«Это не пропаганда. Путешествие на войну против реальности». Фрагмент книги

От редактора: В украинском переводе авторства Оксаны Форостины только что вышла книга британского публициста Питера Померанцева «Это не пропаганда. Путешествие на войну против реальности». LB.ua публикует ее фрагмент.

О книге

Эта книга о огромную индустрию манипулирования нашими мыслями, решениями, желаниями, новые и старые инструменты запугивания и лжи, которые используют политики и наркомафия, религиозные фанатики и популисты, и что можно им противопоставить. Эта книга о информационные войны, ботов и погонщиков ботов, про троллей и хакеров, про фейковые новости и потерю прозрачной политической дискуссии. А еще – о ХХ веке, о его интеллектуальное наследство, о Холодной войне и КГБ, утраченную иллюзию, что больше информации будет означать больше свободы и более глубокие дискуссии, о поиске надежды. Это также семейная история, история диссидентства, которая, казалось, закончится в ХХ веке, но продолжается.

«Це не пропаганда. Подорож на війну проти реальності». Фрагмент книги

***

В Первой части мы будем путешествовать от Филиппин до Финского залива, где узнаем, как ломали людей новыми информационными инструментами, средствами значительно изощреннее, чем старые, используемые КГБ.

Во Второй части будем двигаться от Западных Балкан до Латинской Америки и Европейского Союза, где узнаем о новых способах уничтожения движений сопротивления и их мифологии.

Третья часть исследует, как одна страна может уничтожить другую, почти не задевая ее, размывая контраст между войной и миром, «внутренним» и «международным» — и где самым опасным элементом, возможно, является сама идея «информационной войны».

В Четвертой части будем узнавать, как стремление политики фактов опирается на определенную идею прогресса и будущего и как коллапс этой идеи будущего только сделал возможным массовые убийства и насилие.

В Пятой части я доказываю, что в этом потоке политика становится борьбой за контроль над конструированием идентичности. Все — от религиозных экстремистов до выскочек-популистов — хотят создавать новые версии «народа», даже в Британии, где идентичность всегда казалась давно устоявшейся.

В Шестой части я буду искать будущее — в Китае и в Черновцах. И во всей книге я буду путешествовать, преимущественно в пространстве, но не только. Физические и политические карты, которые очерчивают континенты, страны и океаны, карты, с которыми я рос, могут быть менее важными, чем новые карты информационных потоков.

Нам навязали миф об объективности

Тридцать лет назад мой офис расположен напротив Буш-хауза. Всемирная служба BBC с тех пор давно его покинула. Сначала говорили, будто Буш-хауз продадут японским девелоперам, и те сделают из него роскошный жилой комплекс. Этот план провалился, когда британский рынок недвижимости начал проседать в начале финансового кризиса 2008 года. Теперь там университет.

Все BBC — Всемирная служба и местная, новости и развлекательный контент, ТВ, радио и «мультимедиа» — запхано в здание вверху Риджент-стрит, вихилену, как сжатый аккордеон. Люди там сидят так близко друг от друга, что кажется,будто архитекторы, разрабатывая дизайн, забыли про такую мелочь, как место для рабочих столов.

Когда я говорю с редакторами и менеджерами BBC, архитектурные диспропорции, кажется, является отражением диспропорции в медиа: мир изменился, и старые ценности ВВС — точность, беспристрастность и правдивость, что является предпосылками демократии, рассудительности и культуры дискуссии, — поставили с ног на голову.

Во время Холодной войны ВВС определяло «беспристрастность» как баланс между левыми и правыми взглядами. В 1990-е и 2000-е это в основном усложнилось. Уже не было однозначно левого и правого. В конце 2010-х аудитории измельченные еще сильнее и видят мир сквозь разные ценности и факторы, которые их определяют.

«Хотя принадлежность к политическим партиям ослабла, важность ценностей, с которыми люди идентифицируют себя, как религия, монархия или права меньшинств, возросло, — говорит мне бывший директор новостной службы BBC Джеймс Хардинг. — А с этим изменились и тенденциозности восприятия и понимания беспристрастности, оставив позади традиционное деление на левых и правых».

