Директория (Шум за сценой)

 

Итоги театрального сезона следовало бы подвести не по принципу «лучшие спектакли» (можно подумать, их 100, а не всего 5, о которых уже приходилось писать), а по децибелам закулисных погромов. От резонанса которых зависят и дела кулисные — сценические. Поэтому несколько театральных мини-сюжетов в стиле «НП сезонного масштаба». В каждом, на мой взгляд, есть и «сквозное действие» и «зерно роли». Поскольку эта роль — директора — вызвала в сезоне и крик криминальных хроник, и сонные дебаты в конференц-зале Минкульта (когда рассматривали театральную реформу).

Двое на качелях

В.Немирович-Данченко в письме к А.Лігської из Карловых Вар (20 июля 1936 г.) очень интересно определил «зерно роли» директора в театре. Гений мирового театра писал: «Моя слава «директора», организатора, вдохновителя — сильнее режиссерскую. Как режиссер я (по моей собственной теорией) «умираю» в творчестве актера, поэтому остаюсь (в щонайкращому случае) в благодарной памяти актера, а слава моя тонет в его славе. А сильная организация «дела», прочность и даже блеск и красота и благородство общего тона в театре — рекомендуют дирекцию, организатора, так сказать, охранника живой театральной машины. В него, в этого охранника, должны быть особые специальные качества. Для того, чтобы властвовать, мало взять палку в руки. Здесь тоже нужен своеобразный талант… Как и когда использовать власть, когда подчинять, а когда — подчиняться, растолковывать, что такое — это волшебное благородство общего тона, красивая художественная дисциплина, воспитание вкуса на каждом шагу театральной жизни». И лучше уже не напишешь.

Последний взлет Художественного театра (после смерти К.Станиславского в 1938-м) — это еще и персональный взлет В.Немировича-Данченко, который сконцентрировал в своих руках и художественную, и административную власть. И недолго продержался на МХАТівському троне единоличным победителем (великого режиссера и директора не стало 1943-го).

«Охранник театральной живой машины» — хорошо сказано. Именно о роли директора в театре. Заметьте, не завхоз (как некоторые), не слесарь какой-то, тем более не сантехник. Охранник! И, что важно, — живой (машины).

Хороший директор в хорошем театре обязан быть опекуном. Не только согласно служебных обязанностей (там про такое не пишут). Недаром хороших директоров любят в коллективах, как отцов родных. А иногда даже носят на руках — в свете театральные периоды. В темные исторические периоды их обычно убивают наповал. Как это произошло, например, с директором наших франковцев К.Гетманом (большевики расстреляли его в 1937-м).

Сегодня (и много кто об этом слышал) в отечественном театре дефицит не только талантливых и адекватных художественных руководителей. Дефицит таких же директоров, повальный.

Трудно осмыслить, сколько выпускается кадров, что будто специализируются в этом профиле. Ведь, как и раньше, властям непросто найти высоких профессионалов своего дела, когда появляются вакансии театральных директоров (особенно в провинции).

Тех хороших, которые есть, мы и так знаем в лицо.

И, очевидно, один из тормозов реализации проекта Закона Украины «О внесении изменений в некоторые законы Украины относительно внедрения контрактной формы работы в отрасли культуры» — именно закулисная спор заинтересованных сторон о приоритетности «гетмана» в театре.

Кто должен быть им на всех законных основаниях? Художественный руководитель или директор?

В этих вопросах скандально сцепились два законопроекта. Мінкультівський и альтернативный (из недр парламентского Комитета по вопросам культуры и духовности).

В альтернативном законопроекте предложены изменения к Закону Украины «О театры и театральную деятельность». И эти возможные поправки предусматривают: театром руководит только директор, который выступает как менеджер, который нанимает по контракту творческий состав, в том числе и художественного руководителя (главного режиссера).

Эта версия вызвала шквал закулисного возмущение и такой же нервный журчание одобрения. В зависимости от кадровых позиций, которые занимают в центральных театрах конкретные люди. Потому художественному руководителю выгодна абсолютная власть. И директору выгодно, чтобы театральный механизм вращался в его орбите. Не на диком, а на просвещенном Западе, думаю, умные люди уже давно договорились об этом. Предвидя — в различных конструкциях — разные (адекватные) руководящие схемы, от которых зависит успех театрального дела, а не личная выгода, которой это дело осваивают.

