Что же будет с родиной, с Майданом?

0
205

Що ж буде з батьківщиною, з Майданом?

 

Не спадает напряжение споров и дискуссий в связи с итогами Международного открытого конкурса «Территория Достоинства» — на лучшую концепцию обновленного пространства центра Киева и меморіалізацію событий Революции Достоинства.

Известные архитекторы, скульпторы возмущаются в связи с возможными изменениями Майдана. Своя позиция относительно этого в Анатолия Куща и Анатолия Гайдамаки.

В какой мере реализация новых творческих идей может изменить исторический вид центра Киева? Имеют ли право иностранные конкурсанты-архитекторы определять лицо украинской столицы? И такие вопросы возникают постоянно.

Ответить на них в интервью DT.UA попыталась координатор конкурса «Территория Достоинства», в.а. заместителя директора Департамента градостроительства и архитектуры Киева Анна БОНДАРЬ.

Напомню, что в самом конкурсе принимали участие 149 проектов из разных стран мира. «Территория Достоинства» состоит из четырех автономных конкурсных направлений (номинаций), каждый из которых также вызывает различные мнения.

Що ж буде з батьківщиною, з Майданом?

— Все конкурсные проекты — только концепции, а не стадии проектной документации, — говорит госпожа Бондарь. — Поэтому все проекты-победители будут серьезно доделываться, уточняться. Сама концепция — не свершившийся факт, а лишь творческое видение того или иного архитектора. И Майдан никто не намерен «перекапывать», как иногда сообщают СМИ. Это пространство, которое требует переосмысления. Сами конкурсы проводятся для того, чтобы создать «вижн», то есть видение будущего. А если уж нужен конкретный проект, то тогда заказывают рабочую документацию.

— Прежде чем говорить об особенностях конкурса, хочу спросить, почему известный украинский скульптор Анатолий Кущ оказался за бортом «Территории Достоинства». Ведь именно он — один из авторов нынешнего вида Майдана.

— Почему же? Он принимал участие в конкурсе. Подал два проекта. Но не выиграл. Действительно, свое видение Майдана он реализовал в 2001 г. И мы смотрим на это видение каждый день.

— Другой украинский метр, Анатолий Гайдамака, тоже оказался вне игры. Почему?

— Некоторые заслуженные архитекторы и скульпторы, которые не выиграли в конкурсе, позволяют себе искажать факты. Совет общественных экспертов ознакомилась со всеми проектами. Но некоторые из них было подано с нарушением правил и условий конкурсов. Это зафиксировано в Протоколе №1. Однако в Протоколе №3 четко определено, что абсолютно все представленные проекты жюри рассмотрит. Это и произошло.

А говорить, что чьи-то работы отклонили, неправильно. Были зафиксированы определенные нарушения. И жюри приняло соответствующие решения. Сам Анатолий Гайдамака засветил свой проект на ТВ, в других СМИ. Таким образом, он нарушил условия анонимности. И об этом есть запись в Протоколе №1.

— «Территория Достоинства» предусматривает четыре конкурсных направления. И это достаточно разные автономные конкурсы.

— Да, вы правы, это разные конкурсы, хотя и объединены общей идеей. Если речь идет о общественное пространство Майдана и Крещатика, то мы не должны забывать, что сам Майдан — главная площадь Украины. И если на Майдане предусматриваются коренные изменения, то их должно поддержать государство, а не только городская власть.

— В таком случае пройдемся по отдельным конкурсным номинациям, чтобы сторонники и критики четче поняли стратегические задачи и возможные просчеты.

— Первая номинация конкурса — «Общественное пространство Майдана и центрального ядра Киева». В этой номинации, как известно, победил проект тайваньцев (Алессандро Мартінелі, Ханью Чен, Ксінью Жао). У них очень мощные идеи. Эти архитекторы акцентировали внимание на социальной практике Майдана — на единении.

Скажем, гравий есть в разных регионах Украины, но он везде разного цвета. Если возьмем в ладонь гравий и перемешаем гранит из разных регионов, то, с одной стороны, увидим, что каждый из нас дискретный и уникальный. А все вместе мы — Украина. Это точный и красивый символ.

Идея немного романтическая, но конкретика в ней есть: «Делаем Майдан совместными усилиями!»