ВВС когда-то определяло, что такое быть беспристрастным, согласно повесток, которые устанавливали политические партии и, в существенно меньшей мере, газеты. Те считались представителями более широких интересов. Но что происходит, когда газет больше не читают, а партии такие измельченные, что уже не представляют что-то четко обозначенное? Во время моего детства в Британии мы жили в ряде сублимаций, наше понимание себя втискивалось в медийные форматы, словно в капсулу, телевидение его высасывало через электронно-лучевые трубки наших телевизоров и соединяло в чем-то большем. На хорошо или на плохо, те форматы расторгнут. И как следствие, рассыпались и концепты, которые использовало ВВС, чтобы взаимодействовать с реальностью. Даже в свои лучшие времена ВВС было нелегко добиться правильного «баланса», но что значит быть беспристрастным в таком фрагментированном мире?

Если честно, беспристрастность всегда была скользящим сроком. Еще в 1980-е Маргарет Тэтчер воевала с национальной BBC, запрокидывая ей заангажированность — за атаки на политиков из Консервативной партии, или нелояльность — за предоставление эфира ирландским террористам. Были даже угрозы вообще закрыть ВВС: чего бы это в стране был вещатель, финансируемый на средства общины, если Тэтчер верила в свободный рынок? Но теперь приступы были не только на беспристрастность ВВС, но и на саму идею существования беспристрастности и объективности.

В России руководители и звезды контролируемых Кремлем СМИ настаивают, что таким вещателям, как ВВС, нельзя доверять, ведь все они имеют скрытые интересы, что «объективность — это миф, который нам навязали». Как же далеко они отошли от Московского радио с его преданностью научной, марксистской правде. Разница в контенте также очевидна. Когда в 1980-е Московское радио транслировало «активные мероприятия», утверждая, будто ЦРУ изобрело СПИД как оружие против Африки, ложь бережно лелеяли в течение многих лет. Они привлекали ученых из Восточной Германии, которые якобы нашли доказательства. Чтобы детально сконструированная ложь казалась правдивой, прилагали усилия. В наши дни российские СМИ и государственные лица рассказывают похожие истории, утверждая, что на американских фабриках изготавливают вирус Зика для Восточной Украины — чтобы отравлять этнических русских, что США собирают российские ДНК для создания генетического оружия, что США окружает Россию секретными лабораториями, где разрабатывают биологическое оружие. Впрочем эти заявления просто вбрасывают в интернет или выкрикивают на телешоу, чтобы скорее запутать, чем чтобы убедить, или чтобы укрепить фобии аудиторий, склонных повсюду видеть американские заговоры.

В США беспристрастность также является объектом атак. Тед Коппел был одним из самых известных телеведущих новостей во времена Холодной войны, олицетворением объективности. В 2017 году в своем утреннем шоу на телеканале CBS Коппел забросил благосклонным к тем или тех партий кабельным новостным телеканалам — левым и правым — підважування рассудительности и культуры дискуссии. Коппел поставил себя в позицию над дракой, имплицитно утверждая, что баланс и объективность таки возможны. В конце концов, должна же быть позиция, с которой можно осуждать предвзятость. Одним из главных объектов его критики был телеведущий прайм-тайма Fox News Шон Хеннеті, так же неистовый защитник Доналда Трампа, как и российские телеведущие — Владимира Путина. Хеннеті ответил, что, делая упреки авторским программам опіній, Коппел, собственно, высказывал свое видение. Хеннеті заявил, что является честным, ведь признал, что является адвокаційним журналистом, между тем как попытки Коппела выглядеть беспристрастным было мошенничеством. Все эти претензии на объективность были просто субъективностью.

Когда возможность баланса, объективности, беспристрастности підважено, все, что остается, — быть более «настоящими», чем оппоненты: эмоциональнее, суб’єктивнішими, героїчнішими. В своей студии Хеннеті говорит на фоне щита в стиле супергероев, намек на Капитана Америка, со звездами и смугамиамериканського флага и его именем на нем. В мифическом мире Хеннеті герой Fox должен отбиваться от монстров из «альтернативных медиа-левых-для-уничтожения Бомб», которые объявили «войну американскому народу».

Когда Хеннеті берется распинать другие медиа — как некоторые каналы посвящают слишком много эфирного времени, пытаясь указать на прямую скрытую преступный «сговор» Трампа с Кремлем, например, — его ответом является не попытка восстановить непредвзятость, он говорит, что она невозможна как таковая.

