Гаська Шиян: «В начале войны я просыпалась ночью с мыслью бежать куда глаза глядят»

Гаська Шиян – не только известная украинская писательница и переводчица. Она также автор, который в своих текстах уделяет много внимания темам феминизма и телесности. Во-вторых, Шиян можно смело назвать голосом своего поколения в украинской литературе: ее персонажи – олицетворенные 35-летние украинцы (и, прежде всего, украинки): со всеми вытекающими травмами, болью и страхами. Книга Шиян «За спиной» – история молодой женщины на фоне событий текущей войны на Донбассе, 2019 года стала одной из наиболее обсуждаемых литературных новинок. Автор предлагает взгляд на войну не участника, а наблюдателя.

В-третьих, Гаська Шиян – единственный украинский автор, чья книга получила премию Евросоюза. Также ее роман «За спиной» было отмечено премией «Литакцента».

LB.ua поговорил с писательницей о связи между ее книгами, о образ поколения, а также о том, как меняется общественное представление о войне в Украине.

Гаська Шиян: «На початку війни я прокидалася вночі з думкою тікати світ за очі»

Ты начинала как переводчик. А ты всегда тяготела к писанию?

Да, я переводчик по образованию. Классическая филология – это то, с чего я начинала, и то, с чем попала в литературной среды. Я хотела туда сознательно, у меня всегда был определенный пиетет к литературному сообществу. К тому же, я жила во Львове, который всегда был литературным городом, много общалась с богемной тусовкой, и в конце концов, мне захотелось занять в ней собственное место (смеется).

Или я тяготела к писанию? Не особо. Конечно, у меня были какие-то юношеские дневники, пару стихов, но не более того. Знаешь, лет до 28 мое творческое начало не было в полной мере активированный, ибо я, возрастая в бедные 90-е, все время думала, что тусоваться с богемой – это очень хорошо, но важно заботиться и о материальной стороне жизни. Соответственно, на определенное время я исключила творческие вещи из жизни, считая, что жить с этого в Украине не смогу.

Первые деньги я начала зарабатывать довольно рано, в 18-19 лет. Сначала я работала в компании, которая торговала учебниками, впоследствии учредила аналогичный бизнес. Я ничего дорогого себе не покупала, зато откладывала деньги, создавая себе финансовый фундамент. Я была такая прагматичная, потому что видела, как было сложно моим интеллигентным родителям в 90-х, и не хотела повторить их опыт, а стремилась к финансовой независимости.

В какой-то момент поняла, что наработала определенную «подушку безопасности», и могу позволить себе уделить больше усилий творчества. Именно тогда я и начала писать.

Этот период был связан также с тем, что я начала много путешествовать. Это был достаточно бурный, полный эмоций период моей жизни, поэтому мне хотелось фиксировать собственные впечатления от новых мест, людей, происшествий и т.д. Это были времена ЖЖ, за которыми я безумно скучаю.

Екатерина Калитко: «Я именно после событий Революции достоинства поняла, что никогда не смогу уехать из Украины»

Гаська Шиян: «На початку війни я прокидалася вночі з думкою тікати світ за очі»

Именно в это период ты написала «Hunt, Doctor, Hunt»?

О, нет, к «Hunt» надо еще дойти! В течение нескольких лет, как я уже сказала, у меня была очень активная жизнь, позже я родила ребенка (это также был очень важный момент в моей биографии).

В 2014 году, с началом войны и всем стрессом, который накопился за события Майдана, и попала в больницу с менингитом. Это был чистый Кустурица! У меня парализовало пол лица, неделю я проходила в таком состоянии, лечила это как простуду лицевого нерва, ведь менингит мне диагностировали не сразу. Я была в состоянии измененного сознания, и, хоть имел отдельную палату, однако через плохо звукоизоляцию слышала все, что происходит в соседних. Вот представь, ты должен лежать, вставать нельзя, и поэтому у тебя автоматически дергается воображение: ты начинаешь представлять, как выглядят те, кого ты не видишь, а только слышишь, домислюєш эти истории.

