Братья навеки

Брати навіки

 

 

За первый прокатный уикенд карпатская драма молодого режиссера Виктории Трофименко «Братья. Последняя исповедь» объединила в Украине — в разных кинозалах — 4 тыс. зрителей. Кассовые сборы за этот же премьерный отрезок составляли 185 тыс. грн.

Эти показатели стали поводом для философских размышлений производителей фильма в официальных релизах. Продюсеры Игорь Савиченко и Максим Асадчий (очевидно, синхронно) заявляют: «Это ожидаемые показатели. Чуда не произошло. Но шаг за шагом, фильм за фильмом украинское кино пытается достучаться до своего зрителя. И наращивает аудиторию. Для этого нам надо продолжать снимать качественное кино, а кинотеатрам — не бояться его показывать».

В качестве убойного аргумента, который, очевидно, должен оправдать и объяснить заработанные колоссальные
185 тыс. грн, приводится такая статистика. Фильм Мирослава Слабошпицкого «Племя» собрал в прокате за первый уикенд 170 тыс. грн, а украинско-турецкий фильм «Люби меня» Марины Эр Горбач — всего-на-всего 120 тыс. грн (позор!).

Как видим, «социалистическое» соревнование однако в пользу «Братьев».

Да и сама коллизия этой картины — конкуренция между единоутробными родственниками доводит их до физического и даже умственного истощения — в определенном смысле, криводзеркальне отражение и наших нынешних «братских» сражений киноконкурентов.

Этика и эстетика регулярно расходятся в кинобизнесе. Если принцип «у соседа еще хуже, чем у меня» становится серьезным поводом официальных «релизов», которые, наштампувавши десятками, рассылают в СМИ, то, безусловно, «Братья» имеют глубинную жизненную историческую и всегда актуальную основу. Одно слово, навеки «брать»!

Однако сам фильм оставляет незавершенной спор о пути-дороги авторского и мейнстримного украинского кино в прокате. Определенные успехи все еще никоим образом не совместимые с интересом к этому же кино в зрительских залах. Там — провал за провалом, одно фиаско подгоняет другое.

Поиск некой универсальной «формулы любви», которая гарантировала бы золотой рецепт элитарности и хотя бы относительной массовости (как это получается, например, у деятелей европейского кино), в нас неизменно заходит в тупик. Кино «для избранных» и кино «для зрителей» сосуществуют, как брать: на тропе войны, вражды, непонимания, бескомпромиссности. Говорить, как некоторые продюсеры, о каком-то «чуде», о «наращивание аудитории», очевидно, придется лишь тогда, когда зритель искренне проголосует гривной. Пока же, к сожалению («Поводырь» — исключение), голосовать не очень спешит.

Тем временем фильм Виктории Трофименко, работа над которым длилась пять тяжелых лет, на мой взгляд, имел кассовый потенциал, поскольку в его основе лежал очень хороший материал — на разные вкусы и возрастные аудитории.

Первоисточник — «Шмелиный мед» писателя Торгни Линдгрена — история не только для Трофименко, но даже для фон Триера, Вонга Кар Вая и Бертолуччи. Камерная экзистенциальная драма Линдгрен — великая история любви и ненависти, наэлектризованная страстями, обеспечена сильными характерами и драматическими сюжетными поворотами.

Перенос шведского романа на украинский грунт предусматривало не только влюбленность режиссера в украинский пейзаж. Думаю, здесь глубже. Возможно, даже неосознанно глубже.

Тема братьев — их извечной вражды, любви-ненависти — одна из мифологем, в частности и отечественной культуры.

Популярные братья Карп и Лаврин в «Кайдашовой семьи» Ивана Нечуя-Левицкого годами делят одну несчастную грушу, которая в разных версиях повести то засыхала, то снова цвела.

Савва и Михаил — плохой и хороший — так или иначе делят землю в одноименном знаменитом романе Ольги Кобилянсткої. И уже сама земля становится сущим наказанием для каждого из них.

В таких братских противоречиях ключевой глагол — «делить». Резать пополам (в лучшем случае) — и землю, и имущество, и остальные нажитого непосильным трудом.