Вообще, архитектурные конкурсы проводятся для того, чтобы создавалось видение, как это должно быть в будущем; чтобы перескочить на 50 лет вперед. Когда это видение сложно сформулировать, тогда надо включать конкурсную практику. Такой город, как Киев, должен проводить, по меньшей мере, 25 конкурсов на год на развитие ключевых городских площадок.

Подчеркну: в ближайшие годы никто не планирует «перекапывать» (как часто говорят) Майдан. Чтобы начать работы, надо добиться общественного договора, который в Украине — пока что — практически невозможен.

— В таком случае, какие изменения могут произойти реально на Майдане, на Крещатике? Отталкиваясь от итогов конкурса.

— Это изменения, связанные с безбарьерным пространством. Безбарьерная среда — пространство, которое дает возможность человеку пользоваться им максимально доступно. Мы живем в одном городе, но все мы разные. Нынешний Киев — это Киев для молодых, здоровых и сильных. Безбарьерная среда дает возможность детям, людям пожилого возраста, людям в колясках, родителям с малыми детьми свободно чувствовать себя в таком пространстве. Лестницы заменяются на пандусы. Снижается бордюрный камень. То есть акцент на том, чтобы уменьшить количество перепадов и препятствий, которые мешают передвигаться определенной территорией. И воплощение этих планов — реалистичное.

— Еще одна номинация в рамках «Территории Достоинства» — «Меморіалізація событий Революции Достоинства и увековечения памяти Героев Небесной Сотне». Все понимают, насколько это тонкая и даже болезненная тема, ведь речь идет о погибших украинцев, про нашу новейшую историю.

— Необходимо увековечить память павших. В связи с этим и появилась такая номинация. Именно меморіалізація, а не возведение определенного памятника.

Были разговоры, что нам нужны музей Майдана, музей Свободы. Но не как музей, в котором хранятся каски или шины, а как центр развития украинской демократии. Это и должно быть, скорее, культурный центр, нежели музей, в классическом его понимании.

Из упомянутой вами номинации и начинался конкурс. По этому поводу было много вопросов, велась длительная дискуссия. На все вопросы нет ответа даже сейчас. Еще 24 февраля 2014 г. был подписан меморандум между Национальным союзом архитекторов и городом про конкурсную основу. Это был март, Майдан еще стоял. Уже тогда мы получали множество писем. Люди обращались с просьбами срочно «поставить нечто». Чаще предлагали свои эскизы.

Единственный способ понять, как вычленить правильное решение, — это конкурс. Общемировая практика.

Мы вышли на публичную дискуссию. Хотели узнать, что сами люди думают о меморіалізацію драматических событий, как они сами видят увековечения памяти павших героев.

Были вопросы: а где ставить памятник? А кому он будет посвящен? Если это мемориал, то где его разместить? На Институтской, то есть на Аллее Небесной Сотни, на улице Грушевского?

Во время Майдана мы уже опросили около тысячи человек. Были живые анкеты, почти половина ответчиков считает, что на самом деле памятник должен быть посвящен «всем людям», которые погибали по разные стороны баррикад.

16% опрошенных граждан высказались за памятник Героям Небесной Сотни. 32% — героям Євромайдану: и живым, и павшим. 40% — всем, кто погиб в центре столицы.

По этому историки говорят: должно пройти не менее пяти лет, и только тогда можно объективно и взвешенно написать историю Майдана. Чтобы объяснить всему миру, что произошло.

В этой же номинации мы получили больше всего проектов — 87. Большинство их — такой себе памятник советского образца. Памятник неизвестному солдату в его классической форме.

Но я помню, как часто сами люди говорили нам, что хватит уже памятников в центре…

В итоге, победил проект итальянцев, который предполагает высадку красных кленов в местах, где погибали люди. С одной стороны, это аллея — Аллея Героев Небесной Сотни, что соответствует нынешнему названию. С другой — это и дерево жизни. Авторы из Италии (Андреа Маттейні, Бьянка Бардуччі, Элизабет Габриелли, Матио Бігуцці, Фабио Ре) тонко почувствовали эти идеи. Они говорили: «Мы следили за вашими событиями. Сопереживали вместе с Майданом. В Италии мы очень часто работаем с историей города и понимаем, что город не может перестраиваться после каждой революции, ибо город — не книга, которую можешь переписать. Нельзя игнорировать прошлое, каким бы оно ни было…»

Що ж буде з батьківщиною, з Майданом?

