеб,
языков камень — беспомощный.

 

Его волосы травами растет,

А нервы седые — как поэтов глаза.

Как придет он, вы скажете:

«Не то!

Тот крест в ладонь
убиты не пророчески!

Когда богатств для себя не берет,

То как для нас
их отвоюет у других?!»

 

Так — неба синь
под корами деревьев.

Так — с тел души летят последние стихи.

 

Так с годами углубляется любовь.

Ненастоящее — засохнет,
настоящее — плодоносит.

 

Жизнь — весна:
зацвел — и отошел…

Пророков всегда же
вспоминают под осень.

 

Есть немало в моих стихах и поэмах строк, что сбылись, как, например, из стихотворения, написанного еще 24 октября 2004 года:

Вечер октябрьский.

Калиновый сок дали.

Зари чувствительны и рубінні,

Языков помидоры без кожуры.

С Юга дальнего
слышать вздохи войны.

С Севера —
клекот чужой говор.

 

Но предсказывать — это одно. А реально влиять на изменения в мире, делать его светлее и добрее — это другое. Поэтому начал изменения и переформатирования из себя. Это болезненный процесс. Но только такая боль приближает к Богу, ибо «боль — это Бог»…

— В конце 90-х вы были в США и позиционировали себя как поэт-пилигрим… Что это был за период, какие впечатления остались с той поры? Интересуетесь состоянием современной американской поэзии?

— О, это был очень поэтическое, лирико-драматический период! Я же принадлежу к поколению, которому государство ничего, кроме бесплатного образования, не дала. То есть я, имея уже две доченьки, должен заработать себе на жилье.

Вот и улетел в США, где работал в элитном экзотическом пивном баре на Манхэттене, играя роль «монаха» из Бельгии… путешествовал Штатами, как некогда Советским Союзом (от Санкт-Петербурга — до забайкальских сопок): от Нью-Йорка до Бостона и вплоть до Аризоны, знакомясь по пути с местными поэтами и такими же пилигримами, как аз грешный, сочиняя стихи, поэмы и романы, один из которых — роман в стихах «Паломник» ждет своего издателя…

— В нынешние времена голос поэта, к сожалению, заглушает голос крикуна-политика. Что необходимо делать, чтобы такого поэта услышали? Есть ли вам что сказать политикам-крикунам?

— Что делать? В Бога верить искренне и на Его весах взвешивать каждый свой шаг. Поэт, как и основатель религии, похоже на вечность, он — зеркало национального космоса, а политики-крикуны — бабочки-однодневки, которые летят, лезут на неоновый свет банальной и грязной наживы.

Настоящий поэт всегда в оппозиции к власти, к офіційщини, даже если царь — его родной брат или отец. В 1997 году я издал монографию «Художник — Власть — Пресса: историко-типологический анализ», в выводах которой, в частности, указано: «Динамическое равновесие Систем, приближенных к правовым, обеспечивается строгой самофункціональністю их институтов, форм Власти, где «художник пописує, читатель почитывает», пресса информирует; «перо» не приравнивается к «штыка» — и наоборот».

То есть «движение индивидуальной практики в поле социальной материи» (Сартр) в случае с Художником и Властью определяется, как на меня, с уже давно предложенной формуле: «Отдавайте кесарево кесарю, а Божие Богу» (Лука, 20, 25). Теперь должен подтверждать эти свои научные гуманитарные умозаключения своей судьбой поэта и гражданина: поэт в здоровом социуме должен быть поэтом, а царь царем…

Знаем немало попыток поэтов стать политиками, политиков — віршарями, а театра — играть роль парламента. Но на практике, как видим, наш парламент играет роль театра, скомпрометировав самые святые чувства и стремления людей.

Но поэт и приходит на эту грешную землю, чтобы с Божьей ласки дарить ближним и дальним любовь.

Источник.