Брать в картине Трофименко расширяют ареал увлекательного процесса «делить». Потому что они до последнего земного вздоха делят время и память. У каждого — свои претензии на эти ветряные философские субстанции. Как и ожидалось, это тяжелее судьба — делить на двоих одну память: о матери, о любимой, о сыне, о некогда счастливом «вчера». Это же не гектар земли, который, отмерив туда-сюда веревкой, тут же украєш себе нужную часть. Гораздо сложнее с временем и памятью, когда они как бы общие и как бы на двоих.

Брати навіки

Фильм Трофименко (если не повторять сентенций коллег-критиков о те или иные художественные свойства картины) как раз еще и об этом. О том, что самое трагичное и найбезуспішніше, что может выпасть на долю человека, — делить пространство, не территорию, не сундук с утварью, а Время, которое не имеет границ. И Память, которая эти границы предусматривает.

Если в поэзии принято выделять линию пейзажной лирики, то, на мой взгляд, и «Братья» — пример чистой «пейзажной кино». То есть это фильм, энергия которого перетекает преимущественно в природе, в погоде, будто консервируя прошедшее и настоящее время, пытаясь это же время остановить или растянуть. У монтажера рука не поднимается отрезать лишний кадр. Оператор, в свою очередь, тоже завороженный пейзажами Карпат (незыблемым время безвременья); он молча ставит камеру, уходит курить, оставляя нас самих — в горах — в объятиях вечности. Этот фильм мог бы длиться не два часа, а все 22 — с тем же самым сюжетным наполнением.

Чем-то стилистика «Братьев», его внутренняя пластическая партитура напоминает медленный макабрический танец в инвалидной коляске. Две руины, а когда — два брата-акробата, каждый на свой лад «танцует» на самом краешке жизни, что уже почти випорснуло, изрыгая яд ненависти или прокислий солод давних иллюзий.

Режиссера и оператора, как на мой сторонний взгляд, больше всего в этой картине захватывает тленная материя мира. Она отражена в буйстве и упадке неповторимых карпатских пейзажей. Она же (тленная материя мира) похожа на потрескавшуюся неорану землю — лица погибающих братьев, Станислава и Войтко. Эти лица отражают такое послание: приятно вспомнить в час заката любовь, убитую когда-то…

Присутствие в кадре актеров Виктора Демерташа и Олега Мосийчука (старые брать) — победа кастинг-менеджера, которому удалось найти эти разные, но родственные лица, внутренних драм на которых отражается больше, чем в режиссерском сценарии.

Братская проблема «делить» глазами умирающих братьев далека от бытовых причин и мотиваций, погруженная исключительно в экзистенциальный подтекст. Видимо, так же, как и «Земля» А.Кобылянской: советские литературоведы обвиняли в трагедии братьев только бедную землю. Но ведь виновата — человек. Земля, любимая, ребенок — все эти объекты разделения — только следствие. А причина — темное, дикое, тревожно-языческое нутро самого человека. То есть внутренний мир, из которого человек выгнала Создателя. И место его занял бес. Поэтому «Брать» Трофименко — еще и о двух мелких бесов, которые превратили свою долгую жизнь в рукотворное пекло, на садистское удовольствие наблюдать, как увядает и мучается другой.

В этом аду уже ничего не исправит даже «святая Мадонна», символом которой становится земная женщина-писательница, глубоко и тщательно сыгранная актрисой Натальей Половинкой.

Не сомневаюсь, такой материал способен истощить даже маститого режиссера. Поэтому упрямство и жадность (очевидно, боролась за каждый кадр, поэтому и фильм получился слишком затянутым) молодого режиссера Виктории Трофименко у меня, например, вызывают уважение. Хочется пожелать ей такого же упрямства не только в достижении фестивальных дипломов (различной категории), но и в укрощении строптивого украинского зрителя. Он не такой наивный, как о нем порой думают фестивальные снобы. И не такой простой, каким его воспринимают производители коммерческой «муры».

P. S. А тем временем продюсеры «Братьев» — Игорь Савиченко и Максим Асадчий — призывают Оскаровский комитет в Украине к незамедлительным действиям. Поскольку наша страна может не успеть с заранее отобранным фильмом в обойму иностранных картин, которые представляются на «Оскара». А «Братья», как вы догадались, тоже хотят на этот праздник…

Источник.

Добавить комментарий