Богдан Бойчук: «И отошла в жизнь человек»

Богдан Бойчук: "І відійшла в життя людина"

Личность писателя часто определяющая для утверждения литературного феномена, который впоследствии попадает в литературоведческих историй и энциклопедий. Не буду говорить об явление Нью-Йоркской группы, которое до сих пор является предметом дискуссий в писательских и литературоведческих кругах (Мария Ревакович отмечает, что встреча Богдана Бойчука и Юрия Тарнавского 1953 года стала решающей для формирования этой группы как «круга друзей»), однако скажу, что Богдан Бойчук — художник, который смог явить в творчестве новое качество письма, реализуемую через неповторимые образы, новое мироощущение и новую стилистику.

Нестерпимое свет

перетяло грудь,

и в сердце врезалось

слово.

(«Поэзия»)

Возможно, на каком-то этапе жизнеспособность такого типа творчества начала исчерпывать себя, и здесь можно отчасти согласиться с взглядами В.Моренца. Но во Вселенной нет ничего случайного, и каждое явление возникает закономерно. Богдан Бойчук принадлежит к тем художникам, которые имеют мощную харизму, а потому эпатируют, дразнятся, соревнуются с реальностью и людьми. А со временем сами приходят к выводу, что все дорогу ведут до того самого храма…

Богдан Бойчук родился 11 октября 1927 года в Тернопольской области. 1944-го вывезен в Германию на принудительные работы. После войны находился в лагере для перемещенных лиц в городе Ашаффенбурґ. В 1949 году переехал в США (Нью-Йорка). В 1957-м окончил студию с электроники в Городском колледже Нью-Йорка. Затем работал инженером до 1992 года. С начала 1950-х годов заявляет о себе в литературе: появляются его поэтические сборники «Время боли» (Нью-Йорк, 1957); «Воспоминания любви» (Нью-Йорк, 1963); «Стихи для Мехико» (Мюнхен, 1964); «Путешествие тел» (Нью-Йорк, 1967) и другие. Издавал переводы с английского, испанского, польского и русского, и украинского — на английский (в частности, Богдана Игоря Антонича, Ивана Драча). Среди его переведенных на украинском языке авторов — Хуан Рамон Хименес, Сэмюэл Беккет, Стэнли Кюніц, Дейвид Іґнатов, Борис Пастернак, Ежи Плютовіч, Ян Леоньчук, Теннесси Вільямз.

В последние годы у нас стало появляться все больше книг Бы.Бойчука, в которых он заявляет о своей ипостась прозаика: «Две женщины Альберта» (Киев, 2002); «Три романа» («Пейзажи підглядника», «Алипий II и его невеста», «Жизнь с Алисой вне зеркалом») (Киев, 2004); «Над сакральным озером» (Киев, 2006); «Розанна з Нивок» (Львов, 2011); «Паноптикум Дипи: трилогия» (Львов, 2013); «Над сакральным озером. Любовь вне рассветом» (Львов, 2014); «Прощание в Париже» (Львов, 2016) и др.

Был соредактором поколения «Новые Стихотворения» (1959-1971), инициатором и главным редактором нью-йорксько-киевского литературно-художественного квартальника «Свето-Вид» (1990-1999). Работал литературным редактором при месячнике «Современность» (Мюнхен). Член Национального союза писателей Украины, «гуру» на писательских совещаниях молодых литераторов.

Вспоминает Тарас Креминь, народный депутат Украины, а тогда молодой поэт, которому выпала возможность побывать на семинаре Бы.Бойчука: «С Богданом Бойчуком — легендарным лидером Нью-Йоркской группы поэтов — мы с Иваном Кушниром, Наташей Билецкой, Ниной Кур’ятою (молодые поэты от юга), познакомились в 1999 году, как участники всеукраинского совещания молодых литераторов. На память — черно-белое фото, книга с автографом, многочисленные экземпляры «Миро-вида», который издавал при поддержке НЙГ блестящий Виктор Кордун, а еще — поддержан раздел диссертации на соискание ученой степени кандидата филологических наук. Вечная память…»

Творчество Богдана Бойчука — это не только поэзия и переводы, но и нечто большее, что принадлежит уже к пространству життєтексту. Бойчук — это энергия, самобытность, мистичность, эрос, буддизм и христианство.

Равнодушные взгляды прохожих

слизывают мне лицо,

и я одинок («Одиночество»)

Некоторые стихи читаешь переводы произведений японских писателей.

весна лето осень зима

ты знаешь все поры

 

но с каждым солнцем

словно рождаешься снова

с каждым мероприятием

отходишь немножко («Восход солнца закат»)

Минимальное количество слов и бесконечность смыслов, которые возникают в результате словесной скупости. Все глубинное часто на поверхности. Его творчество не раз в этом убеждала. В стихах Бы.Бойчука метафизически-религиозные образы часто переплетены с эротическими:

И мы пошли по незагоїнах земли

по узким улицам старому города,

переступили ворота, где святые

лежали на каменных плитах,

и им стирали губкой дожди

имена и лица.

