Игорь Гайдай: «Мы существенно изменились»

0
298

Ігор Гайдай: «Ми суттєво змінилися»

Продолжение. Начало разговора здесь.

— Господин Игорь, Вы фотографируете с детства. Чем для вас стала фотография?

Мне всегда было интересно, как то, что меня окружает, получится на фотографии. Мне почему-то казалось, что предметы, которые мы видим глазами, что-то от нас прячут, что мы не до конца можем ых понятий. Не то, чтобы они прятали это специально, а оно скрыто просто по своей природе. Меня удивляло, что иногда одно и то же явление люди видят совсем по-разному и не приходят к согласию, кажется, в совершенно очевидные вещи. И я понял, что я буду иметь фотокамеру, которая будет более-менее стабильным измерителем, которая будет объективно воспроизводить реалии.

— Наверное, именно через такое восприятие фотографии Вас называют фотографом по профессии и философом в душе…

У меня есть друг профессиональный философ, вот с ним мы всегда дискутируем вплоть до ссор (смеется). Он будто приватизирует право на философствования, потому что имеет специальное образование. Но, если ты не пекарь, это не значит, что ты не можешь оценить качество хлеба… Я думаю,что каждый человек – философ. Бомж, который спит где-то на скамейке, тоже задумывается о каких-то вопросах. Мне кажется, что каждый человек хоть раз в жизни задает вопрос: кто мы такие? Что мы здесь делаем? Зачем родились? Почему мы живем, если умираем? Зачем надо было рождаться, неужели, чтобы умереть? В этом смысле я, конечно, философ, потому что мне эти вопросы интересны. Я рассуждаю о них и по-своему их изучаю в своих проектах.

— Какой бы вопрос Вы хотели исследовать сейчас?

Сейчас у меня есть в голове проект, который технически очень трудно реализовать. Я хочу привлечь сто фотографов в мире, чтобы они сделали фото со своим другом. Суть в том, что они должны это сделать в одну и ту же секунду. Но синхронизировать это с такой точностью, которая нужна, пока нет возможности. Представьте себе выставку, где на всех фото указан одинаковый до секунды время, но адреса разные: кто в Австралии, кто в Америке, кто-то в Украине. Мы же всегда видим ограниченное время и ограниченную локацию, а такой проект дает возможность взглянуть по-другому на мир и по-другому подумать о себе. Эта синхронизация во времени иллюстрирует, что мир это не только то, что мы сейчас чувствуем.

Ігор Гайдай: «Ми суттєво змінилися»— В мире, где ежеминутно делается множество фотографий и фотографировать может практически каждый, как фотографу найти свой путь к зрителю?

Сегодня произошла такая девальвация изображение как материала, даже для рядовых идеи нужны какие-то яркие образы. Если фотография впечатляет лишь своей красотой, то это, как правило, длится очень короткий промежуток времени, ведь сейчас вокруг снято столько красоты. Кроме красоты, фотографии должны нести еще какую-то идею. Впрочем, есть некоторые вещи, которые трудно объяснить только идеями, это определенные стилеобразующие нюансы, они могут быть и техническими, но это техника, которая идет через некое ощущение, потому что просто технически их нельзя прописать. Например, технически в інстаграмі из любой фотографии можно сделать вкусную вещь. Но если сделать выставку из всех этих фото, то я уверенно могу сказать, это не будет работать на зрителя. У меня есть другой пример, если вещь интересует меня сама по себе еще до нажатия на кнопку фотокамеры, то у меня есть шанс сделать классную интересную фотографию. Если объект снимают только потому, что любую фотографию можно сделать красивой с помощью плагина, и если ты любопытство вещи видишь только после обработки, то я думаю, что это просто искажение ощущений.

— Вы сами любите фотографироваться?

Нет, я привык, что должен находиться по другую сторону камеры. И знаете, я с юмором и критически отношусь к селфі. Мне кажется, что людям не хватает ощущения своей важности, но это именно ощущение, а не важность. И если ты не чувствуешь важности, то иди к психологу. Я не понимаю для чего фотографироваться под любыми историческими объектами. Это мешает углубиться на сам объект, потому что ты занимаешься своей личностью.

— А такое понятие как фотогеничность имеет какой-то смысл для фотографов?

Ігор Гайдай: «Ми суттєво змінилися»Это зависит от человека. У меня есть знакомый фотограф, который снялся со всеми звездами и для него очень важно, как он вышел. Он, видимо, без взгляда в зеркало и из дома не выходит. А я не могу тратить свое время на то, чтобы смотреть в зеркало. Я должен иметь внешний вид на границе, такой, чтобы просто не отвернуть от себя нормального человека, но напугать чистоплюя, чтобы он испугался и не подходил ко мне (смеется). Кстати, для проекта «9 месяцев + 3 дня» я снимал семьи из Австрии и из Украины. И знаете, ни одна из австрийских женщин не была накрашена, никакого макияжа. А украинки, которые только что родили, и им даже было трудно сажается, все равно выделили время, чтобы подкраситься. Но я не могу сказать, что то женщины хорошие, а другие – нет. Женщина, на мой взгляд, нравится, когда она чувствует свою природную красоту, и если хочет может ее подчеркнуть, а может быть без макияжа.