Ирония в том, что отказ от объективности, которую продвигают Кремль и Fox News, является заигрыванием с идеями, движущими для «либеральных» движений, которым противостояли хеннеті и путины всех времен. «Объективность — это просто мужская субъективность» — слоган феминистического движения. Студенческие протесты 1968 года поднимали на флаг чувства как противоядие корпоративной и бюрократической рациональности.

Однако теперь Fox и Кремль эксплуатируют те же идеи: если реальность такая податливая, почему бы им не предложить и свои версии? И если чувства есть емансипаційними, почему бы им не апеллировать к своим? Когда идею объективности дискредитирован, основания, на которых с ними можно спорить рационально, исчезают.

***

Когда объективность и беспристрастность телесетей, как BBC или CBS, было підважено, в игру вступили агентства онлайнового фактчекінгу. Впрочем и они встали перед проблемой: самой технологией, по которой работают, социальными медиа, где ложь распространяется быстрее факты. Это стало неким ритуалом: призвать к ответственности представителей технологических компаний и вычитывать им за нормализацию лжи.

Скажем, как летом 2018 года в Риме, где я посещал мировое ежегодное собрание фактчекерів.

«Если эта группа не поможет сделать проблему информационного беспорядка чуть менее ужасной, если эта группа не сможет разгрести те завалы, в которых мы оказались, кто это сделает? Мы — мудрые арбитры на бескомпромиссной войне за будущее интернета», — провозгласил Алексіос Манцзарліс, автор «Кодекса фактчекерів», который выделяет «Пять принципов прозрачности и методологии». Принципы определяют, кто является настоящим фактчекером, а кто нет. Кодекс Манцзарліса часто упоминали в Риме. Будущих фактчекерів мониторят в течение года — они придерживаются пяти принципов. Одной из наибольших опасностей движения есть бутафорские фактчекери, которые заявляют этот статус, не придерживаясь принципов. Возможно, факт того, что мы были в Риме, исполнил свою роль, но я почувствовал, что было в этих фактчекерах что-то религиозное. В мире, где факты осквернены, они стремились вернуть им святость.

На похожем на монастырское подворье Школы Святого Стефана в Риме я встретил всех: от парня из Лос-Анджелеса, который мониторит точность светских сплетен, и тех, для кого факты являются делом жизни и смерти. Фактчекери из Индии, например, рассказали мне о попытках остановить истребительные рейды самопровозглашенных жен. Индусские националисты тайком распространяли слухи взакритих группах в соцсетях о мусульманских мясников, которые якобы режут коров, священных для индусов животных. Фанатики затем нападали и в свою очередь вырезали Богу духа виновных мясников. В Бирме и на Шри-Ланке, где фейсбук использовали для провоцирования этнических чисток, ситуация была еще хуже.

Разглядывая между арками двор, я заметил редакторов с Rappler’а, фактчекерів с Украины, западных Балкан, Мексики… Когда слово взяла представительница Facebook, ее буквально разорвали за то, что компания позволяет распространять на их платформе вопиюще лживые новостные материалы и угрозы фактчекерам.

Непреодолимой проблемой является то, что несмотря на все заявления компаний, которые управляют сетями, о беспокойства, именно тот способ, который многие из их платформ функционируют и в который они зарабатывают деньги, создает среду, в которой точность, беспристрастность и справедливость есть в лучшем случае вторичными.

Еще в 2011 году Гийом Шасло, инженер компании Google, доктор наук в области искусственного интеллекта, обнаружил, что способ, который работает YouTube, предполагает, что он предлагает людям все больше того самого контента, создавая и подпитывая одну точку взгляда — и не обязательно ту, которая опирается на доказательства. Поэтому если вы посмотрите одно видео, полна неточностей, а часто и откровенной дезинформации, алгоритм и дальше будет подсовывать вам похожие материалы.

YouTube не хотел решать, что является правдой, но хотел, чтобы алгоритмы решали, что именно будет продвижение. Вследствие этого массово распространялся ложный контент. Шасло предложил своим руководителям возможные способы решения проблемы. Или же можно предложить людям более разнообразный контент? Ему сказали, что это не был «фокус». YouTube был заинтересован прежде всего в том, чтобы увеличить время, которое люди проводили за просмотром видео. Это шокировало Шасло — ужасный способ определять желательность: просто по продолжительности того, как кто-то смотрит на экран; способ, который оставил далеко в прошлом благородный этос «служения обществу» BBC. Им также, рассказал мне Шасло, легко манипулировать: если у вас есть ресурсы, чтобы нанять большое количество людей, которые будут смотреть определенные видео и создавать тонны контента по определенной теме, это помогает в продвижении этих видео. Иметь много YouTube-каналов, которые работают в унисон, также эффективный способ, чтобы контент попадал в рубрику«рекомендовано». Недаром, объяснял он, российский государственный телевещатель Russia Today имел такую поразительную количество YouTube-каналов.

