Дон Карлос тоскует по Хиросимой

Дон Карлос тужить за Хіросімою

Опера Джузеппе Верди «Дон Карлос» в репертуаре государственной оперы Гамбурга уже около
14 лет. Этого времени оказалось достаточно, чтобы убедиться, насколько крепка рука оперного режиссера, насколько сильные и харизматичные исполнители на европейской оперной сцене.

Спектакль с двумя антрактами длится ровно пять часов. Но магия и динамизм удивительно спресували время, и он пролетел как одно мгновение. Это был не концерт в помпезных костюмах среди картонных замков, что их в основном ставят на сценах постсоветских оперных театров, а стремительная, живая драма с минимальным количеством внешней атрибутики, интересным и бурным развитием действия, безупречно исполненной музыкой.

Свой шедевр на пять действий для парижского театра «Гранд-Опера» Верди создал в жанре «большой» оперы. Историческая премьера французской состоялась 11 марта 1867 г. С тех пор опера претерпела многочисленных авторских и режиссерских переделок и сокращений.

В первой половине XX века. «Дона Карлоса» ставили нечасто. Интерес возобновился после постановки в «Ковент-Гарден» (1958) под руководством Лукино Висконти и Карло Марии Джуліні, которые использовали п’ятиактну итальянскую редакцию 1886 года. В 1970-м театр «Ла Скала» возродил постановку первоначальной французской версии. После чего оперу часто ставили на европейских и американских сценах. На постсоветских сценах она известна в сокращенном авторском итальянском варианте.

В Гамбурге идет первая французская, длинная, версия, в которую в 2001-м вдохнул жизнь знаменитый режиссер Петер Конвічний (род. 1945 г.) — сын известного немецкого оперного дирижера Франца Конвічного.

Дон Карлос тужить за Хіросімою

Немецкий мастер ставил оперы в театрах Касселя, Нюрнберга, Базеля, Граца, Парижа, Вены, Барселоны, Копенгагена, Амстердама, Москвы, Берлина, Лиссабона, Токио, Лейпцига, Цюриха и других городах. Поставил шесть премьер на сцене оперы Галле, одиннадцать — в Гамбурге. 2004-го Конвічний в точности повторил «Дона Карлоса» в Венской опере. Его вариант (два часа — антракт — 45 минут — антракт — полтора часа) звучит на обеих сценах.

В Гамбурге билет на эту постановку стоит от 5 до
98 евро. Зал всегда полный, и для этого есть объективные причины. В спектакле все направлено на то, чтобы она захватила зрителей и они снова захотели прийти в театр.

Оперу интересно не только слушать, но и смотреть, сопереживая яркой сценической драме.

Впрочем, создатели далеки от старинного французского образца и даже от его трактовки великим Верди. В сценографии и постановке отсутствует великолепие, нет балета. Эти стороны спектакля минимизировано. Вы не увидите ни громоздких, что постоянно сменяют друг друга, декораций, ни тяжелых бархатных платьев и лат, что сковывают движения. Костюмы театрального художника Йоханнеса Лейакера лишь имитируют испанский одежду XVI века.

Только начало спектакля напоминает классическую оперу: серая унылая массовка хора выступает из тьмы и бродит под звездным небом на сцене, оформленной в духе гравюр Дюрера, а в сердце закрадывается предчувствие невеселого зрелища.

И когда толпа разойдется, на сцену опустится и в течение спектакля постоянно ее будет обрамлять открыта со стороны зала сплошная стена света с семнадцатью невысокими дверцами по периметру. Сквозь эти дверцы будут возникать и исчезнут все персонажи.

В наше время трудно удивить натуралистическим изображением замков или сводами залов и героев. Гамбургские постановщики не отвлекают внимание публики на картонные и тряпичные детали. Действие полностью захватывает зрителя.

Сюжет оперы — борьба короля Испании Филиппа II с сыном и его невестой французской принцессой Елизаветой Валуа, которую он отнимает у Карлоса и делает своей женой. Судьба испанского принца — в основе многих произведений, далеких, однако, от того, что происходило на самом деле. То, что у дона Карлоса был любовную связь с мачехой, третьей из четырех жен короля Филиппа II — романтическая легенда, которую активно эксплуатируют в искусстве.

В опере Верди историческим фоном трагедии двух влюбленных (Елизаветы и наследника испанских Габсбургов) становится борьба за освобождение средневековой Фландрии от испанского господства и инквизиции: доходит до открытого вооруженного противостояния дона Карлоса с отцом.

Главные партии в Гамбурге выполнял интернациональный состав солистов. В опере Верди несколько эмоциональных линий: нежная любовь Карлоса (чешский тенор Павел Чернох) и Елизаветы (голландка Барбара Хейвман (сопрано) поет Елизавету и на других сценах — в Пекине, Страсбурге, Дрездене); тяжелая подозрительность и ревность короля Филиппа II (великолепный яркий бас — венгр Габор Бретц); коварство и тайная любовь принцессы Эболи (прочное, техническое, тембристе меццо-сопрано россиянки Елены Жидкової) к Карлосу; верная, глубокая, светлая дружба Карлоса и Родриго, маркиза ди Поза (эту партию, идеальную для возможностей спінто-баритона, прекрасно исполняет 30-летний Алексей Богданчиков): поверенный Карлоса и приближенный короля Филиппа II погибает в последнем действии через коварство Эболи…

Здесь и острая линия интриг Великого инквизитора, в роли которого прекрасно выглядел огромного роста уроженец Исландии, зрелый бас Кристинн Зігмундссон. И чистый образ простого монаха-утешителя, который в мистическом финале превращается в покойного короля Карла V, деда наследника испанской короны. Словно какими чарами он спускается с небес и забирает обреченных на гибель влюбленных — Карлоса и Елизавету — в лучшие миры (определенно-гибкий бас чилийца Бруно Варгаса).