Именно в той больнице я начала писать «Hunt, Doctor, Hunt». Я стала что-то записывать, публиковала это в фб. И на каком-то этапе осознала, что из этого может получиться цельная история. Где-то треть книги я написала в больнице, остальное дописала уже потом. Я очень благодарна «Издательству Старого Льва», которое меня поддержало и согласилось напечатать книгу. И именно поэтому я так легко дописала ее. Мне-потому что казалось, что писатель должен работать над книгой долго: написал черновик, отправил редактору, и потом еще 5 лет дописуєш, правиш и сокращаешь. А на самом деле они просто сказали «Класс, давай сделаем!». В общем , это была чистая авантюра, но все сложилось.

Я потом долго говорила, что не нужны никакие писательские резиденции – достаточно арендовать ту больницу (смеется).

Гаська Шиян: «На початку війни я прокидалася вночі з думкою тікати світ за очі»

Презентация книги «Hunt, doctor hunt» в сентябре 2014

И «Hunt», и «За спиной» – книги в какой-то степени абсурдности и сюр. Можно говорить, что ты начала рассуждать о том, как принять в сюровій реальности еще в «Hunt», и продолжила в «За спиной»?

Абсолютно! Это книги о том же, и даже написаны с одних и тех же обстоятельствах: Майдан, война.

Я понимала, что, поскольку я себе позволила написать такую абсурдную дебютную книгу, то в следующей должен рассказать то же самое, но более понятным языком и для широкого круга читателей. Потому абсурдистське кино или литература (как и любое артхаусное искусство) заходит далеко не всем. Поэтому да, эти книги в какой-то степени о том же, связаны между собой. Я сознательно перед собой ставила именно такое писательское задание.

Мне твоя «За спиной», как и «Интернат» Жадана – роман о том, что нельзя вечно делать вид, что войны нет.

Однозначно!

Однако, если оглянуться, то на шестом году войны многим это прекрасно удается. И тут у меня два очень человеческие вопросы: как об этом говорить, не используя риторики обвинения, и ты чувствуешь, что литература, культура вообще, здесь может повлиять на положение вещей?

Если честно, то «За спиной» как раз об этом. Возможно, я крамольную вещь сейчас скажу, но мне кажется, что это одна из стратегий выстраивания победы. Потому что, когда все очень драматично, всего – впасть в отрицание или обвинения друг друга. Но это ложный путь.

Которое у нас было общественное представление о войне 2014 года, когда все началось? У многих в воображении при слове «война» всплывал разве что образ Второй мировой из бабушкиных рассказов. Однако, когда реальная война происходит в твоей стране, все оказывается иначе. Это рядом с тобой, и это страшно.

Я хорошо помню, как в начале войны просыпалась среди ночи, услышав какой-то мусоровоз на улице, с мыслью хватать ребенка и самое необходимое и бежать куда глаза глядят. Это само по себе уже травма. Я осознаю, что при таких обстоятельствах я не борец, а беглец.

Когда подобное происходит с тобой, это приводит к переосмыслению. Это больше не картинка или образ из семейных рассказов о войне, а твоя жизнь. И ты вдруг понимаешь, что ты не готов романтизировать эту историю, ты хочешь от этого убежать – и это нормальная человеческая реакция. Есть очень сильные духом, отважные и смелые люди, готовые к борьбе. Но правда такова, что большинство из нас – иные. Нам страшно. И это еще один лейтмотив «За спиной».

Гаська Шиян: «На початку війни я прокидалася вночі з думкою тікати світ за очі»

Проблема еще в том, что вместе с образом войны времен Второй мировой, был заимствован и единственный возможный модус говорения о ней – победный. Травмы оставались невідрефлексованими и публичном поле и в литературе. На начало войны мы фактически не имели книг об опыте вынужденно перемещенных лиц, ветеранов и тому подобное. Не умели говорить о травме.

Да, ведь мы и представить не могли, что война может прийти в нашу жизнь. После Евро-2012, когда мы уже много путешествовали и видели мир, когда думали о евроинтеграции и безвіз – и тут на нас будто небо упало. Мы действительно на тот момент совершенно не умели говорить о войне, и сейчас только учимся.

По твоим словам, в «За спиной» нет прямых прототипов. Можно поэтому сказать, что Марта является собирательным образом множества историй, что переживают в последние годы украинские женщины, ожидая своих мужчин, а ее возлюбленный – воплощением опыта мужчин, что пошли в АТО. Шла ли речь тебе о том, чтобы унифицировать и зафиксировать эти опыты?