Пока продолжается мертвый сезон — точку в украинском споре (кто же гетман в театре) не поставлено. А если вдруг кто-то спросит меня: «А кто тебе кажется «более важным» в структуре театрального организма?» — отвечу без параграфов, бюрократических экивоков и даже блестящего опыта наших новых европейских друзей: конечно же, Господь Бог! Пусть он и решает, распределяет — таланты и ум. Только бы никого из них не забыл.

Бесы

Миссия директора в том или ином театре иногда может попасть в чужой для нее жанровый пространство. Например, в криминальный боевик, круче те, что снимает Тарантино. Кровавая драма сезона разгулялась в связи с убийством несчастного директора Вячеслава Старшинова. Этот светлый человек (так говорят о нем некоторые коллеги и даже скупы на прилагательные чиновники) прожил всего
52 года. И погиб в результате своей профессиональной деятельности.

В Днепровском районе его жестоко зарубил топором, а затем порезал ножом сын одного из кукольников (бывших подчиненных директора).

Причина философская: отца когда-то обидели, отец не смог этого пережить, потому якобы и отдал Богу душу.

И тогда потомок, выждав год, уже по законам хоррора, расправился с беззащитным директором, как Фредди Крюгер расправлялся в страшном сне со своими жертвами.

Трагедия попала в криминальные хроники. Но странно, что не стала поводом публичного полилога — психологов и театралов, людей и кукол. Например, в рамках СТД, Департамента культуры. «Человека убили» — это гораздо жестче, чем театральное «Человека забыли».

Тем более что ответ на вопрос «Кто виноват?» в определенной части театрального социума сформировалось. Конечно же, тот, кто держит за жабры экономику театра и его кассу.

Но такой ответ — этажное. Она не раскрывает глубины и разночтения внутрішньотеатральних процессов. Сегодня, в принципе, назначить крайним (не только в театре) можно любого. О чем свидетельствует следующая история.

Яма

В этом же сезоне жертвой громкого «мусорного люстрации» стал не аферист-прокурор, не оборотень из правоохранительных структур. И даже не депутат-кнопкодав. Человеком униженной, выброшенной на помойку, заляпаною грязью оказался приличный на вид директор Днепропетровского театра оперы и балета Александр Шароваров.

Как в плохой вампуці: в один прекрасный день в храм искусств (если позволительно так назвать то помещение) заявилось 60 доблестных рыцарей, специальных таких правдолюбов. И совершили акт расправы над директором, которому инкриминировали «политику». Будто случайно нашли в кабинете флаг недружественного государства и другой реквизит на эту же тему.

Мнения разделились. Одни подбрасывали в воздух чепчики с криками: «Ату его!» Другие (в коллективе) стали защищать директора (даже нам в редакцию писали), настаивая, что все это — чистой воды спектакль, инспирированный группой обиженных теноров, балерин и прочих, прости Господи, злобных маленьких лебедей.

Судя по нынешнему состоянию официального сайта Днепропетровского оперного театра, парадный портрет господина директора — на прежнем месте. Итак, историю с мусорной активностью действительно кто-то разыграл?

И все это означает, что вновь и вновь театральное сообщество избегает серьезного разговора на назревшие важные темы. Возможно в театре — одной из титульных культурных институтов — такое унизительное и гадкое обращение с человеком, просто вываливание ее в грязи? Дело не только в презумпции невиновности. Если театр будет подавать пример одиозного политического балагана, то сам не будет иметь права называться «учреждением культуры», а должен называться иначе — помойкой, клоакой, Содом или Гоморра.

Повелитель мух

Вирус «мусорной люстрации» только запусти в нездоровый организм — тело театра тут же дрогнет, тут же начнет лихорадить. О чем вы? (Вспоминая письмо Немировича-Данченко) «благородство общего тона»? Дурдом, палата номер шесть, в лучшем случае — игры престолов для подростков.

Скандальная львовская психодрама, клекотала этого лета в Театре имени Леси Украинки, именно из этой серии.

Не хочу повторяться, пересказывая перипетии сюжета (см. статью «Львовская истерия»). Но настаиваю, что симптом болезни тот же правовой нигилизм. Разгул анархии и безответственности относительно друг друга и общего театрального дела.

Особенно «радостно» наблюдать издалека, как в это львовское театральное костер с разных сторон подбрасывают хворост (не видя бревен в собственном глазу) разные заинтересованные корпорации.

Дошли до того, что отвергают даже мысль о сознании диалог, сотворчество, поиск компромисса между директором, который ругается, и актерами, которые бодаются.