 

А ты коснулась меня

дрожащей рукой,

и чудотворными были твои уста

под хлипанням свечей, под аналоем —

и я захотел тебя. Сломить в берегах

своей плоти, на своих чувствах.

Поэт и драматург, прозаик и переводчик, интеллектуал-рационалист и «метафизик», схимник и трагик, гуманист и экзистенциалист, eros и sacrum… Все это про Богдана Бойчука, который вернулся в «материковой» Украины, где и встретил свой покой ночью 10 февраля. В одном из интервью он отмечает: «Люблю интеллектуализм в литературе. Некогда любимым писателем был Томас Манн — человек универсальный. Но я считаю, что мои стихи также эмоциональные. Есть еще третье измерение, который появился уже позднее, — духовность» («История может стать элементом гордости, творчества и вдохновения», разговор с Н.Тысячной).

Как тело приросло к дереву креста,

и вытекла из глаз живица зрения,

тогда дождями зашморгнулася слякоть

и вымыла с лица усталость.

 

Человек подошел к нему.

 

На сон ложились в чашку годы,

аж в черепе закільчилась терновник.

Сквозь темноту мертво белели щеки,

глазенки двоїли давнюю вину.

 

И отошла в жизнь человек.

(«Христос»)

Художник завещал, чтобы его прах был развеян в безмірах нашего мира. Однако в сознании писателя было два стартовых локусы, от которых прах должен разлететься миром: Киев и Нью-Йорк. Сердце художника временем может сражаться одновременно на нескольких меридианах планеты, не чувствуя границы между «своим» и «другим», материковым и диаспорным…

Наверное, это разделение на «материк» и «диаспору» — так же схематизований, искусственный и условный, нужен не столько для ценителей поэзии, сколько для литературоведов. Творчество питается как удельным национальной традицией, так и черпает себя из океана мировой литературы, где нет дистанций между Хименесом, Лорке, Беккетом и Сартром. Творчество — это энергия, не имеет физических барьеров. Богдан Бойчук — пример художника, который жил в транзитных зонах, география его творчества разламывает традиции украинской литературы. Он — схимник с тонким и часто зболеним ощущением реальности, который жил в причудливом мире образов, в мире одиночества и драматического переживания за украинскую действительность.

О том, что художнику болело все, что происходит в Украине, свидетельствуют его интервью. Он осознает, что его творчество часто воспринимается как раздражитель, вокруг которого сходятся рапиры литературоведов и критиков. Как человек мудрый, Бойчук понимает, что пространство литературы связан с генераційними розламами, которые, естественно, будут вызывать баталии, обиды и травмы. Однако, воспринимая литературу в психоаналитической модели, Бойчук удивляется, что в Украине пространство литературы может быть таким непримиримым. Для него в любом полемическом явлении есть ростки и того, что отрицается. В конце концов, ничего не возникает из ничего (инженер по специальности, Бойчук прекрасно разбирается и в ньютоновской, и на ейнштейнівській физике…) В одном из интервью он говорит, что «каждая новая генерация приходит, чтобы творчески отрицать предыдущую. Естественно, что члены Нью-Йоркской группы начинали украинскую литературу от себя… Но наши «родители» — Евгений Маланюк, Василий Барка, Тодось Осьмачка, Вадим Лесич — были мудрыми. Они приходили на наши чтения, встречались с нами за бокалом вина в ресторанчиках или кафе, мы приглашали их в гости домой и… так мы подружились. Конечно, то старшее поколение имело свою поэтику, а мы — свою. Но каждый раз, когда я приходил к Маланюка, с которым жил по соседству, тот читал новые стихи и хотел знать, есть ли еще в них огонь, как он выражался. Следовательно, его интересовало мнение Бойчука, хоть мою поэзию он не воспринимал всерьез… А в Украине дошло до слишком острого конфликта, когда молодые писатели не разговаривают со старшими. Это ненормально!»

Богдан Бойчук — неоднозначный и неодновимірний, настоящий поэт-чудак, как и все те, кому дарован талант. Порой он слишком остро воспринимал мир, обижался, словно ребенок, порой был неудержимым, словно американский писатель, чьи пьесы идут на Бродвее и который устал от умножения пустых сущностей мира.

Понимаю Эмме Андиевской, которая подчеркивает, что представители Нью-Йоркской группы разные. И лишь непродолжительное пребывание в одном пространстве дало основание литературоведам говорить о писателях как создателей нового литературного объединения.

Конечно, они разные. Но на то время, время своего явления в литературном процессе, эти художники явили другую модальность художественного слова, которой в нашей культуре не было (если точнее: модернистские искания были скрыты от читателей «советской» Украины). Богдан Бойчук — выразительный модернист, который ценил свободу и воспринимал этот мир с позиции улыбчивого скепсиса, или же трагического гуманизма.

Когда кончина

глянет нам печально в глаза,

мы, тронутые,

пригорнемо ее к себе

и перейдем

на вторую сторону

жизни.

 

И там помолимся Тебе,

чтобы похоронил нас

в песню,

и освободил от

памяти

прожитого.

Источник

Добавить комментарий