Мне действительно хотелось сделать моих персонажей максимально универсальными, несмотря на наслоения всех опытов, которые ты перечислила. И даже не только в украинском контексте, мне в целом речь шла о создании персонажей, которых можно было бы перенести в любую страну или контекста.

Кто эти люди? Пять украинских романов, написанных не про тебя

Возможно именно из-за того, что Марта является собирательным образом, у тебя получился определенный портрет поколения: женщина, выросшая в 90-е, и с одной стороны, понимает, что может рассчитывать только на себя, а, с другой, втайне мечтает, чтобы о ней позаботился мужчина. И в этом проступают такие извечные архетипы и представления, и в то же время внутренний конфликт. Тебе говорилось об этих вещах во время написания книги?

Однозначно. Марфа следует за тем «порядком вещей», который видела, возрастая. Но пытается подстроить его под себя. Марта не какая-то ярая бунтарка, но в ней есть очень сильное сопротивление конформистской мышлению и мировоззрению, который она видит вокруг себя. В ней действительно есть внутренний конфликт, она пытается себя понять и выбрать: жить ли ей «по накатанной», или прокладывать свой путь. Поэтому, да, можно сказать, что она в определенной степени портрет поколения, его типичная представительница. И для меня ценно и важно, что люди видят эту героиню именно так.

А чувствуешь ли ты эти черты и себе и других женщинах нашего поколения?

Знаешь, мы живем во время столь контрастных образов. Для меня всегда была странной эта модель, когда умные, способные женщины, вполне способны о себе позаботиться и быть успешны, стремятся такой «кошачьей» заботы от мужчин.

Гаська Шиян: «На початку війни я прокидалася вночі з думкою тікати світ за очі»

Презентация книги Гаськи Шиян «За спиной» 23 сентября 2018 в Львове

Но Марта ровно такая.

Так, она будто на качелях: в работе она сама немного мужик, но в жизни ей важно присутствие мужа, особенно, когда становятся какие-то сложные события.

Как субъекта, который будет решать проблемы?

Так. Но фишка в том, что по факту все проблемы ей приходится решать самой. И в этом смысле она также портрет поколения.

Конечно, что и у меня самой есть определенные черты от Марты. Однако я решилась писать от первого лица только когда поняла, что дистанцировалась от своей героини, и не отождествляю ее с собой.

В твоих текстах есть заметный акцент на телесности. Даже не столько на телесном в чистом виде, сколько на эмоциональных переживаниях, описанных через телесные штуки. Почему так и для тебя это сознательный акцент?

Да, я действительно в большой мере воспринимаю реальность через телесное. И на самом деле именно благодаря «За спиной» и различным отзывам читателей я осознала, что так делают не все люди (смеется). Для меня это естественный способе саморефлексии, и в то же время способность легко говорить о сексе и касательные к этому слову – маркер того, что это мой человек, с которым мне будет легко общаться о чем угодно. Это мой способ коммуникации .

А помогает коммуникации твой образ эпатажной богемной женщины? Это также твой способ общения?

Это мой такой «био инстаграм». Реальный инстаграм – не очень мой формат, там надо постоянно что-то выставлять, а мне нужна дистанция, время подумать и т.д. Я в этом смысле обожала ЖЖ.

Чем старше я становлюсь, тем больше понимаю, что этот витальный образ – это для меня в частности элемент борьбы со страхом старения и смерти. Я боюсь не видимых признаков старения, а именно этого ощущения внутреннего старения, усталости от жизни.

Гаська Шиян: «На початку війни я прокидалася вночі з думкою тікати світ за очі»

Я всю жизнь ненавижу скучных людей и любой официоз. Оказываясь при таких обстоятельствах, например, придя на школьную линейку к дочери, я всегда ловлю себя над мысли: «Что я делаю среди всех этих взрослых людей?». Потом оглядываюсь, и вижу, что это действительно мои сверстники.

Поэтому этот внутренний образ эксцентричной поздравительной женщины очень мне помогает в повседневности, хоть и требует определенных эмоциональных усилий и энергии. Но это способ радоваться жизни, накапливать энергию и делиться ею.