Вот так и «забуцають» несчастный театр.

Девятые врата

Следующий сюжет связан с киевскими театрами — «Золотыми воротами» и Пластической драмой. Ранее существовали две автономные трудовые коллективы. Не особо процветали. Учитывая нынешние финансовые скрепи и напіввоєнний время (а также через внутренние творческие проблемы), эти театры решили объединить.

Процесс не пошел гладко. Потому что уперся в глухую стену, что содержится на царском Печерске, в виде маленького (но лакомого для депутатов, которые промышляют в этих краях) театрального помещения.

Департамент культуры приказал двум театрикам делить одно брачное ложе и не задушить друг друга в объятиях.

Конечно, если бы на земле был мир, а внутри театра Пластической драмы нашелся талантливый лидер (как, например, Раду Поклитару), я бы первым лег под паровоз и не позволил бы состояться этому браку без взаимности.

Но лидера нет, театральное будущее — призрачно. А театральные манипуляторы пытаются поиграть на этой теме в политику (письма, обращения, обвинения, игра на нервах).

Однако оказалось, что есть единственно возможный путь конструктива, миролюбия и даже согласия между сложными театральными организмами. Этот путь — репетиция. Общая увлеченность художественным процессом.

К счастью, в последнее время, те и другие дети репетировали — мирно, сообща. И так должно продолжаться. И не надо терять надежды, что уже после войны в Киеве откроют театры для каждого гениального директора и, естественно, для каждого отдельно взятого хореографа.

Не суждено

Творческая согласие — и за это должен отвечать «охранник театральной живой машины». Есть ли сейчас такое согласие в Детском муниципальном театре на Подоле? Трудно сказать. Внешне спокойно, с утюгами друг за другом не бегают. Раду Поклитару, который нанимает здесь «комнату», привычно в конце сезона собирает аншлаги.

Именно этот театр — Детский музыкальный — не так давно обнаружил неповиновение назначенному сюда директором Власть Троицком— талантливому режиссеру и организатору. Все знают, что тогда творилось. Режиссеру напомнили и про музыкальный слух, и о центр Сковороды, о котором он только успел помечтать.

Очередная стая добрых маленьких лебедей насмерть затоптала пуантами инновационные перспективы. Потому что дети — это святое.

И вот наконец, когда «сдыхались» Троицкого, неожиданно виловлюю в тенетах паутины обличительный текст в отношении нынешнего директора. Пишут и про традиционный базар в фойе вместо художественных выставок, и о другом.

Пишут и спрашивают: а куда же идут деньги от продажи всего этого добра в фойе, а кто является организатором выставок, и каким боком эти люди причастны к Театру оперы и балета для детей и юношества?

Цитата: «Господин Крыса ловко управляет рынком в театре, однако это, очевидно, не приносит никакой пользы самому театра, назначение которого — показ детских спектаклей. Строитель по образованию, он не смог в течение своего председательства даже отремонтировать старый дом и обновить обшарпанный фасад. Да и, вообще, кажется, уровень работы Театра оперы и балета для детей уже не соответствует своему громкому названию. Хотя работников в театре насчитывается около 400 человек. Но нетрудно заметить, что уже долгое время репертуар не обновляется, год от года зрителю предлагают ту же самую версию «Зайку-почтальона» (текст Александра Романчука и Русланы Чичуліної для агентства «Укринформ»).

Крыса в роли директора, если верить авторам, заметно влияет на «благородство общего тона в театре», если там беззастенчиво продолжались сезонные распродажи товаров легкой промышленности, несмотря на циклические протесты СМИ. (Сколько пишу о театре, столько же времени по этому поводу протестуют).

А совсем недавно на должность художественного руководителя этот боевой коллектив получил заслуженно и по конкурсу флейтиста (из внутреннего резерва прославленного оркестра). Надо ли говорить, что у замечательного флейтиста нет серьезного опыта художественного управления многонаселенным академическим театром? И надо спрашивать, есть ли у этого художника художественная программа развития чрезвычайно сложного театра?

Так что везде свои сложности.

Поэтому и ждем, чем там, наверху, закончится битва заинтересованных сторон относительно театрального лидерства (художественный руководитель или директор?); стараемся не допускать позорных погромов, унижающих человеческое достоинство даже неоднозначных театральных руководителей. И еще, естественно, перед сном читаем В.Немировича-Данченко: «И какое же живуче это старое насквозь фальшивое театральное искусство!»

Источник.

Добавить комментарий