В исследовании «Эмоциональная динамика в эпоху дезинформации» доктор Вальтер Кватрочоккі из Венецианского университета проанализировал 54 миллиона комментариев в разнообразных фейсбук-группах по четыре года и обнаружил, что чем дольше длится дискуссия, тем экстремальнее становятся комментарии. «Когнитивные паттерны в лунокамерах тяготеют к поляризации», — приходит к выводу Кватрочоккі. Он считает, что это демонстрирует эмоциональную структуру социальных медиа. Мы выходим в онлайн, ища эмоционального подбадривания в ругани и ретвітах.

Социальные сети являются своего рода мінінарцисичним двигателем, который никогда нельзя до конца удовлетворить и который тянет нас к более радикальным позициям для привлечения большего внимания. На самом деле не имеет значения, правдивы ли истории, не говоря уже пронеупередженість: вы не стремитесь победить в споре в публичном пространстве перед нейтральной аудиторией, вы просто хотите получить как можно больше внимания от единомышленников.

«Онлайновая динамика вызывает искривление», — заключает Кватрочоккі. Это мучительная ловушка: социальные медиа являются двигателями поляризованішої поведения, которая приводит к спросу на сенсаційніший контент или же просто ложь. «Фейковые новости» являются симптоматичными для образа, в который здизайновано социальные медиа.

И тут происходит кое-что еще коварнее. В своих ранних эссе времен Холодной войны Игорь (Игорь Померанцев, поэт, журналист, диссидент – ред.) подносил стремление быть как можно індивідуалістичнішим как способ сопротивляться притеснениям. Другой советский поэт-изгнанник, лауреат Нобелевской премии Иосиф Бродский, эмигрировавший в 1972 году, лучше всего это сформулировал в речи перед выпускниками колледжа Уильямс в 1984 году: «самая надежная защита от Зла — крайний индивидуализм, оригинальность мышления, странность, даже, если хотите, эксцентричность. То, что невозможно симулировать, притворяться, имитировать».

Во времена Холодной войны «крайний индивидуализм» был взаимосвязан с попытками получать и передавать корректную информацию, а свобода слова ассоциировалась со свободой творческого самовыражения, и обе противостояли режиму, что цензуровавший факты и «вычурность». В наши дни социальные медиа открывают безграничный простор для определенного рода крайнего индивидуализма. Самовиражайся вволю! Однако само их строение отталкивает от фактов.

И еще один уловка. Это самовыражение затем превращается в данные: частота употребления определенных слов, время, когда их запостили, и что это говорит о нас, наши передвижения и речь — все попадает к силам, которые влияют на нас посредством кампаний и рекламы, которых мы даже не осознаем. И если бы вам вздумалось поискать собственный цифровой импринт у брокеров данных, надеясь найти там отражение своего истинного «я», вы разочаровались бы: там зато — обломки информации (что-то про здоровье, то про шопинг), отрывки, что можно складывать и умножать в различные узоры в соответствии с различных краткосрочных целей, искореженные завитки импульсов и привычек, что их можно запустить на несколько секунд, чтобы вы что-то купили или за кого-то проголосовали. Социальные медиа, эта маленькая нарциссическая машина, самый простой способ, который мы когда-либо имели, чтобы влезть на пьедестал тщеславия, являются также механизмом, который эффективнее нас разламывает.

Тот крайний индивидуализм имеет в комплекте и свои опасности, и это уже заметно в первых Игоревих рассказах. Перечитывая их вновь, я замечаю, как часто импрессионистические самоуглубленные наратори в итоге сами оказываются, так сказать, под вопросом. А впрочем, и ты понимаешь, что они так увлеклись собой, что не замечают, что происходит вокруг, и совсем теряют связь с реальностью.

Питер Померанцев. Это не пропаганда. Путешествие на войну против реальности / Перевод Оксаны Форостины. – Киев: Yakaboo Publishing, 2020.