— Анна Вячеславовна, а если при реализации проекта клены не приживутся?

— Почему?

— Была же в Киеве история с каштанами, которая превратилась в скандал с горьким осадком.

— Если возвращаться к той истории, то каштановую моль никто не отменял. Каштан должен быть с прививкой. Но клен не поражает каштановая моль. Для нашего климата клен — прекрасное дерево, и ему ничто не угрожает.

В итальянском проекте предусмотрено мощение почвы и посадки кленов. Мощение — вроде вен. По территории революционных событий. Это — дорога жизни, баррикады. Места, где погибли люди.

Повторюсь, итальянские архитекторы по ключевой образ взяли дерево, дерево как символ жизни — живой мемориал.

Но для того, чтобы реализовать эту и другие идеи, нужен трехсторонний договор — между государством, городом и общественностью.

— Конкурс «Территория Достоинства» завершился еще в начале лета. Что дальше? Какие шаги реализации всех этих проектов? Или наоборот — это только смотр достижений без обязательств что-то обновлять?

— В ближайшее время планируется встреча по этим вопросам в Буковеле. Я там буду представлять результаты конкурса семьям павших. Услышим их мнения, проведем анкетирование. И дальше, в любом случае, нужна поддержка государства. Потому что Революция Достоинства — событие национального уровня.

— Есть мнения, что не совсем патриотично, когда главную площадь Украины будут менять иностранцы, пусть даже очень талантливые. Естественно, и в Украине есть много интересных творческих людей в архитектурной среде.

— Дело в том, что, согласно закону, иностранцы просто так не могут проектировать в Украине. Им нужно найти адаптаторам. То есть выбрать одно из украинских архитектурных бюро, которое знает все нормы и имеет сертификат на проектирование.

Теперь по поводу патриотизма и этики. Почему же тогда наши «светлые умы» не выиграли конкурс? Они не выдержали конкуренции. Уточняю: конкурс предусматривал анонимность, то есть беспристрастность.

Во всем мире работают разные архитекторы. Почему Ренцо Пьяно строит в разных городах мира? Потому что он востребован.

Чем жестче конкуренция, тем выше качество архитектуры.

— Одна из номинаций касается важного строения — Международного культурного центра «Украинский дом» на Европейской площади. Какова его судьба?

— Здесь как раз победили украинские архитекторы (Антон Олейник, Андрей Шуляр, Мария Пахомова, Сергей Ферлей, Алена Орап, Алексей Пахомов, Дмитрий Спесивцев, Денис Матвиенко, Юрий Игнатенко). Это молодое и перспективное архитектурное бюро. Напомню, что «Украинский дом» — государственная собственность. Но конкурс дал возможность переосмыслить значение этого сооружения и прилегающих к ней территорий. Как мы знаем, сегодня «Украинский дом» выполняет довольно размытую функцию. Изредка там проходят выставки промышленных товаров, другие мероприятия. Помещения сдают под собрание.

Що ж буде з батьківщиною, з Майданом?

Но в целом миссия этого сооружения не осмыслена. Мало того — она еще и достаточно затратная для государственного бюджета.

Украинские архитекторы предложили не только своеобразное видение этого интерьера, то есть красивую архитектурную картинку. Они бережно отнеслись к самому объекту, потому что это памятник архитектуры. То есть сохранили элементы, являющиеся предметом охраны, — геометрические объемы, мрамор, несущие конструкции. Работали они только с внутренним пространством. В результате предложили многофункциональный комплекс — и кинотеатр, и мастерские, и выставочные помещения, многое другое. Они же предложили и финансовую модель — как этот дом мог бы работать, давать прибыль — своеобразный облечение, когда любой горожанин может стать акционером «Украинского дома».

Що ж буде з батьківщиною, з Майданом?

— Мне кажется, больше всего споров и разногласий относительно четвертой номинации конкурса — «Многофункциональный музейный комплекс «Музей Свободы/Музей Майдана». Здесь, судя по всему, придется строить с фундамента — отдельный музей? Где его можно и нужно соорудить?