Сюжет развивается не только на сцене. В первом антракте совершенно неожиданно для публики, что прогуливается и наслаждается шампанским, в вестибюле театра появляется толпа окровавленных, связанных веревками мятежников. Их тянут мимо ошеломленных зрителей и потом по-под стенами зрительного зала гонят на сцену надзиратели короля, одетые во все черное, как и другие жители Испанского королевства. За ними парадной лестнице в фойе спускается и отстраненно проходит сквозь зрительный зал в сопровождении двух прелатов одет в ярко-красную сутану и широкополая шляпа кардинал — двухметрового роста великан в роли слепого Великого инквизитора.

Поначалу сторопілі зрители даже воспринимают его за реальную духовную личность, но вскоре понимают, что и он — часть перформанса. Музыка второго действия начинает звучать без предварительного звонка, приглашающий в зрительный зал. В фойе играет духовой оркестр, который, выступив и в зале, и уходит. Сцена оказывается открытой, и на ней одеты (как и публика в вестибюле театра) в современное вечерний наряд дамы и кавалеры пьют шампанское и развлекаются на придворном приеме короля Филиппа II. Сквозь зрительный зал к ним в сопровождении папарацци стремительно проходит, распевая в микрофон, Карлос, также в современном наряде.

Появившись на приеме, он показывает журналистам снимки, компрометирующие политику короля во Фландрии. Их же разбрасывают из верхнего яруса в зал.

И что зрители видят в этих листовках? Фото военных злодеяний времен Первой и Второй мировых войн, разрушенную Хиросиму.

Немцы не забывают о трагедии недавнего прошлого, отрицая войну, напоминая себе и всем нам о вине и ответственности военных преступников.

Во время спектакля постепенно возникает ощущение аналогии с булгаковским «Мастером» в плане параллельности действия в нескольких временных пластах.

Дон Карлос тужить за Хіросімою

К слову, в эти же дни в Гамбурге проходила выставка фотографий блокады Ленинграда. Удивительно трогательная и волнующая нынешних ужасных терактов, уносящих сотни жизней в разных концах планеты…

Тем временем, в большой сцене, сначала написанной как хореографическая картина, на глазах зрителей исчезают «стены»… и возникает комната, обставленная в стиле 60-х годов прошлого века. Смотрим «видения Эболи», которая представляет себя женой дона Карлоса. Молодая, счастливая в браке беременная женщина весело готовится к принятию — накрывает, пританцовывая, на стол, зажаривает гуся, встречает усталого после работы мужа, снимает с него обувь, дарит модный пиджак от «Версаче», и потом пицца по телефону — единственное, что прозвучит в живом, идеально разыгранной мімічній картине вечеринки четырех главных персонажей. Ведь гостями оказываются Филипп и его жена Елизавета.

Актеры резвятся, веселятся. Эта остроумно и безупречно разыгранная оперными артистами сцена мифического счастья Эболи, перенесенная в наше время, приносит огромное удовольствие и исполнителям, и публике. И еще один ход Конвічного: он заключает Эболи в кровать к Филиппу уже в том, реальном ее жизни…

Все удивительно гармонично, включая прекрасные внешние данные всех без исключения солистов — подтянутых, активных, харизматичных.

Публика наслаждалась прекрасным звучанием оркестра и хора, прекрасными голосами, слаженностью интонаций и тембровою единством многочисленных вокальных ансамблей, естественностью и реалистичностью образов.

На удивление динамично выстроил сложнейшую партитуру итальянский маэстро Ренато Палумбо. В точной выверенности музыкальной компоненты почти не было несуразиц, ничто не подразнювало настроенного на позитив уши. Впрочем, в последнем действии в интонации Барбары Хейвман, тяжеловато звучала в верхнем регистре, появилась усталость.

А в третьем акте в развернутой дуетній сцене Карлоса и Елизаветы (тембр которой казался немного суховатым) исполнители, что пели «на автомате», иногда теряли самоконтроль, что, соответственно, проваливало восприятия залом. И, не справившись со связями в коде оперы, не достал нижних нот Зігмундссон-инквизитор.

Во время заключительных вызовов на поклоны, публика справедливо признала лучшими Габора Бретца, Алексея Богданчикова и Елену Жидкову. Хотя после пяти часов спектакля силы аплодисментов хватило всего на три вызова.

После немецкого спектакля подумалось: почему отечественным постановкам не хватает элементарной режиссерской выдумки и обычной актерской техники? И кого теперь (когда есть доступ к каналу «Меццо» и возможность слетать в Вену или Гамбурга) можно удивить псевдореалістичними декорациями, сухозлітками и бархатными панталонами, которыми отечественные корифеи пытаются прикрыть срам нехватки представление о современную оперу?

Источник.

Добавить комментарий