— Господин Игорь, вот чего зависит выбор в пользу черно-белой или цветной фотографии?

Это зависит не от моих вкусовых прелесть, а вот то идеи, которую я хочу показать. Например, в проекте «Украинцы» я хотел сконцентрировать максимальное внимание на выражении лица. И я понимаю, если сделать эту фотографию цветной, то одежда бы влияла слишком мощно, она бы отвлекала внимание. На Майдане я уже так не мог сделать, потому что атмосфера и то, как человек был одет, тоже было очень важно. Я должен был найти такие изобразительные ключи, чтобы не потерять человека и показать в среду. Я понимал, что не надо концентрироваться только на человеке, поэтому это была и горизонтальная фотография, хотя для фотографа нормально снимать человека в вертикальном формате. На этих фото 80 процентов занимает человек, а 20 процентов отведено на пространство – именно это позволяет ощутить атмосферу Майдана.

Ігор Гайдай: «Ми суттєво змінилися»

— А не возникала мысль сделать похожий проект в зоне АТЕ?

Да, у меня была такая мысль. Но дело в том, что так, как я хочу, сделать в АТО почти невозможно. Я даже ездил договариваться в Днепропетровск и хотел снять первый добровольческий батальон «Днепр-1». Нашел там сторонников, комбатів, которые согласились на съемку. Но я сам понимаю, что это будет очень трудно. Снимать их не на передовой нет смысла, ибо так можно снять, когда они приезжают или уезжают, или в студии. Но это уже будет совсем не то. Это надо делать там, тогда они абсолютно настоящие. Но ведь это опасно для жизни. Если я соберу людей и будет обстрел, кто-то погибнет или будет ранен, я себе этого не прощу. Как бы мне не хотелось сделать фото, но жизнь человека, его здоровье важнее, чем фотография. И кроме того, меня успокаивает то, что есть много классных украинских фотографов, которые ездят в АТО и делают репортажные фотографии.

— По Вашему мнению, Майдан и события после него изменили украинцев?

Я думаю, что мы существенно изменились. Хотя есть очень много нареканий, что ничто не изменилось или стало еще хуже. Мне же кажется, что люди просто не хотят смотреть в глубину и видят лишь внешние процессы. Конечно, жаль, что мы потеряли Крым, часть Донбасса, погибло очень много людей. Но скажу откровенно, мы для себя с женой вычеркнули Крым еще 20 лет назад, когда и намека не было Майдан. Я с детства любил Крым, я до сих пор считаю, что в природном плане это необычное место. Но если учесть социальный фактор, то там всегда было враждебно среду. Конечно, я не говорю о всех крымчан, там есть и фантастические люди, но общая тенденция, увы, такая. Крымчане хотят, чтобы им платили и платили часто неадекватно, а если тебя что-то не нравится, уходи. После Майдана Крым стал таким, каким он был, он попал туда, где обществу свойственна эта идеология. Для россиян нормально отдыхать среди матерных слов, им кажется, что по-другому было бы странно, они не понимают, почему за границей есть сервисы, где написано «No Russian». Они считают, что это просто антироссийская пропаганда и не верят, что есть какие-то черты, которые другие люди не воспринимающие. Сейчас большинство украинцев увидели, что такое Россия. Кто не хотел увидеть, он не увидит, даже если здесь его брата зарежут русские и вонзят ему в грудь российский флаг.

То же самое с Донбассом, там очень проблемное общество. Это – раковая опухоль. Понятно, что хотелось бы ее вылечить, но нужно выбрать: или ты ее отрезаешь и можешь выжить или будешь лечить ее пока не умрешь сам. Сейчас страна уже не замотанная в лохмотья, под которым гниют раны, и не ждет пока сгниет полностью. У нас есть возможность эти раны зависимости, вырезать, тем более, что никто не мешает окрепнуть, стать мощной страной и вернуть то, что у нас украли. И еще я лично понял, что это и моя вина, что мы за 24 года допустили разрушение того, что еще не было разрушено, что мы воспитали олигархов, которые начали управлять нашей страной, что мы допустили развитие коррупции. Если каждый из нас будет отдавать хотя бы 10 процентов своей энергии не только на свою профессию и свою семью, но и на общество, этого хватит, чтобы страна начала двигаться в правильном направлении.

Беседовала Оксана Габдукаєва

Фото принять с сайта «Гайдай Студия», а также GALKA.IF.UA

Ігор Гайдай: «Ми суттєво змінилися»

Справка

Игорь Гайдай (22 января 1961 г. Харьков) – фотограф, основатель и совладелец ООО «Гайдай Студия» и галерее «Камера», автор 3-х фотокниг «Украинцы. Начало третьего тысячелетия» (1996-2003), «9 месяцев + 3 дня» (2006-2008), «Разом.UA» (2004-2011).


Источник.