— Здесь присуждены две третьи премии. 99,9% проектов предложили сделать музей Майдана отдельным домом. До этого действительно было много споров, типа: «В «Украинском доме?» — «Нет!», «В Доме профсоюзов» — «Нет!», «В экс-Октябрьском дворце?» — «Нет!». Следовательно, будущий проект предусматривает музей Майдана на свободном участке Аллеи Небесной Сотни (Институтская 3-5), которую недавно вернули в коммунальную собственность.

Предложили место музея именно там, учитывая важность самой улице.

Мемориальный комплекс можно было бы разместить на этой улице и в связи с тем, что это определенное место, извините за пафос, просветление. Аллея Героев Небесной Сотни — украинская Голгофа. Туда шли безоружные — вверх, в высь, под пули. Поднимаясь через аллею, мы попадем в музей, где должно быть просветление, где может быть разговор о родине, о достоинстве. И это кардинально новое видение невозможно вместить в старую форму. Она будет трещать по швам.

— Есть видение, каким может быть само помещение для музея?

— Вполне вероятно, у будущего музея может быть подземная и наземная части. Но это только первый шаг к дальнейшему осмыслению рабочей группой концепции будущего проекта.

Не исключено, что по этой номинации придется провести еще один конкурс. Именно сейчас этим вопросом занимается Министерство культуры.

— Допустим, уже утверждена проектная документация, в таком случае Площадь станет пешеходной зоной (как предлагают некоторые архитекторы)? Останется проезжей?

— Пешеходный Крещатик вряд ли возможен в связи с особенностью городского рельефа и уличной дорожной сети. Крещатик — автомагистраль, которая не просто соединяет Подол с центром города, а Троещину, то есть севернее Киева, с юго-западом города и страны. Но мы сделали вариант транспортной модели — «Хрещатик в вакууме». Крещатик — широкая улица, которая упирается в два «бутылочных горлышка». Поэтому, если сузить проезжую часть Крещатика на две полосы, ничего не изменится.

Такое сужение не повредит скорости движения. За счет этого расширится пешеходная зона. Опыт других городов показывает: чем больше и чаще возникают пешеходные зоны, тем активнее городская жизнь.

Все это налоги, бюджет. Люди выходят на улицу, общаются, пьют кофе, что-то покупают. Местную жизнь дает доход.

— Что можно, хотя бы предварительно, сказать о бюджете в связи с реализацией проекта «Территория Достоинства»? Понятно, что никаких четких очертаний здесь нет, но хотя бы перспективные?

— Еще раз уточню: результаты конкурса — только видение. И каждая номинация должна финансироваться из разных источников. На проведение самого конкурса денег из бюджета выделено не было. Однако согласились меценаты, которые помогли сделать выставку, которая экспонировалась на Майдане. Остальное — волонтерская работа.

Будет принято политическое решение о будущем Майдана — тогда и появятся средства из бюджета. Пока такого решения не принято.

Если речь идет о Мемориал Памяти, то средства должны поступать из разных источников — от города, общественности. Если не будет материальной участия общественности, то люди будут думать, что это что-то навязанное властью. Вопрос «Украинского дома» решает Госуправления делами. А Музей Майдана — очень длинная история, поэтому и рано говорить о бюджете.

— В отношении жюри конкурса. По этому поводу тоже есть замечания….

— Жюри конкурса формировалось непросто. С одной стороны, должна быть большая квота международного жюри. С другой — иностранцам сложно заниматься вопросами национальной памяти. Ведь особенность конкурса в том, что здесь — революция, коренные изменения в обществе, а не просто в архитектуре.

Но, по международному законодательству, в жюри обязательно должны быть иностранцы. Председатель жюри Карл Фінгерхут — архитектор, писатель, урбанист, профессор Технического университета в Дармштадте. Это профессионал из Швейцарии, под руководством которого проведено более ста конкурсов в Европе.

В состав жюри также вошли Василий Рожко, Сергей Целовальник, Петр Мартман, Лесь Подерв’янский, Игорь Кульчицкий, Александр Зинченко, Николай Вересень.

Общественные эксперты присутствовали на всех заседаниях жюри. Замечаний не поступало. Работу жюри зафиксировано на аудио — и видеоносителях. Поэтому все
149 представленных проектов рассмотрели взвешенно и объективно.

Источник.